Василий Скрябин – РОДИНА МИРА (страница 5)

– Вот малы́е и бросили фразу: «Кабздец вам вечером!» – деловито и весело рассказывал Кабан. – Поэтому все ла́херные и «дристану́ли», всполошились. На самом деле нихто́ и не собирался идти сюда драться. Делать не́хер, шо ль?.. Но если бы собрались, то никакие ножки от стола, особенно тебе,  – хохотнув, похлопал он Ване по плечу, – не помохли́ бы. Но зачем конфликтовать? – уже серьёзно продолжил он. – И тах-то нам приходить нельзя. А ведь хочется и на дискотеку, и к вам… и к девчонкам, – лукаво он поиграл бровями. – А после шу́хера, охраны нахо́нят, и вообще не будут пускать. А так, худо-бедно, но можно.

Некоторые вожатые лично знали этих местных ребят и довольно лояльно к ним относились, не прогоняли с территории лагеря. Особенно Рыжего. Тот был безобидным, вежливым и добрым пареньком.

Наступила третья пятница пребывания в лагере.

Была дискотека. Пришли местные. Они не приближались к танцплощадке, чтобы лишний раз не «светиться» перед вожатыми и другим руководством лагеря, а кучковались возле одной из лавочек в середине дорожки, что у футбольного поля. Ваня подошёл к ним, поздоровался. Ребята поведали ему, что обе Татьяны пришли сегодня и хотят с ним встретиться. Он очень обрадовался этому.

Сначала его познакомили со светленькой Таней. Она была со стрижкой «Каре». Её волосы были прямые жёлтые блестящие, словно кукольные. Рост – совсем немного ниже Соловьёвского. Она была одета в красный короткий, до пояса, пиджачок с чёрной окантовкой всех краёв: воротника, лацканов, бортов, низа пиджачка и двух боковых карманчиков. Также на ней была чёрная обтягивающая футболочка и белые джинсы. Она была ярко накрашена: чёрные длинные ресницы, ярко-красные губы, голубые с серым тени вразлёт. Очень симпатичная, но грубоватая. Вульгарно, хамовато разговаривала, с акцентированным употреблением нецензурной брани. И как все местные – с южным «ХГЕ-каньем». Так же показательно курила и жевала жвачку. Кстати, Иван был подвержен адаптации собственной речи к акценту той местности, в которой прибывал продолжительное время. И к этому моменту тоже не редко «ХГЕ-кал» и «ШО-кал», из-за чего становился ещё более «своим» для местных.

Иван сперва подумал, что это та Татьяна, которая не стесняется свои прелести показать. Но затем подошла и вторая Таня. У которой были длинные светло-русые немного темнее, чем у первой Тани вьющиеся волосы со светлым мелированием. Точнее, волосы были натурального цвета, немного выгоревшие на солнце, что и придавало им эффект мелирования. Она тоже курила, но была гораздо более миловидная и не такая хамоватая и грубая, как первая. У натуральной блондинки был по-летнему неяркий макияж. Ростом она была совсем невысокая, едва превышала плечо Ивана. На ней была белая в обтяжку футболочка и лёгкая длинная – в пол белая юбка с широкой резинкой на талии. На юбке был рисунок из сереньких лилий с тонкими жёлтыми тычинками. Лилии занимали бо́льшую половину площади юбки и поэтому придавали ей общий серый оттенок. Юбка имела множество вертикальных складок, так как была скроена в виде круга большого диаметра. И по́лы юбки, свисая от пояса, образовывали это множество. То есть, если бы Таня смогла бы раскрутиться вокруг своей оси подобно балерине, то юбка при этом могла бы подняться на её талии, обнажая ноги и всё, что скрыто под юбкой. Прямо как у балерин. И, расправившись от складок, превратилась бы в горизонтальный круг двухметрового диаметра. Но это можно было только представить.

После некоторых выяснений, оказалось, что тёмненькая Таня недавно подстриглась под Клеопатру и перекрасилась в блондинку. А та, которая на данный момент была волосами темнее, и являлась той, о которой Дима говорил, что она купалась без верхней части купальника.

Ваня договорился, что будет встречаться с ними обеими. И рассказал им про Олю.

– Я с ней уже чуть-чуть замутил, – сказал он. – Потому шо вы до́лхго не приходили. И я вообще подумал, шо, может быть, вы и совсем не придёте.

– Как жешь к такому красавчику, блондинчику и не прийти́ть-то? – мило ответила Таня в юбке и умилённо потрепала его по волосам.

– Вы припухгни́те, шо ль, её? – пожимая плечами, сказал он. – Шо́бы она больше и не думала встречаться со мной.

– Ща всё сделаем! На километр к тебе больше не подойдёт, – сказала вульгарная блондинка-Клеопатра. – Всё будет в ажуре.

Говоря это, она, по-босяцки понизив голос, приподнимая при этом брови, посмотрела Ивану прямо в глаза и сложила из пальцев жест «окей».

Умывальник был общий на все отряды. Находился на открытом воздухе в специальной нише на уровне первого этажа корпуса номер один вдоль здания в дальней его части. В ближней к воротам лагеря половине находились: «Пионерская комната», медпункт с лазаретом и комната для каких-то бытовых дел. Медпункт и лазарет, как правило, пустовали. Кому летом охота болеть, когда все на море купаются? На втором этаже этого корпуса располагались третий и четвёртый отряды.

Во втором корпусе на первом этаже была столовая, а на втором – четыре помещения (палаты), отделённых друг от друга белёнными кирпичными стенами. Комнаты были большими и сквозными. С каждой из сторон: с балкона на лицевой стороне, выходившего на асфальтированную площадку и футбольное поле, и с балкона на тыльной стороне, где пустырь, имелись двухстворчатые двери. В двух ближних к лестнице палатах, размещался второй отряд: первая – мужская, вторая – женская. А в двух других – первый отряд: третья от лестницы палата – женская, а самая дальняя – мужская.

Перед отбоем, после того как Ваня умылся и направлялся к своему корпусу, его под лестницу подозвала Люда – подруга Оли и попросила, чтобы тот подошёл к Ольге. Девочки вместе приехали из Дубны и попали в один отряд. Люда встречалась с Ваниным другом Борей. Они все по счастливой случайности оказались во втором отряде. Иван прошёл под лестницу. Оля сидела на металлической перекладине жёлтого заборчика клумбы и горько плакала. Утирая слёзы и всхлипывая, она рассказала ему про местных девчонок.

Ваня, глядя на заплаканную подружку, испытывал чувство неловкости. Он и не думал, что может оказаться для неё так дорог. И не предполагал, что дело дойдёт до слёз. Личного опыта в амурных делах он не имел. Разговаривая с Татьянами, он посчитал, что те скажут Оле не подходить к нему больше, а она воспримет это как руководство к действию. Может быть, конечно, и всплакнёт тихонько в уголке. Но опасаясь предупреждения местных девчонок, не будет подходить к нему или предпринимать каких-либо ещё действий, подобных этому – через подругу. Побоится. И их кратковременный и не серьёзный роман на этом закончится.

Конечно, ему очень хотелось близости с Таней с вьющимися волосами. Которая при таких раскладах скорее всего состоялась бы. Он уже много раз представлял, как она купается без лифчика. А теперь он мог представить это, уже зная как она выглядит. И даже пытался представить, как он будет обнимать и целовать её. И даже представлял, как будет это делать с обеими Татьянами. Но Ваня не смог выдержать Ольгиных слёз. Так как он к ней уже привык. И она тоже ему нравилась. И даже была уже не безразлична. И вообще, он сам уже запутался и устал от этих интриг. В общем, несмотря на призрачные перспективы в плане интима с Олей и довольно ясные – с Татьянами, он всё же решил для себя, что будет только с Олей. Он, утишая, обнял её, стараясь успокоить, и пообещал, что будет только с ней, и что это какая-то ошибка.

На следующий день они мило общались. На пляже играли в карты. В лагере Боря и Ваня ходили к девочкам в палату в гости.

Глава 4. Первый отряд

Вася Минаков был не очень высоким, но довольно крепким парнем лет шестнадцати. Он был немного похож на азиата: маленькие узковатые глазки, да ещё и раскосые немного. И щёки пухловатые и блестящие, особенно верхняя их часть. Видимо это и придавало его глазам восточный вид. Но вот только волосы у него были, в отличие от азиатов, светло-русые. Стрижка – короткая, похожая на «Ёжик» или на «Платформу»: по бокам и сзади коротко, а сверху золотистые кудряшки. Он единственный в лагере постоянно ходил в майке-тельняшке. Иногда надевал такую же полосатую футболку с длинным рукавом. Других футболок и маек он не признавал. Был мускулистым, спортивным. Занимался боксом. И погоняло у него было – Бо́ксер, с ударением на «о». Так его почти все и звали, даже вожатые отряда, если не на глазах у руководства. По имени называли только девчонки. И то не все, а те, что поскромнее. Да руководство лагеря, если ему приходилось с кем-то из них общаться. Он был не особенно разговорчив. Никогда ни с кем не спорил. Но это вероятно было потому, что другие с ним спорить не решались. Можно и отхватить было, если сильно спорить с ним будешь. Вообще-то в первом отряде были парни и постарше, и повыше, и понаглее Бо́ксера. И выглядели они по сравнению с ним гораздо внушительнее и мощнее. Но это была всего лишь иллюзия. Неоспоримым лидером по физическому превосходству был он. С его мнением все считались, но лидером, в смысле – предводителем или старшим над всеми он не был. Не стремился к этому. Он был флегматичен, молчалив и даже немного застенчив. Но это не помешало ему ещё на первой дискотеке познакомиться с хорошенькой девушкой из города Шо́стка, где-то в центральной Украине – Викой. С которой они вместе были распределены в первый отряд. Так они с той минуты, как он пригласил её на медляк, и стали встречаться.