Василий Шукшин – Киноповести (страница 74)
Сеня посмотрел в окно, потом на Миколу.
– Да? Вообще-то лучше, конечно, без приключений… – И Сеня скоренько похромал из чайной.
Микола подошел к стойке, посмотрел меню… Задумался, посмотрел в окно и тоже пошел из чайной.
– Еще в свидетели счас запишут, – сказал он буфетчице на прощание.
…Только к вечеру Сеня добыл вал. Но теперь у него стал мотоцикл. Сеня, грязный по уши, копался в нем.
…Микола издалека узнал знакомую маленькую фигурку на дороге. Подъехал, остановился.
– Чего у тебя?
– Прокладку пробило… Зараза. Весь изматерился.
Микола подошел, тоже склонился к мотоциклу.
– Вроде сделаю, начну заводить – чихает пару раз и глохнет.
Микола внимательно исследовал неполадку… Покачал головой.
– Надо новую.
– Надо… Курево есть?
– Есть.
– Давай перекурим это дело.
Микола, вынимая из кармана папиросы, увидел коленчатый вал.
– Достал?
– Достал. Новенький. Если теперь кто сунется еще раз к моей машине, стрелять буду.
– А где достал?
– Тайна, папаша, покрытая мраком.
– Трепло.
– Там больше все равно нету.
…Сидели, курили.
Мимо, по тракту, шли и шли машины, груженные хлебом. Навстречу ехали пустые. А когда машин не было, слышно было, как в сухом теплом воздухе стрекочут кузнечики и заливаются вверху невидимые жаворонки.
Поле за трактом было уже убрано; земля отдыхала от гула машин и тучной ноши своей – хлеба. Только одинокие свежие скирды соломы золотились под солнцем.
Парни смотрели вдаль, думая каждый о своем.
– По двадцать семь на круг выходит, – сказал Микола. – Такой – даже у нас редко бывал.
Сеня взял с земли какой-то плоский предмет, обернутый тряпкой… Развернул тряпку, показал – патефонная пластинка.
– В районе купил. – Сеня прищурил глаза, прочитал: – Рада Волшанинова. «Уйди». «Когда душа полна» – в скобках. Нет, вот эта: «Не уезжай ты, мой голубчик». Тоже Рада. Братке везу, пусть послушает. Тонкий намек…
Микола глянул на Сеню… Поднялся, задавил каблуком окурок.
– Нужны ему твои… голубчики, как собаке пятая нога.
– Ничего говорить не буду, заведу молчком и сяду. Вот поет, слушай… Я давеча в раймаге чуть не заплакал. Давай забросим к тебе мотоцикл, а то я тут ночевать буду. Бери его… – Сеня завернул пластинку, взял коленчатый вал и понес в кабину.
Микола повел мотоцикл к задку кузова.
Вместе забросили мотоцикл в кузов.
Поехали.
Сеня положил пластинку в багажничек. Вал держал в руках, как ребенка.
Некоторое время молчали.
Иван курил, сидя на кровати.
Валя подошла к нему.
– Встань-ка, я застелю.
Иван поднялся… Оказались друг против друга. Близко. Иван засмотрелся в ее чистые, чуть строгие от смущения глаза…
– Сватать меня вчера приходили, – тихо сказала Валя.
Иван молчал.
– Что же не спросишь – кто?
– Я догадываюсь.
– Ну? – требовательно и нетерпеливо спросила она.
– Что?
– Что же не спросишь, чем кончилось-то? Сватовство-то.
– Я знаю.
– Господи!.. Все-то он знает. Какой ведь еще… Чем?
– Отказом.
– Отказом… Легко сказать: мне их жалко обоих. Сеньку даже жальчее.
Помолчали.
– Почему ж ты молчишь-то, как каменный?
– Потому что мне тоже жалко.
– А меня так вот никому не жалко!.. Или ты это – из жалости?
Иван повернул ее лицом к себе.
Валя быстро смахнула ладошкой слезу.
– Господи… так скоро и такой дорогой стал. – Валя сняла у него с подбородка табачинку, прижалась горячей ладошкой к заросшей щеке, погладила. – Колючий…
Иван обнял ее, прижал к груди. Долго стояли так.
– Валя, Валя… Мне кажется, я сумку отнимаю у нищего на дороге.
– Ты про Сеню?
– Про Сеню и про…
– Ну а что же мне-то делать, Ваня, голубчик? Мне ведь тоже любить охота. Кто же любить не хочет?
– Все хотят, – согласился Иван.