Василий Шарлаимов – Дуэль с кроликом. Книга Первая (страница 11)

В это момент возвратились посланные за лесной дичью охотники и доложили, что в этих проклятых чащобах не водится никакой достойной короля живности.

– И вы даже не смогли подстрелить хотя бы какого-нибудь мелкого кролика?! – возмутился коннетабль.

Охотники только виновато развели руками.

– Плохо искали, – усмехнулся Андре Мартинш и быстро перезарядил свою тяжёлую кулеврину. Затем он зажёг от ближайшего костра фитиль и вытащил из кармана какой-то странную на вид свистульку. Потом он отправился в ближайшую от лагеря рощу, и все услышали необычную, дивную и завораживающую мелодию. Через минуту грянул выстрел. Вскоре юный стрелок неторопливо вернулся и небрежно бросил охотникам:

– Пойдите по моим следам и принесите тушки убитых кроликов.

Охотники быстро вернулись, неся в руках двенадцать увесистых, жирных кроликов. Одиннадцать они нашли бездыханными в траве, а двенадцатого обнаружили по длинному кровавому следу.

– Да Вы, Андре, как я вижу, ещё и властитель кроликов! – восторженно воскликнул король и повернулся к писцу, который как раз начинал составлять текст грамоты. – В документе наш верноподданный должен значиться, как Андре Мартинш Куэлью …

Жуау Первый задумчиво посмотрел не сторожевую башню и подытожил:

– Андре Мартинш Куэлью да Пика! Приглашаю Вас, мой юный друг, к нашему столу на ужин.

(Примечание. Португальское слово «куэлью» переводится на русский язык как «кролик»)

Пока повара готовили кроликов, Нуну Алвареш внимательно рассматривал великолепные клинки свевского предводителя.

– Мне говорили, что вы виртуозно владеете мечом и лично сразили дона Игнасио своим смертоносным клинком, – наконец, обратился к богатырю коннетабль.

– Если Вы заметили, то на моём пути ещё не попадался такой меченосец, который смог бы меня одолеть, – без лишней скромности, но со сокрытой иронией ответствовал юноша.

– А не могли бы Вы, покуда готовится ужин, показать королю своё фехтовальное мастерство? – предложил задетый за живое коннетабль и подозвал двух своих рыцарей. – Вот двое моих меченосцев, которые достаточно искусно владеют клинком, и Вы можете выбрать для поединка любого из этих двоих витязей. Нет-нет! Не подумайте, что я хочу, чтоб дело дошло до крови! Но позвольте Его Величеству насладиться Вашим незаурядным умением.

– Как Вам угодно, – спокойно отреагировал Андре Мартинш и вытащил из ножен оба свои клинка. – Я буду сражаться с ними обоими.

– Ису э кумулу да озадиа! – потрясённо вскрикнул король. – Вам не одолеть двух самых лучших фехтовальщиков нашего воинства. (Примечание. Ису э кумулу да озадиа! – Это верх дерзости!)

– Ну это мы ещё посмотрим, – сурово нахмурился богатырь и встал в позицию, зажимая рукояти своих мечей в огромных кулачищах.

Спектакль длился недолго. Через три минуты клинки соперников, выбитые мощными ударами из ушибленных рук, покоились у подошв могучего юного воина.

Король порывисто обернулся к писцу:

– Принесите-ка мне сюда грамоту! Отлично! Здесь хватит места! Теперь во всех документах наш верноподданный будет именоваться как Андре Мартинш Куэлью да Пика ду Кумулу! Кстати, мой юный друг! А как выглядит герб Ваших славных прародителей?

– Хотя мой отец и вел родословную от свевских королей, однако его родовой герб не очень-то и замысловат, – немного смутился белокурый богатырь. – На белом поле геральдического щита с красной окаемкой изображена скала со старинной сторожевой башней.

– А ну-ка, принесите сюда чистый лист пергамента! – повелел Жуау Первый перепуганному писцу. – Мы сейчас подправим герб нашего нового стража границы!

Принесли пергамент, и король вместе с коннетаблем с упоением принялись за работу. И на геральдический щит попало всё то, чем юный воевода удивил пребывающего в чудном настроении короля. Туда попал и барабан, на котором сидел Андре Мартинш, и два его подобных молнии меча, и не знающая промаха кулеврина, и даже несчастные кролики, сражённые её дробью.

Неожиданно король призадумался и поинтересовался у свевского предводителя:

– Мой юный друг! А Вы уже были посвящены в рыцари?

– Увы, нет, – опечалился юноша. – Мой благородный отец погиб раньше, чем успел сделать это. А мой дядя, который мог его заменить, вероломно предал меня и привёл завоевателей в нашу долину. Однако возмездие настигло его, и я даже не знаю, где кастильцы его схоронили.

– Тогда мы сейчас же восполним этот пробел Вашей биографии, и с этих самых пор Ваши права и бенефиции будут неоспоримы!

Церемония состоялась прямо на Ристалище рыцарей, а после неё все веселились, пели и пировали до самой глубокой ночи. Торжество было омрачено лишь малюсенькой неприятностью – коннетабль, вкушая нафаршированного дробью кролика, сломал себе коренной зуб.

А утром король и коннетабль отправились в сторожевую башню и были поражены тем грандиозным объемом работ, которые строители закончили в столь сжатые сроки. По свежеотесанным гранитным блокам было сразу заметно, что последние три яруса возведены совершенно недавно. А внутренние помещения башни содержались в идеальной чистоте и порядке, благоухая недавно обструганной древесиной и масляной краской. Захваченные у испанцев пушки уже стояли на новых лафетах и были обращены в сторону выхода из ущелья. В одной из комнат башни высокопоставленные гости увидели двенадцать рыцарских доспехов с пробитыми в области сердца кирасами.

Доктор Дуарте так вдохновенно вещала о рыцарской доблести схлынувших времён, что я всерьёз убоялся, как бы её повествование не затянулось до крика первых, всё ещё недорезанных петухов.

– Дорогая Моника! А вам не кажется, что эта история немного приукрашена переписчиком летописи, – осторожно нажал я на «тормоза». – Уж слишком часто в повествовании встречается одиозная цифра двенадцать.

Девушка нахмурилась и чересчур страстно отрезала:

– Мне посчастливилось увидеть латные доспехи этих двенадцати испанских рыцарей в одном из залов особняка доктора Жуау. Одиннадцать кирас имели большие круглые дырки в районе сердца, а на двенадцатом панцире, из воронёной дамасской стали, красовалась чашеобразная вогнутость на том же самом месте.

Степан, который, как мне казалось снова полудремал с идиотской улыбкой на порозовевших устах, содрогнулся, будто его ударило током.

– В районе сердца? – выпучил он свои бирюзовые очи.

– Приблизительно вот в этом месте, – попыталась уточнить Моника, неуверенно водя указательным пальцем в области верхней части своего весьма привлекательного тела. Её высокий и пышный бюст в какой-то мере препятствовал обозначить в точности это уязвимое место.

Однако гигант, как истинный джентльмен, сразу пришёл на помощь попавшей в затруднительное положение даме. Он вскочил на ноги и, перегнувшись через письменный стол, мягко положил ладонь на правую грудь Моники.

– Вот здесь? – с невинным простодушием поинтересовался наглец.

Лицо докторши вытянулось, глаза округлились и, не в силах что-либо вымолвить, она отрицательно мотнула головой.

– Ой! Простите! – с неподдельной стыдливостью спохватился Степан. – Я совершенно запамятовал, что сердце находится, с другой стороны.

И его ладонь перекочевала с правой груди девы на левую.

– Вот здесь? – переспросил тернопольский исполин.

– Ну всё! – злорадно подумал я, поглядывая на налитые руки Моники. – Вот теперь нахал уж точно получит заслуженную затрещину!

Но то, что произошло дальше, жестоко посрамило мою обманчивую интуицию.

– Нет, вот здесь, – едва слышно пролепетала девушка и, положив свои кисти на руку Степана, осторожно передвинула его лапищу чуточек пониже.

И они застыли в этой не слишком пристойной позиции, неотрывно вглядываясь в сияющие очи друг дружки. Складывалось впечатление, что они напрочь позабыли о моём вполне реальном присутствии. И у меня уже не было больше никакой мочи смотреть на эту любовно-эротическую композицию. Особенно если учесть, что на личике смуглянки начала расплываться блаженная улыбка, а глазки стали закатываться от нескрываемого удовольствия.

– Я просто поражаюсь вашему дикому и дремучему невежеству! – вскочил я с полукресла и выдернул клешню Степана из рук его жертвы. – Сердце у человека расположено вот здесь!

И я протянул ладонь, чтобы повторить предыдущий манёвр моего более предприимчивого и нахрапистого компаньона. Однако резкий шлепок опомнившегося великана отбросил мою руку прочь от столь желанной и соблазнительной цели.

– В принципе, это и не так уж и важно, где именно были пробиты латы испанских рыцарей, – услышал я ровный голос Степана и могучие руки мягко, но решительно усадили меня на прежнее место.

– Уверяю тебя, как летописец летописца, что даже малейшая неточность в описании прошедших событий, может полностью исказить всю научную историографию! – яростно запротестовал я, порываясь вновь вскочить на ноги.

– Да прекратите же вы сориться, мальчики, – вмешалась в наш спор уже пришедшая в себя Моника, разводя петушков по разным углам. То есть по противостоящим креслам.

В этот момент тревожно зазвонил настольный телефон и хозяйка кабинета, взглянув поочерёдно на каждого из нас, провела двумя сомкнутыми у ногтей пальцами вдоль своих пухлых губок. Этот выразительный португальский жест, напоминающий застёгивание молнии, соответствует нашему приложенному к губам пальцу и призывает к безусловному безмолвию.