Василий Шукшин – Киноповести (страница 156)
Еще налили. Выпили.
Степан посмотрел на деда Стыря и вдруг негромко запел:
Подхватили. Негромко:
Снова повел Степан. Он не пел, скорее, проговаривал:
Все:
За окнами стало отбеливать.
Вошел казак, доложил:
– Со стены сказывают: горит.
Степан налил казаку большую чарку вина, подал:
– На-ка… за добрую весть. Пошли глядеть.
Далеко на горизонте зарницами играл в небе отблеск гигантского пожара: горел Камышин.
– Горит, – сказал Степан. – Поминки твои, Стырь.
– Славно горит!
– Молодец, Пронька. Добрый будет атаман на Царицыне.
Раскатился вразнобой залп из ружей и пистолей…
Постояли над могилками казаков, убитых в бою со стрельцами. Совсем свежей была могилка Стыря.
– Простите, – сказал Степан холмикам с крестами. Постояли, надели шапки и пошли.
С высокого яра далеко открывался вид на Волгу. Струги уже выгребали на середину реки; нагорной стороной готовилась двинуть конница Шелудяка.
– С богом, – сказал Степан. И махнул шапкой.
Долго бы еще не знали в Астрахани, что происходит вверху, если бы случай не привел к ним промышленника Павла Дубенского. Начальные люди астраханские взялись за головы.
– Как же ты-то проплыл?
– Ахтубой. Там переволокся, а тут, у Бузана, вышел. Я Волгой-то с малых лет хаживал, с отцом ишшо, царство ему небесное…
– Сколько ж у его силы?
– То стрельцы-то сказывали: тыщ с десяток. Но не ручались. А на Царицыне атаманом Пронька Шумливый. Завели в городе казачий…
– Ты плыл, Камышин-то стоял ишшо?
– Стоял. А потом уж посадские сказали: спалили.
Митрополит перекрестился.
– Говорите, – велел воевода. – Как их, подлецов, изменников, к долгу обратить?
– Зло сталь очшень большой, – заговорил Давид Бутлер, корабельный капитан. – Начшальник Стенька не может удерживать долго флясть…
– Пошто так?
– Са ним следовать простой чшеловек, тольпа – это очшень легкомысленный… мм… как у вас?.. – Капитан показал руками вокруг себя – нечто низменное, вызывающее у него лично брезгливость.
– Сброд? Сволочь? – подсказал Прозоровский.
– Сволючшь!.. Там нет ферность, фоинский искусств… Дисциплин! Скоро, очшень скоро там есть – попалам, много. Фафилон!
– Жди, когда у его там Вавилон будет! – воскликнул подьячий Алексеев. – Свои-то, наши-то сволочи, того гляди, зубы оскалют.
– Надо напасть на их в ихном же стане! – заключил молодой Прозоровский. – Другого выхода нету. Напасть и рассеять. Тогда и наши хвост прижмут. Сколько у нас всех?
– Всего войска – с двенадцать тыщ, – ответствовал Иван Красулин.
Боярин Прозоровский хлопнул себя по ляжкам.
– А если у его, вора, больше?!
– Не числом бьют, Иван Семеныч, – заметил митрополит. – Крепостью.
– Где она, крепость-то? Стрельцы?.. Они все к воровству склонные.
– Подвесть их под присягу!..