Василий Шарлаимов – Дуэль с кроликом. Книга Первая (страница 12)
Затем адвокат сняла трубку, внимательно вслушалась в звучащее из неё кваканье и кому-то довольно озабоченно ответствовала:
– Нет-нет, Педру. Сегодня я задержусь. Мне необходимо экстренно проработать новые документы, которые появились в деле сеньора Арманду Гонсалеса. С уликами возникли непредвиденные осложнения, и я ещё не подготовилась к послезавтрашнему процессу. Нет. Справлюсь сама. Я переночую в Фафи. Завтра созвонимся. Целую. Ну что ты ещё хочешь?!
Насколько я был осведомлён, у Моники был намораду, или, как теперь принято говорить по-новорусски, бой-френд. А если уж изъясняться по-старорусски, то Педру Лопеш числился наречённым суженым доктора Дуарте. Это был невзрачный, худосочный и нескладный очкарик, обросший для солидности курчавой бородёнкой. Может быть, у него и было семь пядей во лбу, однако вот ростом и статью он явно не вышел. Докторша заметно возвышалась над своим неказистым воздыхателем и значительно превосходила его в крепости телосложения. Поэтому нет ничего удивительного, что Моника не очень-то и любила показываться с ним на людях. Будущие юристы сошлись ещё в университете, но не спешили скреплять законным браком свои и без того достаточно-таки близкие взаимоотношения. Собственно говоря, жгучая, фигуристая красавица давно могла выскочить замуж за своего однокашника, но всё ещё надеялась повстречать настоящего принца. Но так как атлетичные принцы на здешних дорогах пачками не валялись и упорно объезжали провинциальный Фафи, то субтильный, но надёжный Педру пока что стоял на запасном пути. Тем паче, что доктор Лопеш умел блестяще выигрывать затяжные судебные процессы. Хотя вполне возможно, что ему, по величайшему счастью, с завидным постоянством попадались беспроигрышные дела. Как бы там ни было, но он постепенно обрастал зажиточной клиентурой и слыл самым толковым специалистом в запутанных бракоразводных делах. Будущий муж Моники снимал шикарную квартиру в Гимараинше, где жених и невеста фактически жили супружеской жизнью. Однако раз-два, а то и три в неделю она ночевала в своей маленькой, но уютной квартирке в Фафи. Этого требовала бурная и интенсивная профессиональная деятельность адвокатессы, которой она посвящала почти всё своё время. По собственным же словам быстро прогрессирующей юристки, на личную жизнь у неё попросту времени не хватало.
Невзирая на то, что Моника старалась как можно быстрее отделаться от истосковавшегося по ней жениха, Педру настаивал на своём визите в Фафи, обещая ей посильную помощь в подготовке к судебному процессу. Однако непреклонная адвокатесса заявила кандидату в супруги, что она уже большая девочка и в состоянии самостоятельно разобраться в возникшей непредвиденной ситуации в этом деле. У неё сейчас есть два весьма неплохих варианта разрешения появившейся проблемы, и она должна хорошенько обдумать, которому из них отдать предпочтение. А назойливая помощь Педру, не знающего всех перипетий и тонкостей и без того затянувшегося процесса, может лишь навредить делу.
Когда доктор Дуарте, наконец-то, положила трубку, она с наивностью ребёнка уставилась на Степана и на её личике отобразилась мечтательная, сладостная улыбка.
– Так на чём же мы с Вами остановились? – мягко проворковала она.
– На больших дырках, – утробно прорычал я.
Лицо Моники потемнело, глаза подозрительно сузились и в них засверкали беспощадные грозовые молнии:
– Какие ещё дырки?! – вызывающе вопросила она, будто я брякнул что-то весьма и весьма неприличное.
– Дырки от пуль кулеврины в кирасах испанских рыцарей, – с холодной учтивостью разъяснил я.
Обострившиеся черты девушки тут же разгладились, и она поняла, что непомерно остро отреагировала на мою незамысловатую реплику.
– Прошу простить меня за мою резкость, – смущённо пролопотала смуглянка. – Когда я Вас спрашивала, то думала в это время о чём-то своём.
– Когда я Вам отвечал, то тоже как раз о ней и подумал, – не стал скрывать я мои затаённые мысли.
Моника уничтожающе зыркнула на меня, но, видно, решила не осложнять положение и продолжила свою повесть об отважном и мудром кролике Куэлью:
– Не буду больше вдаваться в подробности королевского визита в Пикавальскую долину. Новые стражи португальской границы получили средства на достройку дополнительных оборонительных сооружений и всё необходимое для их защиты. Чтоб освоить и заселить дарованные королём земли, Андре Мартинш принимал не только переселенцев из Португалии, но также и изгнанников из Испании. Через два года число его воинов возросло настолько, что он без особого труда отразил карательную экспедицию родичей Альбукерке ещё на дальних подступах к долине. Ещё через три года кастильцы снова попытались прорваться через перевал, но с огромным уроном были отброшены на восток и вынуждены были отказаться от планов отмщения. А в тысяча четыреста одиннадцатом году между Испанией и Португалией был заключен мир и топор братоубийственной войны зарыли окончательно.
– Слава тебе, Господи! – возрадовался исполин, надеясь, что повесть адвокатессы окончательно завершилась, но увидев нахмуренное личико Моники, сразу же пошёл на попятную: – Нет-нет! Я чувствую, что Вам есть ещё что рассказать об отважном пращуре нашего доктора! Что же ещё такого Андре Мартинш умудрился натворить во славу своего милостивого короля?!
Девушка с наивной готовностью заглотила немудреную приманку совратителя:
– После завершения войны Жуау Добропамятный, не смотря на своё прозвище, позабыл о всех своих обещаниях. И Андре Мартинш не только не получил обещанного ему графского достоинства, но даже титула виконта. Король считал его человеком коннетабля, к славе которого Его Величество питал подспудную ревность. Однако Андре Куэлью не очень-то и расстраивался. Он исправно платил налоги, получал положенные вознаграждения за воинскую службу и неустанно заботился о процветании своих владений. С установлением мира товарообмен между Испанией и Португалии пошёл по более удобным дорогам и перевалам, так что о старой римской дороге через Пикавальскую долину вскоре вновь позабыли. Зато о ней хорошо помнили контрабандисты, и побочные доходы Андре Мартинша заметно возросли. Центральные власти практически не вмешивались в дела новоиспеченного португальского дворянина из-за крайней труднодоступности приграничных долин.
В семейной летописи рода Куэлью также упоминается об участии Андре Куэлью в африканском походе на Сеуту в тысяча четыреста пятнадцатом году. Правда, хроника не уточняет, был ли он призван в эту экспедицию королём, или участвовал в ней по своей доброй воле. И у стен Сеуты предводитель свевов, бывший тогда уже зрелым воином, спас жизнь юному португальскому инфанту, которого благодарные потомки впоследствии назвали Энрике Мореплавателем. Во время осады крепости с тыла на португальских воинов налетел большой отряд мавританских конников. Удар вражеских всадников был направлен как раз в то самое место, где находился инфант Энрике. И ещё неизвестно, чем бы закончилась эта лихая кавалерийская атака, если бы Андре, выстрелив картечью из кулеврины, не сразил сразу же…
Но мой зычный голос так и не позволил рассказчице закончить хвалебный панегирик в честь непобедимого воина.
6. Ясновидец и полесский репейник.
– Остановитесь, дорогая Моника! – предупреждающе поднял я руку. – Позвольте мне угадать с трёх раз, сколько врагов скосила картечь храброго свевского рыцаря! И так – первая попытка! Мне думается, что беспощадная кулеврина Андре поразила сразу двенадцать знатных берберских наездников!
Доктор Дуарте потрясённо вытаращилась на меня:
– Жезус!!! И как Вам только удалось с такой точностью разгадать эту историческую загадку?!
– Не только у моего высокорослого друга есть таланты и достоинства! – сияя от гордости, заявил я. – И у меня имеются некоторые врождённые экстрасенсорные способности! Кстати, Моника! А как сложилась личная жизнь у белокурого свевского богатыря?
– Я сказала бы, что очень даже удачно! – с откровенным удовольствием просветила меня смуглянка. – Андре сочетался браком с дочерью Альбину да Лима, Аделиной, которая оказалась на удивление плодовитой женщиной. Она нарожала любимому мужу целую кучу здоровеньких, весёленьких и шустреньких ребятишек.… Ой! Сеньор Василий! Что с Вами?! Очнитесь! Вам плохо?!
Я неподвижно сидел в моём кресле с окаменевшим лицом и остекленевшим взором смотрел сквозь Монику в бездонную Бесконечность. Ничто обыденное и прозаическое в этот миг меня попросту не волновало, так как мой разум витал где-то далеко-далеко за пределами материальной реальности.
– Степан!!! Сделайте хоть что-нибудь!!! – в панической истерике взвизгнула адвокатесса. – Вы разве не видите, что Василий отходит!!!
Гигант действовал на удивление быстро и решительно. С резвостью мангусты он метнулся в угол кабинета, где на высокой подставке стояла хрустальная ваза с красными хризантемами. Цветы полетели на пол, а Степан молниеносно набрал из вазы в рот воды, да так что щёки его раздулись до полного неприличия. И прежде чем я успел среагировать на всплеск его активности, он проворно подскочил ко мне и выпрыснул всю эту жидкость прямо в мою физиономию. Никогда не думал, что ротовая полость человека способна вместить такой громадный объём воды. Мне почудилось, что в мой «фасад» с размаху выплеснули двадцатилитровое ведро разжиженной слюны.