Василий Шарапов – Трое из Ларца. Рассказы и повести (страница 8)
Только хрустнуло в зубах собаки, голова петуха обвисла, а хозяин его не успел среагировать, спасти своего друга. Однако в следующее мгновение собака повисла в руках дяди Коли, беспомощно и обречённо. Некогда сильные и цепкие пальцы обжали горло добермана и сдавили стальной хваткой. Ничего нельзя было сделать, не спасти собаку, как не кричал ему хозяин её.
– Дядя Коля, не надо, пожалуйста, не надо!..
Это «не надо», не спасло бы пса… Дядя Коля слов не слышал, он тяжёлым взглядом смотрел на извивающегося на весу добермана и вдруг!.. Увидел глаза собаки жалостливые и кроткие. Они не то чтобы молили, а были растерянными, непонимающими «За что? Я ведь собака, у меня инстинкт…». Так и смотрели друг на друга в упор.
Хватка ослабла, ещё раз посмотрел на собаку, отдал его хозяину, взял на руки бездыханное тельце петуха и бережно понёс домой. Не сразу сообразили в чём дело сын и внуки, а когда увидели серое без кровинки лицо их родного человека, вопросов не задавали. Сын подошёл молча обнял его и помог присесть на его любимое крыльцо. Рядом положили петуха. Смотреть на друга своего дядя Коля не мог, не мог видеть заплывшие белесым глаза, не мог он слушать тишину без понимающего петушиного кококания. Потерялись красота цвета гребня, серёжек, они стали мертвенно бледны, оранжевыми, бескровными.
– Нет! на холодец я его не отдам, сказано, не отдам! – сказал ни к кому не обращаясь, потом добавил глухо, – Толя, заверни его во что-нибудь, я позже схороню пойду…
Позже дядя Коля вышел за околицу, далеко ушёл, подальше от людских глаз, чтобы здесь в лесу схоронить своего спутника последних лет. Вырыл ямку, положил в неё трупик и накрыл землицей. Сел подле холмика и посмотрел с пригорка вдаль. Лес над головой шумел, что-то говорил ему, может быть утешал. Даже птицы приглушили пение, горе чужое почувствовали. Прошло какое-то время, его тронули за плечо, нежно, участливо тронули и послышался голос деда Тиши:
– Ён был тебе другом, може больше… Тварь бессловесная, а иш ты – всё понимал, собеседовал с ним, как с людыной. Не убивайся милок. Вся жисть наша сплошь состоит из потерь, я почитай всех схоронил, а меня Господь держит ишо на земле ходить. Зачем? Знать надо так Ему, а моих родных давно косточки погнили, а я вишь, ташшусь по земле-матушке, ишо ташшусь… И ты, милок, ишо ташшись, живи покуда!..
_______________________
[1] Музыка И. Матвиенко, стихи А. Шаганова
[2] Петух (укр.)
[3] Книга Притчей Соломоновых 8:12
«ПЯТЫЙ УГОЛ»
«
День мягкий, не жаркий и не прохладный такой, когда разговор за ароматным кофе, заваренным в турочке на песке, да на летней площадке, доставляет удовольствие. Люблю!.. Лёгкий ветерок шалит среди деревьев, забегает на веранду, поднимает с пепельниц остатки сигарет, тогда сидящие за столиками жмурятся, закрывают глаза, охраняя их от поднятого пепла. Глядя на тех, кто с удовольствием затягивается дымом, прикрывая глаза от непонятного удовольствия, я с радостью думаю, что давно, ещё в молодости бросил это «удовольствие». И, надо признаться, много сил и времени пришлось потратить. Врастание привычки в организм не выбьешь и дубиной. Только временем и постоянным дозором, медленной уверенной поступью… У кого может и по-другому, но у меня так… Приятель мой, хоть и курит, но редко. За нашим столиком ветерком носит ароматом кофе и не пахнет препротивно пепельницей.
Столики все заняты. Удобное расположение кафе к центру, не выходящее к проезжей части привлекали любителей кофе и чего покрепче. И называется оно – «Фонтан». Фонтан настоящий располагается рядом, но работа его была уже в истории… Журчал он когда-то водой, собирал вокруг себя все возрасты жителей городка. И правда!.. Приятно было в жаркую погоду посидеть близ воды, водопадиком падающей из-под папы-Пантеры. Хорошая задумка! Статуя его гордо взирала вокруг и на своих питомцев, что возились возле отдыхающей мамы-Пантеры. Казалось, что навсегда застыли они в бронзе, но время неумолимо!.. Сначала исчез один детёныш, возможно помогли руки неравнодушных к металлу людей, а потом пропала вода, а со временем и вовсе исчезли из «жизни» мама-Пантера с последним детёнышем. Остался только один папа их, гордый, одинокий, несломленный годами, намертво припаяный к своему постаменту. Его фигура и сейчас красуется, как напоминание былого…
Встречи с Алексеем, приятелем, часто носят случайный характер, иногда созваниваниваемся. В любом случае они всегда интересны и есть отчего, мой собеседник человек, повидавший эту жизнь, искушённый её сторонами, в народе таких называют «тёртый калач». Он мало разговорчивый, но если затрагивает какую-либо тему, то разворачивает её необычной, интересной стороной. Есть что послушать, а потом и записать. Черпает истории из жизни своей и той, что рядом пришлось наблюдать… Наверное, странно, что порою мы почти не разговариваем и такое для нас привычно. Стараемся не докучать друг друга пустословием, какое часто случаются в любой компании и встречах. Любят собеседники переливать из пустого в порожнее и перемалывать косточки отсутствующим. Не все, но некоторые беседы я сразу записываю по расставанию, а другие через какое-то время укладываю в строчки. Он знает об этом и подтрунивает.
– И хочется тебе тратить время на пересказ?.. Сейчас мало кто читает…
– Кому надо, тот прочтёт, – парирую я, веря что всякому товару есть свой покупатель, так и любой строчке сыщется заинтересованный читатель…
1
Через несколько столиков от нас сидит компания, громкая и выпивающая, с явной претензией на загул… Признаки этого всегда видны. Разболтанность, разнузданность, разговоры на повышенных тонах и употребление слов, написание которых я не рискну здесь… Приятель нет-нет, да посматривает на них, хмурится… Его особенность – уходить в себя, осмысливать своё, что видел, пережил и что наворачивается на думу. А думы!?.. Они известно всякие, тягостные и радостные, грустные и весёлые – разные! Бывают светлые и мрачные. Какие думы, такие и плоды их, проецирующие в жизнь нашу. Горькие, значит горькие от них побеги. Думы порою надо подкрашивать, чтобы была красивее проекция на жизнь… Почти как у живописца, когда реальный пейзаж брошен на холст, но с более яркими оттенками тонов и полутонов. Тогда смотреть приятно, взгляд радует, а впечатление объёмнее и глубже… Жизнь ведь складывается вокруг мыслей наших. Мы ими зачастую примагничиваем проблемы себе, но если счастье излучаем, то оно разливается на окружающих нас людей…
По мере разгорания веселья в компании, а там застолье постепенно переходит в полный разгул, Алексей мрачнеет…
С каждой выпитой рюмкой, голоса становятся громче, наглее своим тоном и уже отдельные слова выходят совсем за рамки приличия. Алкоголь живо выворачивает человека наизнанку и показывает истинную сущность каждого. Взгляды парней становятся мутнее и всё чаще обращают взор к соседским столикам, где сидят девушки. Известное дело, интерес к слабому полу с алкоголем возрастает кратно и кровушка, что бушует по венам, приправленная спиртным требует «логического продолжения». Нельзя сказать, что девушки краснеют под откровенными взглядами парней, но правила приличия ещё заставляют оставаться на местах, впрочем, это дело времени… Вскоре они присоединяются к «разудалой» компании. Мне непонятно, что девушки находят в разнузданности парней. Что?!.. Скрытый порок и предрасположенность к подобным загулам намешан в них? а под «градусом», известно, теряются нравственные ориентиры… Однако я судить не берусь – вечная тема… Парни просят подкинуть децибелы в динамиках и вечер в кафе переходит в пьянку с хохотом, звоном бокалов и перекрикиванием друг друга.
Оставаться далее, значит испортить вечер. Мы удаляемся, чтобы очарование летних сумерек хоть как-то задержалось в нас. По домам не разошлись, а пошли вокруг парка, потом приземлились на лавочке. Вечер, а он уже охватил город, был тих и приветлив. Зажглись уличные фонари тем нежным слегка оранжевым светом, что всегда привлекает своим уютом. Это остро чувствуется после шумного кафе.
Алексей закуривает, затягивается глубоко… Этот вдох, явный признак серьёзного разговора. Помолчав, он заговорил…
– Ты видел, что я посматривал на пьянку парней? – я кивнул, – Как мне знакомы такие загулы! и непросто знакомы, а в них я был ярым участником. Всё начиналось, чинно, благородно за разговорами, за анекдотами, потом…, потом известно что – всё скатывалось к крутому кутежу. Хмель делал своё дело, становилось совсем хорошо, лица вокруг, по мере выпитого, приобретали верх своей привлекательности. Загоралось желание во мне с какой-либо девушкой продолжить тесное знакомство. Прелюдия в вечернем кафе частенько продолжалась в ночном баре… Ну а там грохот децибел, грудь от громкости ходуном ходит, собеседника не слышишь, а вокруг цветёт своей заманчивостью слабый пол. В таких заведениях прекрасный пол, становится слабым, этим он и привлекает одурманенную голову. Частенько засиживаешься далеко за полночь, потом на такси до дома и падаешь замертво на какие-нибудь два, три часа, не больше. И не пойму, как другие отсыпаются целым днём, потом встают свеженькие, готовые к новому употреблению… У меня же никогда не получалось, странная особенность организма… Под утро просыпаешься внезапно, будто от толчка подбрасывает, сердце колотится, а в нос ударяет сигаретная вонь ночного бара…