Василий Шукшин – Киноповести (страница 75)
– Если бы я пожила-пожила да снова родилась – тогда можно и так как-нибудь. А снова-то не родишься.
– Тоже верно. Все понимаешь.
– Господи, я вообще все понимаю! Мне, дуре, надо было мужиком родиться, а я вот…
– Не жалей.
– Как не жалеть! Были бы у нас права одинаковые с вами, а то…
– Что?
– Вам все можно, а наше дело – сиди скромничай.
– Что – «все»-то?
– Да все! Захотел парень подойти к девке – подходит. Захотел жениться – идет сватает. А тут сиди выжидай…
Иван крепко поцеловал ее.
– Чего глаза-то закрыла?
– Совестно… И хорошо. Как с обрыва шагнула: думала – разобьюсь, а взяла – полетела. Как сон какой…
Иван поцеловал ее в закрытые глаза.
– Теперь смотри…
Когда он ее целовал, вошел Сеня… Мгновение стоял, пораженный увиденным, потом повернулся и хотел выйти незамеченным. Но споткнулся о порог… В этот момент его увидел Иван. Валя ничего не видела, не слышала. Открыла глаза, счастливая, и ее удивило, как изменился в лице Иван.
– Ты что?
Иван прижал ее, погладил по голове.
– Ничего. Ничего.
– Ты как-то изменился…
– Ничего, ничего. Так.
Сеня загремел в сенях, закашлял.
– Сеня идет.
Валя отошла к столу, принялась готовить.
– Как раз к ухе-то. Он ее любит. Сейчас – страда, некогда, а то все время на речке пропадает.
Вошел Сеня. Улыбчивый.
– Привет!
– Здравствуй, Сеня! Как раз ты к ухе своей любимой подоспел.
– Так я ведь… Где только не подоспею! – Сеня мельком глянул на Ивана, проверяя: видел тот его, как он выходил из избы? Иван ничем себя не выдал – сидел, как всегда, спокойный. Он боролся с собой, как мог – горько было. – Ходил удить?
– Посидел маленько. Плохо клюет.
– Э-э, это уметь надо! Мы вот с дядей Емельяном всегда вместе ходим и сидим на одном месте – он нарочно подсаживается… И что ты думаешь? Я не успеваю дергать, а он только матерится. А я и сам не знаю, как у меня получается. Иной раз и не хочешь, а смотришь – клюет.
Иван кивнул головой, поддакнул:
– Бывает. Что это у тебя?
Сеня положил пластинку, достал патефон, завел.
– Ты чего это, Сень? – спросила Валя.
– Пластинку одну купил… Услышал давеча в раймаге – поглянулось…
Иван, когда Сеня суетился с патефоном, смотрел на него. И ему нелегко было. Только Вале было легко и хорошо.
– Какую пластинку-то?
– Вот… слушай.
Цыганистый с надрывом голос больно ударил по трем потревоженным сердцам. Трое, притихнув, внимательно слушали.
стонал, молил голос.
Сеня, пытаясь унять боль и волнение, хмурился, шваркал носом. Ни на кого не смотрел.
Валя повлажневшими глазами открыто смотрела на Ивана.
Иван курил, тоже слегка хмурился, смотрел вниз, как виноватый.
Слушают…
Сеня…
Иван…
Валя…