Василий Шарлаимов – Дуэль с кроликом. Книга Первая (страница 15)

Наконец, до Степана дошло, что он чрезмерно перегнул палку, и приспела пора покаяться в прегрешениях и в коварном, недоброжелательном умысле. Понурив буйную головушку, украинский богатырь пристыжено повинился:

– Уважаемая доктор Дуарте! Приношу Вам тысячу извинений за мою беспробудную глупость и непростительную бестактность! Но у меня выдался сегодня невообразимо тяжелый и безрадостный день, и я совершенно утратил контроль над моими эмоциями. Я попал в такую ужасающую ситуацию, что даже не знаю точно, доживу ли до окончания последующей недели. Под воздействием сильнейшего стресса я совершил в Вашем присутствии ряд неприглядных деяний, и нёс такую ахинею и белиберду, что совестно теперь даже припомнить. И если мне суждено безвременно и бесславно погибнуть вдали от Родины, то я не хотел бы остаться в Вашей памяти пустомелей, придурком и балагуром. Позвольте же мне попытаться хоть в какой-то малой мере возвратить Вашу благосклонность и доброе расположение.

Гигант словно взлетел в воздух и понёсся по коридору в сторону лестницы. И мне, вдруг, почудилось, что он позаимствовал моторчик с пропеллером у славного Карлсона, который проживает на крыше.

Моника взглянула на меня широко открытыми и увлажнёнными от жалости очами:

– Вашему товарищу и вправду угрожает опасность? И это как-то связано с вашим интересом к мэтру Жуау Куэлью да Пика?

– Да, в какой-то мере, но далеко не в малой … – неуверенно начал было я, но в последний момент всё же сдержался. – Извините, но я не имею полномочий от моего друга говорить об этом открыто и откровенно. Боюсь, что и Вам он навряд ли доверит свою тайну чистосердечно и без утайки. Скажу только, что Степан действительно угодил в неприятную ситуацию и это вполне может стоить ему жизни. Весьма вероятно, что такая же незавидная участь грозит в той же мере и моему существованию. И если Вы действительно желаете нам помочь, то ответьте по возможности на все наши бесхитростные вопросы. А пока что давайте вернёмся в Ваш кабинет.

7. Карминовые розы.

Но не успели мы усесться на наши места, как в помещение ворвался безудержный камикадзе с ведром, метлой и со смятой тряпкой в руках. По-видимому, швабры Степан не нашел, но с помощью большой сероватой тряпки сноровисто собрал всю разлитую из перевёрнутой вазы воду. Затем гигант проворно смёл с пола останки букета и обрывки бумаг, и сгрёб весь этот мусор в большущий бумажный пакет. Быстро сменив в ведре воду, он энергично принялся за влажную уборку кабинета. В его ловких и расчётливых движениях чувствовался опыт бывалого матроса, завсегдатая корабельной и гарнизонной Североморской гауптвахты. Трёхлетняя служба в Краснознамённом Северном флоте не прошла бесследно для моего пробивного приятеля. Добравшись до хозяйки агентства, он легко поднял кресло с Моникой высоко в воздух и поставил его на средину широкого письменного стола. А ведь адвокатесса была далеко не миниатюрной Золушкой и вовсе не утончённой принцессой на горошине!

Она тихо ойкнула и, выпучив глазища, застыла на зыбкой верхотуре, боясь пошевелиться или выдохнуть воздух. Стол угрожающе затрещал и заскрипел под непомерной вескостью авторитета доктора Дуарте. Однако краснодеревщики Пасуш-ди-Феррейра не посрамили славу и искусность своих великих предков, и их творение всё же выдержало запредельную нагрузку.

Я конвульсивно ухватился руками в основание кресла, опасаясь, что оно скатится на колёсиках на край столешницы и несчастная Моника упадёт на пол. А богатырь, шустро вымыв пол у подножия стола, без видимых усилий подхватил кресло с девушкой и мягко приземлил его на прежнее место. Он чуть было не оторвал мне руки, ибо я не успел быстро разжать мои сведённые судорогой пальцы. Гигант так искусно и ладно орудовал тряпкой, будто драил до блеска корабельную палубу всю свою сознательную жизнь. Присмотревшись к орудию производства Степана, я начал подозревать, что это рабочий халат уборщицы, которая ежедневно наводила порядок в агентстве Моники.

Не прошло и пяти минут, как паркет в кабинете был начисто вымыт, а вся мебель была протёрта чуть влажноватой тряпкой, в которой я признал рукав от халата уборщицы. В порыве энтузиазма и усердия бывший главный старшина Северного флота «выскоблил» даже коридор адвокатского агентства.

– А гальюн?! – по-боцмански прикрикнул я на проштрафившегося салагу.

– К величайшему несчастью, у меня нет лицензии на обслуживание женских туалетов, – услышал я из коридора удручённый голос ещё не достигшего наивысшей квалификации чистильщика. – Но раз ты уже получил туда доступ, то можешь самолично «вылизать» это интимное дамское помещение.

Однако несмотря на свою колкую тираду, «блюститель нравов» навел марафет даже в клозете, проверяя, не сотворили ли мы с Моникой там что-либо противозаконное.

Неожиданно я почувствовал на себе укоризненный взгляд Моники и, повернувшись в её сторону, убедился, что не ошибся. Говорили мы со Степаном по-русски и она, видимо, решила, что я подтруниваю над моим суетящимся товарищем. Вообще-то, я вовсе не собирался ни издеваться, ни насмехаться над уборщиком-добровольцем. Мне просто было интересно смотреть на индивидуума, занимающегося садомазохизмом таким извращенческим образом. Но чтобы избежать ненужных трений, я тихонечко пояснил девушке:

– Я предложил моему другу посильную помощь, но он категорически от неё отказался.

Когда шестой подвиг Геракла был триумфально завершён, богатырь встал по стойке смирно перед столом адвокатессы. Гигант по-молодецки прижимал к плечу синтетическую метлу, как гвардеец-часовой свою не дающую пощады фузею.

– Достопочтимая доктор Дуарте! Теперь, когда это помещение более-менее достойно Вашего присутствия, разрешите мне удалиться по неотложному делу!

– Как?! Ты уже улетаешь?! – не очень искренне огорчился я, поглядывая на метлу реактивного чародея. – Нам будет тебя очень и очень не хватать! Но ты не тревожься, дружище! Я уже договорился с нашей гостеприимной хозяйкой. Она предоставит мне в полном объёме всю интересующую нас информацию. А я тебе уже завтрашним утром всё подробно, в точности, до мельчайших деталей перескажу.

– Не волнуйся, дружище! Я отлучусь ненадолго! – «обрадовал» меня исполин. – Так что не стоит вам расслабляться. И уйдём мы отсюда все вместе! А то ты завёл меня в незнакомый район города, и я не уверен, что самостоятельно найду дорогу обратно.

Степан неприкрыто лукавил, так как агентство доктора Дуарте размещалось в Доме Финансов, здание которого находилось практически в центре Фафи. А отсюда до ратуши было не более сотни метров. Так что заблудиться здесь мог только молодой папуас из самой глухой глубинки Новой Гвинеи.

Когда гигант, наконец-то, удалился размеренным строевым шагом, грохоча своей метлой и ведром, мы с Моникой досадливо переглянулись и, не сговариваясь, синхронно выдохнули воздух из перенапряжённых лёгких.

– Неисправим! – в один голос посетовали мы – и расхохотались над объединившей нас мыслью.

Когда мы насилу успокоились, я, наконец-то, решился задать уже давно назревший вопрос:

– Моника! Мы ведь спрашивали Вас о доне Жуау, а Вы почему-то битый час рассказывали нам о его славном прародителе Андре Мартинше Куэлью. Вам не кажется, что это было немного длинноватое лирическое отступление?

– Нет, не кажется, – отклонила мой мягкий упрёк уязвлённая собеседница. – Мне пришлось Вам всё это высказать только потому, чтобы Вы поняли самое главное – Андре для мэтра с раннего детства был сакральным кумиром, эталоном мужественности и благородства, непогрешимым примером для восторженного подражания. Жуау всегда и во всём, даже внешне, старался походить на своего обожествляемого предка. Он всю жизнь, пока не начал седеть и лысеть, неизменно красил свои волосы в белый цвет. Доктор с ранней юности и до сей поры делает специальные упражнения, чтобы увеличить свой не слишком высокий рост. Да и охотой он занялся только потому, что жаждал стрелять так же метко, как и его легендарный пращур. А обучаясь в Куимбрском университете, он серьезно занялся фехтованием на шпагах и неоднократно становился чемпионом Португалии в этой спортивной дисциплине. И он постоянно выигрывал это первенство, даже тогда, когда уже был в довольно-таки зрелом возрасте. Ходят слухи, что он неоднократно вызывал своих обидчиков и врагов на дуэль. Но никто так и не отважился драться с ним на шпагах или пистолетах. Правда, говорили, что пару смельчаков ответили на его вызов, однако их после этого больше нигде ни разу не видели.

У меня внутри всё похолодело, когда я услышал эти роковые, погребальные слова. Я осознал, как просчитался Степан, надеясь, что с выбором неординарного оружия он получил неоспоримое преимущество в предстоящем поединке. А Моника увлечённо продолжала свой эмоциональный монолог, даже не замечая мертвецкой бледности на моём заледеневшем лике.

– Между прочим, Жуау является третьим и последним отпрыском в семействе своего батюшки дона Мартинша, и не он должен был унаследовать «Кинта да Пика». Старший брат доктора, Андре, был зарезан своим чернокожим денщиком в Анголе, которого он, кстати, уважал и любил. То ли анголец сошёл с ума, то ли втайне ненавидел колонизаторов, но ночью он перерезал капитану Куэлью горло и скрылся где-то в непроходимых болотах джунглей. Средний же брат мэтра, Филиппе, сражался в Испании в рядах республиканцев, израненным попал в плен и по излечению был расстрелян франкистами. Вот так молоденький Жуау и унаследовал всё достояние своих предков. Может быть, это и к лучшему, поскольку только он, единственный из всех братьев, свято веровал в историческую хронику семейства Куэлью. Жуау грамотно вложил унаследованные капиталы в прибыльные предприятия и многократно увеличил своё состояние. Благодаря баснословным прибылям, он полностью реставрировал своё древнее родовое поместье. Да и на воскрешение загубленных Пикавальских виноградников мэтр ежегодно расходует немалые деньги.