Василий Шукшин – Киноповести (страница 76)
«Она» допела… Сене невмоготу было оставаться здесь еще. Он вскочил, глянул на часы…
– Я ж опаздываю! Елки на мать, у меня же дел полно еще!
– Уху-то, – сказала Валя.
– Не хочу, – сказал на ходу Сеня и вышел, не оглянувшись.
– Хорошая песня, – похвалила Валя. – Душевная.
Иван встал с места, принялся ходить по избе.
– Сенька все видел.
Валя резко обернулась к нему… Ждала, что он еще скажет.
– Ну? Что дальше?
– Все. Отнял все-таки сумку-то… Встретил на дороге и отнял. Среди бела дня.
– Так… – Валя села на стул, положила руки на колени. – Жалко?
– Жалко.
– Что же теперь делать-то? Ограбил нищих – ни стыда, ни совести, теперь хватай меня, догоняй этих нищих и отдавай обратно. – Валя насмешливо и недобро, прищурила глаза. – А как же?
Иван остановился перед ней. Тоже резковато заговорил:
– А усмешка вот эта… она ни к чему! Больно мне, ты можешь понять?
– Нет, не могу. Ты куда приехал-то? К нищим, к темным… И хочешь, чтобы его тут понимали. Не поймем мы.
– Ну и к черту все! – Иван обозлился. – И нечего толковать. Вас, я вижу, не тронь здесь: «Мы темные, такие-сякие»…
– Да не мы, а ты нас сюда жалеть-то приехал, болеть за нас.
– Значит, уехать надо!
– Уезжай, правильно. А то мы тут с жалобами полезли со всех сторон… с любовью. Обрадовались.
– Перестань так говорить! – резко сказал Иван. – Если не понимаешь, слушай, что другие говорят.
– Вот теперь понятно. – Валя встала, подошла к рукомойнику, сполоснула руки, вытерла их… И вышла.
Иван сел к столу, склонился на руки… Болезненно сморщился, скрипнул зубами.
– Ммх…
Встал, начал ходить.
Сеня пришел на берег родной своей бурной реки.
Река здесь врывалась в теснину, кипела, катила крутую волну. Купались в ней редко – холодно и опасно.
Неподалеку от деревни находился санаторий – белел издали поместьем.
Дул ветерок, похоже, нагоняло дождя. Река была вовсе неприветлива…
На берегу собрались туристы, отдыхающие… Смотрели на реку, бросали ей в рассерженную морду палки. Кто-то, глядя на эти палки, обнаружил такую закономерность:
– Смотри, чем дальше палка от берега, тем дольше ее не выбрасывает.
– Да.
– Простите, сэр, – это велосипед.
– Почему?
– Это давно известно. Корабли в шторм стараются уйти подальше от берега.
– Я думал не о законе как таковом, а о том, что это… похоже на людей.
– ??
– Сильные идут дальше. В результате: в шторм… в житейский, так сказать, шторм выживают наиболее сильные – кто дальше отгребется.
– Это слишком умно…
– Это слишком неверно, чтобы быть умным.
– Почему?
– Вопрос: как оказаться подальше от берега?
– Я же и говорю: наиболее сильные…
– А может быть, так: наиболее хитрые?
– Это другое дело. Возможно…
– Ничего не другое. Есть задача: как выжить в житейский шторм? И есть решение ее: выживают наиболее «легкие» – любой ценой. Можно за баркас зацепиться…
– Это по чьему-то опыту, что ли?
– По опыту сильных.
– Я имел в виду другую силу – настоящую.
– Важен результат…
В этот момент Сеня появился на берегу.
– Освежиться, что ли, малость! – сказал он.
– Куда вы? – удивились очкарики. – Вы же простынете! Вода – пять градусов.
– Простынете…
Сенька даже не посмотрел на очкариков. (Там была девушка среди них, Сеня на них на всех обиделся.) Снял рубаху, штаны… Поднял большой камень, покидал с руки на руку – для разминки. Бросил камень, сделал несколько приседаний и похромал волнам навстречу. Очкарики смотрели на него.
– Остановите его, он же захлебнется! – вырвалось у девушки. (Девушка еще и в штанах, черт бы их побрал с этими штанами. Моду взяли!)
– Здешний, наверно.
– По-моему, он к своим тридцати шести добавил еще сорок градусов.
Сенька взмахнул руками, крикнул.
– Эх, роднуля! – И нырнул в «набежавшую волну». И поплыл. Плыл саженками, красиво, пожалуй, слишком красиво – нерасчетливо. Плыл и плыл, орал, когда на него катилась волна:
– Давай!
Подныривал под волну, выскакивал и опять орал:
– Хорошо! Давай еще!..
– Сибиряк, – сказали на берегу. – Все нипочем.
– Верных семьдесят шесть градусов.