Василий Шарапов – Трое из Ларца. Рассказы и повести (страница 7)
– Пусть День твоего создания будет ярким и красочным, дружище! Пусть у тебя будет все, всё, о чем ты давно мечтаешь, и даже чуточку больше! – при этом он поставил коробку на стол и добавил стихами, которые видимо тут же и приготовил спонтанно, так как баловался ими давно и слыл неплохим стихотворцем при всём своём балагурном характере.
Раздались сначала робкие хлопки, потом все вдруг спохватились, принялись хлопать и поздравлению, и виновнику торжества. После хлопков послышались редкие возгласы про суп, да про холодец, какие славно получатся из «пивня».
Дядя Коля при общем веселье неотрывно смотрел на петуха, который и вовсе потерялся при таком шуме, подошёл к коробке и сказал:
– Иш чё удумали, на холодец пустить тварь живую, не дам!
– Дядя Коля, ты его подкорми, подкорми, а то тощой больно. Будет тебе отличный холодец.
Народ продолжал веселиться и шуметь.
– Э-э… Вам бы всем погоготать, зубоскалы недалёкие…, а здесь жизнь. Да она в петушином теле, а всё одно – жизнь. И сердце бьётся у него, и мир в глазах видится. Не можете разглядеть за дремучестью своею душу птичью, а она есть, есть. Вишь, как спугался бедняга – зашлося сердце… Э-э… Да что с вами языки точить, – дядя Коля махнул рукой, – Сказано, не дам! – взял петуха под мышку отправился к себе во флигель.
Ещё долго усмехались гости, сыпались шутки, остроты, вспоминали случаи с петухами, но потом прекратили… Отец Анатолия был в почёте и любим сыном. Любили его и друзья Толи. Любили за спокойный обстоятельный разговор, какой затевал дядя Коля, если его спрашивали по какой-либо надобности, за свойство незаметности, но и сразу замечали отсутствие, если не было поблизости. Удивительное свойство человека, быть незаметным и одновременно нужным. Такое редкое свойство пришло с годами, укрощением себя и выработкой трезвой, рассудительной мысли. Давно, тому лет несколько назад, попалось на глаза выражение: «Я Премудрость, обитаю с разумом и ищу рассудительного знания». [3] Сначала просто запомнил её. Она понравилась ему, ещё не понимая почему, зачем и не улавливая смысла её, а с годами стал вникать в глубинное толкование слов мудреца.
– Ишь, как ловко! – «обитаю с разумом», это что? Значит, всякий человек, на своём уровне должон жить с умом, по уму и выше, а ещё, значит, искать «рассудительного знания». Ишь ты!.. Век живи, век учись, по-простонародному, так выходит? – спрашивал себя и отвечал, – Так! Вот ведь сколь мудрёного рассыпано по земле нашей.
С тех пор, как у него поселился петух, жизнь обрела более беспокойный характер. Поначалу утрами резко вскакивал от раздирающего крика певца, возвещающего, что утро наступает, потом привык и было бы странным, если бы петух не прокукарекал. Затем смирился с почти постоянным «приговариванием» своего спутника, когда тот ходил на лапках по комнате и заводил свою одному ему понятную петушиную «речь». Потом дядя Коля привык к кококанью, а может и наоборот была очередность привыкания, кто мог сказать? – никто. Однако присутствие петуха под боком, помогало дяде Коли, как ему казалось, понимать язык петушиный, с одной стороны беспокойный, с другой убаюкивающий.
С какой интонацией кочет произносил одинаковые звуки, которые сначала казались, что одинаковые, а потом явно различались довольные, голодные или радостные. И через какое-то время без петушиного «разглагольствования» быт дяди Коли трудно было представить.
Тёплыми летними вечерами дядя Коля любил выходить на крыльцо, садиться на ступени и выкуривать сигарету, при петухе он перестал в доме курить. Садился, затягивался дымом, запускал в небо взгляд и вёл беседу, с кем спросят? да с петухом!.. Петя тоже выходил, он не оставлял хозяина одного, прикипел к нему намертво и ничто, ничто не могло его остановить. Днём ли, ночью вставал дядя Коля, петух был при нём, нёс службу исправно, он и был похож на гренадёра, всегда на выправке «во фрунт!». Спал он или не спал, было непонятно. Словно пёс сторожевой держал вахту, только вместо гавканья, он владел своим «кукареку!»…
На крыльце дядя Коля заводил разговор, а получалось, что вёл беседу с петухом, забавная была картина для глаза со стороны. Кто знал, привыкли…
– Видишь ли, душа твоя в перьях, какая жизнь настала…, – петух уже учёный, весь уходил в слух, прекращал кокотание, только изредка менял местами глаза, в смысле поворачивал свою головку одной стороной, потом разворачивал другой и слушал, слушал, – Я тоже думал, что жизнь это просто пробежка на длинную дистанцию, ан нет! не того… Жизнь, брат, такая штука, что кроме пробежки, есть такие остановки, какие могут пристолбить тебя к одному месту и ты, что жук перевёрнутый, только лапками сучишь, знаешь жука, видел? как он перевёрнутый старается опять стать на эти, лапки свои. А-а знаешь… Хорошо!.. Так вот эти остановки надо быстро скорачивать, чтоб не засосали болотами своими, а у меня много было таких остановок с болотами. Да, брат, были, покуролесил по свету белу… Я, душа твоя петушиная, всё искал такие остановки, где бы мне было хорошо, комфортно… А-а, не знаешь, что такое комфортность? ну да ладно короче, где хорошо и уютно… Теперь понятно? И часто в этих самых остановках идёт обман, потому как болото любит обманывать путников, стараясь заманить в свои бездонные пропасти, так и остановки в жизни стараются сбросить с ритма её, чтобы не было взмахов крыльев твоих, знаешь, подрезать их стараются… Должны быть у человека, вот как у тебя крылья, чтобы был простор в мыслях, было куда взлететь ими, озирнуться, повидать дали степные, да леса бескрайние, а ещё что? А ещё поглядеть красоту земную, без которой душенька не разворачивается, слушаешь? Хорошо! Душенька не разворачивается и поживает в коконе, а может и задохнуться, вот как у меня было, да мне помогла развернуть моя Настенька. Может трудно понять голове твоей петушиной, ну всё одно слушай, – и петух, не шелохнувшись, слушал словно понимал всю сложность заковыристость жизни человеческой.
В большом доме послышалась какая-то возня, видимо расшумелись ребятишки, все уже знали эти минуты, когда дедушка курил на крыльце, а рядом бдил его бессменный гренадёр-петух. Анатолий шикнул на них:
– Не мешайте деду поговорить, потом сбегаете к нему и побудете, но чур уговор! не шуметь и не кричать, знаете петух не любит, да и дедушке шум мешает. Уговор?
– Так вот, о чем я?.. А-а, о дороге и остановках. Была такая остановка, когда мне пришлось очень горько пожалеть, что остановился, был молодой горячий, знаешь каково это? Знаешь!.. Рядом со мной были дружки, головы такие же горячие, бесшабашные, даже забубённые. Опять не знаешь? Ой, да это одно и тоже почти – разгульные… И подбили они меня на разбой пойти, так как я был самым бесстрашным. Так вот уговорились, разработали план, раскинули своими мозгами, как и что и сколько на брата денег выйдет, а дело-то было, я сказал, разбойное. Значит – велик риск был во всё мероприятии таком, нехорошее замыслили. Да меня вовремя спасла другая «остановка» та, где была моя Настя. Она, понимаешь, спасла меня, увернула от соблазна лёгких денег, будь они неладные. Мои дружки, было хотели мстить мне, да не с тем связались, «уговорил» я их по отдельности оставить меня в покое… А дальше уже было меньше остановок, только одна, да такая, где мне дыхание перехватило, понимаешь, там даже воздуха не хватало, это ты разумеешь? Дальше не то что бега не виделось, я и шага не видел, куда ступить. Тогда умерла моя Настя, понимаешь, это такой человек, какой был дороже меня, выше меня. Она должна была дальше идти по жизни, а мне бы остановиться и вместо неё… Почему так, а? Можешь ответить? Не можешь, и я не могу, до сих пор не могу… Выходит, что дальше мне идти надобно за двоих, за себя и за неё. Вот какая сложность и порою непонятность жизни человеческой.
Дядя Коля умолк, задумался, по лицу пробежало воспоминание о Насте, туманом легло. Посуровело выражение, а взгляд убежал мимо дома, леса и куда-то вдаль, туда, где были звёзды, которые рясно усыпали небо. Со своих высот, подмигивали людям на земле и сидящим на крылечке. Среди них, казалось дяде Коли, была звезда и его Насти, не могла не быть. От этого становилось легче на душе, жизнь новая, без неё, приобретала всю серьёзность, значимость и ответственность. Она видит его!.. Тихо, не шелохнувшись, рядом сидел петух. Вечер тихо входил в ночь, ребятишки, какие шумели тоже притихли, не прибежали. Засиделся он в своих думах, а они, помня наставление их отца, не решились тревожить.
4
Жизнь так же и бежала бы, не быстро и не ползком, а шла и шла. Шла пока не вскочила в неё «остановка», да такая, после которой надо было опять приходить в себя и пускаться в путь, через не могу, через не хочу. Конечно это было не так, как в ранешней «остановке», где осталась любимая жена, а ему пришлось продолжать без неё путь по жизни, но…
В один из дней, когда всё светилось, пело, когда солнце продолжало свой бег, дядя Коля пошёл в магазин, рядом с ним шествовал неизменный страж и друг, красивый петух, с гребнем красным, при красных серёжках и с довольным звуком «ко-ко-ко». Было всё, как обычно, дядю Колю останавливали, приветствовали, но издали, он не любил останавливаться, когда шёл к цели, в магазин. Потом, пожалуйста, останавливайте, разговаривайте, милости прошу! Навстречу из проулочка вывернул сосед, товарищ Тольки, с доберманом на привязи. И всё бы хорошо, но когда поравнялись пёс, который был на привязи, просто на ошейнике, без удавки, вдруг вывернулся, выскочил из ошейника и чрез мгновение был возле петуха. Реакции доберманов можно позавидовать, никто не успел рот открыть, как пёс схватил петуха за шею и с силой сдавил челюсти.