Василий Шарлаимов – Дуэль с кроликом. Книга Первая (страница 17)
Благородный рыцарь встал с колена и, с медоточивой улыбкой, всучил охапку дивных цветов в руки дамы своего любвеобильного сердца. Дама болезненно вскрикнула и отскочила назад, инстинктивно всунув свой исколотый пальчик в аленький ротик:
– Они такие колючие!
– Как и роковые последствия нежданно вспыхнувшей страсти! – зловеще предрёк я, однако на моё карканье не обратили внимание.
– Сейчас я всё устрою! – вызвался сгладить возникшие шероховатости тернопольский Фигаро. – Я немедля помещу цветы в вазу, поставлю их на стойку, и Вы будете наслаждаться их дивной красой, сколько Вашей душе будет угодно! Хотя, следует признать откровенно, что Ваша несравненная красота, несомненно, затмит яркость даже самых изысканнейших и редчайших бутонов! А пока что возьмите мой носовой платок и остановите сочащуюся из пальчика кровь.
И Степан протянул Монике галантно извлечённый из кармана платок. И я просто ахнул от удивления! Впервые за два с гаком года моего знакомств с гигантом я видел его платок настоль идеально чистым и старательно отутюженным.
– Каков нахал! – чуть не взорвался я в мыслях от бурного негодования. – Да он точно заранее предвидел все сегодняшние события и обстоятельно к ним подготовился!
И тут гениальная догадка осенила мои заторможенные мозги. Пока хлопотун набирал воду в вазу и с величайшим трудом всовывал огромный букет в её горловину, мне бросилось в глаза, что руки Степана здорово исцарапаны, а стебли роз не срезаны, а обломаны. И я уже было набрал в лёгкие воздух, чтоб огласить едкое замечание о сомнительном происхождении контрабандных роз, как в коридоре послышалась чья-то шаркающая походка.
Мы дружно повернули головы и увидели уныло бредущую по коридору уборщицу Дома Финансов. Не поднимая лица, техничка заглянула в кабинет, внимательно осмотрела вылизанный до блеска пол и полувопросительно полуутвердительно проворчала:
– Я уже этим вечером здесь убирала.
Изнурённая тяжким трудом женщина болезненно сморщилась и жалостливо захныкала:
– Пора идти в отпуск, а то моя голова уже совершенно не работает. Уже и о том, как мыла сегодня полы, и то не припомню. И новую швабру где-то посеяла. А выстиранный и выглаженный халат никак нигде найти не могу. Он будто бы в воду канул!
Она подняла слезящиеся глаза на Монику и, не замечая её видных клиентов, страдальчески молвила:
– Шли бы Вы уже домой, доктор Дуарте. А то будет у Вас тоже самое, что и у меня от хронического переутомления. Да и входные двери давно уже пора закрывать.
И не дождавшись ответа, техничка поплелась в обратном направлении, раздражительно бурча себе под нос:
– И куда же всё-таки халат и швабра запропастились?
Моника встала из-за стола и потянулась за своей сумкой.
– Наверное, мы действительно засиделись. Всё, что я была вправе вам без опаски рассказать, мною сегодня уже поведано. Если у вас возникнут какие-нибудь дополнительные вопросы, то приходите в будний день до шести часов вечера или в субботу с утра и до обеда. Я не всегда задерживаюсь по субботам до шести.
– Одну минуточку! – засуетился гигант и, забежав в туалет, возвратился оттуда со сгоревшим феном. – Я заберу эту штучку домой и там её отремонтирую. А завтра, в любое удобное для Вас время, я приду сюда с инструментом и повешу на место упавшую картину. Ну и поправлю перекошенную дверку книжного шкафа.
Степан поднял очи к потолку, присмотрелся к подмигивающей ему люстре и, немного подумавши, добавил:
– А заодно Вам и электропроводку подчиню.
Смуглянка, потупив карие глаза, до неприличия жеманно засмущалась:
– Ну я не знаю, будет ли у меня завтра свободное время. Да и не хотелось бы Вас беспокоить в воскресный день.
– Ничего страшного! – небрежно отмахнулся Степан, оскалившись в великодушной улыбке. – Ради Ваших прекрасных глаз я готов это сделать даже глубокой ночью. Вот Вам номер моего мобильного телефончика! Можете звонить в любое подходящее для Вас время.
И мастер на все руки и ноги протянул юристке небольшой прямоугольник плотной бумаги. На импровизированной визитной карточке были большими знаками пропечатаны имя и фамилия украинского деляги, а также номер его сотового телефона. Доктор Дуарте с благодарностью приняла реквизиты талантливого ученика великого комбинатора. И я почувствовал, как подозрение в том, что Степан всё это подстроил заранее, всё более и более гложет меня.
Я вместе с моим компаньоном медленно спускался по лестнице, пока Моника проверяла, закрыты ли все двери и надёжно ли работает сигнализация.
– Ну ты и свинья, Стёпа! – зашипел я на новоявленного Брута. – Я привел тебя к женщине, к которой питал самые нежные чувства, чтобы добыть для тебя жизненно важную информацию. А ты так коварно, бесстыже и подло отбиваешь её у меня. У тебя, как видно, уже ни капельки совести и порядочности не осталась.
– Ну прости меня дружище. Нужно было загодя предупредить, что ты на неё свой глаз положил, – рассыпался в извинениях хитроумный притворщик. – Я ведь твой верный, преданный друг и поперёк дороги тебе никогда не стану. Да и чего ты зазря так волнуешься, мы ведь уходим домой отсели все вместе.
– Мне бы очень хотелось, чтоб при нашем исходе отсюда было на одного дылду меньше, – не смог скрыть я моего самого сокровенного желания.
– Да не убивайся ты так, Василий! – по-дружески обнял меня за плечи детина. – Не такой уж ты и долговязый и нескладный парень. И многие зрелые и перезрелые дамы находят тебя очень даже приятным и воспитанным малым.
Я люто зыркнул на исполина, но учитывая его мышечную массу, решил воздержаться от дальнейшей бесполезной конфронтации. Да и ссорится перед предстоящей смертельной дуэлью нам было совершенно ни к чему, особо в свете добытой нами весьма тревожной информации.
8. Вместо шлюпки – круг.
Когда двери Дома финансов были закрыты, адвокатесса перешла наискосок улицу и уселась в свой кремовый «опель».
– Может быть, вас подвезти? – опустив стекло дверцы, милостиво предложила Моника.
– Нет, что Вы, что Вы!!! – яростно запротестовал я, сообразив, что при любом маршруте мне выходить из машины раньше Степана. – Мы пройдёмся пешочком, чтоб немного подышать свежим воздухом! Нам тут недалече! Да и мой друг просил меня показать ему наш город, в котором он ещё плохо ориентируется. Вы же хорошо знаете, какие здесь запутанные улочки и переулки. Спокойной ночи!
И не дав гиганту раскрыть рот, я потащил его под руку в сторону площади Двадцать пятого апреля. Богатырь вяло сопротивлялся, но я настырно волок его за собой, в душе радуясь такому удачному исходу. Тем более, что визитная карточка моего чрезмерно находчивого товарища лежала в моём кармане. Я незаметно «смахнул» её в кабинете с письменного стола в то время, как Моника и Степан обменивались пространными любезностями.
Неожиданно, я услышал, как за нашими спинами жалостливо заурчал мотор автомобиля и, трижды простужено чихнув, заглох. Моника попыталась заново оживить «усопший» двигатель, но с тем же безутешным и провальным эффектом. «Опель» ещё раз чихнул и три раза подряд недоумённо мигнул нам подфарниками.
Исполин вырвался из моих рук и с юношеской проворностью помчался к машине доктора.
– У неё не заводится движок!!! Наверное, карбюратор засорился!!! Надобно срочно его прочистить!!! – вопил на всю улицу улепётывающий от меня самозваный автомеханик.
Гигант подбежал к автомобилю и всунул свою голову по самые плечи в его открытое окошко. Через секунду он вынырнул оттуда и уверенным движением распахнул дверцу водителя. В салоне зажегся свет, и я увидел, как Моника весьма поспешно передвигается на соседнее кресло. Степан ловко впрыгнул на место шофёра и с такой силой захлопнул дверь, что она лишь каким-то чудом не отворилась вовнутрь салона. Казалось, что на этот раз мотор завёлся только от одной мысли нетерпеливого водителя. Машина круто развернулась на брусчатой улице – и стремительно умчалась вдаль, насмешливо подмаргивая мне габаритными огнями.
До меня, наконец-то, дошло, у кого забился карбюратор, и кто и как собирался его чистить.
– Вот она – искренняя и бескорыстная мужская дружба! – с обжигающей нутро горечью подумал я. – До первой смазливой и фигуристой тёлки! Переделать мужицкую кобелиную сущность практически невозможно. Это только в старой советской песне поётся: «Друг всегда уступить готов, вместо шлюпки – круг». Хотя, чего уж там теперь говорить! Шлюпка оказалась настолько привлекательной и соблазнительной, что дружба выветрилась, как дешёвый поддельный «фирменный» одеколон.
На немноголюдной улице уже совсем стемнело и автоматически включилось ночное освещение. Уныло понурив голову, я добрёл до переулка Суареша Велозу и увидел в его глубине полицейскую машину, озаряющую окрестности зловещей мигалкой. Она стояла у ворот роскошной старинной усадьбы, которая фактически соседствовала с городской ратушей. Ухоженный двухэтажный особняк, окружённый уютным декоративным садом, по-видимому, принадлежал довольно-таки зажиточным и уважаемым гражданам Фафи. У распахнутых врат поместья по стойке смирно застыли двое молоденьких полицейских во главе с бывалым ветераном правоохранительных органов. И в этом высоком, статном и красивом мужчине я признал моего друга, дона Фабиу, с которым познакомился на прошлогоднем этапе велогонки «Волта а Португал».