Василий Шарапов – Трое из Ларца. Рассказы и повести (страница 9)
Каждый раз одинаково…
Алексей помолчал, припоминая, как было в действительности, потом продолжил.
– Сразу возникал вопрос, как всё прошло? Всё ли гладко и была ли драка? Почему задавался таким вопросом – потом объясню. Что-то припоминалось из ночного, а забытое мучило совестью, как же было в действительности. После неимоверно «принятого на грудь», хмель ещё держался, было терпимо, но я знал, что наступит времечко, обычно к обеду, когда похмелье обрушится со всей своей свирепостью на организм. Я всегда жестоко страдал от чрезмерного возлияния… Вспоминался чад и смрад от дыма сигарет. От душераздирающей музыки ещё стоял грохот в ушах, Что можно было делать в такой ситуации? срочно помыть голову, чтобы хоть как-то уничтожить запах дыма ночного заведения и готовиться к аду похмелья, а для меня это было сущим испытанием, которое заканчивалось иногда скорой помощью и капельницами. Попробую как можно точнее, если это возможно, пересказать тебе своё состояние, но испытывать не приведи Господи. Не знаю, как кто, а я погружался под сущий каток боли. Другим ничего, словно и не были они вчера со мной, словно пили не они, а кто-то за них. Диво и только… На хмеле могли придуть ко мне, предлагать включить «апохмелятор». Меня же мутило в ответ, только и мог прорычать «идите лесом», но чаще крепче закручивал… Погогочут и удалятся, весёлые, балагуристые и немного сочувствующие…
А здесь начиналось!..
Постепенно учащалось биение сердца, оно начинало бешенную скачку, а в районе позвоночника стягивалась физическая боль, тянущая внутри вниз, пренеприятнейшая и гнуснейшая. При этом хотелось вынуть свой хребет и встряхнуться от неё. Терпеть её сил не было, не спрятаться, не избавится, можно было снять только похмельем, но я не похмелялся, пробовал пару раз. Закончилось плачевно и двумя скорыми… Мышцы слабели и было погружение в сплошную боль. Если выдерживало сердце, то ты заворачивался в кокон, только бы тебя не тревожили, только бы быстрее время бежало… Если мотор окончательно выбивался из ритма своего, хотя он и не был в своём ритме, тогда набирал скорую и ждал, а надо было добраться до двери открыть и слово молвить. Часто приезжали понятливые экипажи, быстро улавливали суть и ставили уколы с капельницей. А если нет, то забирали в больницу и там уже, среди чужого, на глазах осуждающего персонала долгое время был в ожидании «процедур», жутко, неприятно и вспомнить страшно… Тебе плохо так, что корёжит и ломает. Весь организм пребывает в каком-то архидискомфорте, когда нет возможности найти положение, где можно забыться и хоть часик вздремнуть… А на тебя смотрят, как на неЧто такое, неприятное им, и даже наверное оскорбляющее их достоинство. Я тогда действительно был этим неЧто. Врагу не пожелаю такого чувствовать и ощущать! Здесь я был самому себе этим врагом!
Ограничивается ли всё физическим страданием? Ага, как бы не так!.. Сюда обильно добавляется внутреннее состояние с мучительным страхом, как я дожил до такого, как! ведь мне никто не виноват, что дошёл «до ручки» я сам. Со страхом внутри ты осознаешь, что выхода нет, раз не нашёл его до сих пор… Кругом твоя вина! Начинаешь мучительно искать, где выход? как остановить? кто поможет? А помочь никто не в силах, нет никого рядом и не в состоянии даже, если бы был. Это состояние я назвал «пятым углом». Ты сидишь в нём, из него не видно не зги, и выхода нет, только холодеющий страх «неужели я дошёл до такого? и это твой бесславный конец? а родители? как они бы посмотрели на меня?» – нет вынести такое нельзя. Эти часы верх отчаяния, тогда летали по квартире посуда и вещи, что были под рукой. В порыве бешенства я разбил себе руку об стену, поломал кисть и с полгода ходил, здороваясь только левой… Тогда я понимал, почему кончают жизнь люди, укорачивая её до времени. Жизни ведь нет и просвета не видно… И только стыд перед родителями, перед их памятью, зная от старцев православия, что это великий грех, меня останавливал от окончательного падения. Самоубийство, это последнее падение в… Куда? Я и слово не хочу говорить, сейчас тебе рассказываю, а в себе ощущаю почти физически боль тогдашнюю, уж не обращай внимания на мою возбуждённость. Да-а, парни живо напомнили мне моё падение…
Алексей остановился, закурил, чувствовалось его возбуждённое состояние, а речь всегда правильная, сейчас сбивалась эмоциями. Покурив, продолжил…
– Видел в жизни, как жёстко ломал алкоголь психику человека, как корёжил характер, ставя мужика в свою зависимость. Он не просто разрушает психику, а пробуждает всевозможные низшие инстинкты, чтобы дать проход другим порокам, ослабляет волю, лишая человека возможности управлять своей жизнью. Контроль над сознанием ослабевает, оно отемняется, быстрота мысли падает. Сколько бед и опасностей подстерегает на каждом шагу. Это сущее бедствие нашего времени. Алкоголь приносит страшный вред и пространственно, захватывая мысли людей, об этом мало кто говорит, это настоящая эпидемия… Пройдя через это, ясно понимаешь, где ты был и что могло бы случится…
А начиналось всё, как в классике… Стал выпивать постепенно, ну подумаешь какие-то пятьдесят грамм – «полтишок», как называл мой знакомый по кутежам. Потом доза прибавлялась. Становилось прям хорошо! и мир после употребления нескольких «полтишков», прямо расцветал на глазах. Вслед за первой стопкой летела вторая, потом третья, четвёртая и всё… барьера не существовало. «Море по колено», – правильное выражение к ситуации. Народ не промахнётся в меткости слов… Страх исчезал, всё тебе «по боку». Начинало казаться, что возьмёшь и быка за рога. Храбрости, хоть отбавляй!.. Она и заставляла меня ввязываться в драки такие, что следующие дни приходилось отлёживаться и залечивать «боевые раны». Мучительно, когда не помнишь, как и почему, какая причина была влезать в разборки. А всё удаль молодецкая покоя не даёт в пьяном угаре. Эх! разойдись моя душа… И какой контраст следующий день, после загула. Ты жалкий ничтожный, пытающийся всё припомнить, а вспомнив, стыдом обтекаешь. Всё это я видел, как происходило с другими людьми, но мне и в голову не приходило, что сам попаду в эти «капканы», даже ни-ни, не предполагалось, а «оно вона как выходит»…, на своей шкуре испытал сполна… Вот какая жизнь! полна сюрпризов… С тех времён, я не могу относиться с высокомерием и презрением к тем, кто не смог освободиться из этого плена, а то, что это плен, у меня нет сомнения…
Когда Алексей замолчал, дав ему «отдышаться» от прошлого, я спросил.
– Если ты так жестоко болел с похмелья, зачем вновь и вновь «нажирался», что двигало тобою или уже была полная зависимость?
– А это просто… Здесь работает самообман, примерно такой, конечно упрощённый. Ты переболел, опять почти бодрый и зудит в тебе внутри самое простое решение – выпить «полтишок», от силы два, так чтобы веселее было, ведь тебе отвечать ни перед кем. И рядом с тобой полные сил и здоровья сотоварищи. Они ведь выпивают, а ты не белая ворона… Давай ка чуть пригублю и я, ну чтобы вровень было с ними. Но только чуть-чуть. Уговаривать долго не приходится, полный задора опрокидываешь в себя этот бодрячок… Откуда слова красивые берутся, настроение прямо сочится из тебя. Сыпятся в изобилии анекдоты, они хохотом обливаются, и тут летит второй «подниматель» настроения. Кряк! Он уже в тебе… Хорошо то как!? Один француз со смехом сказал: «
– Что же послужило этому, ведь нужен толчок, удар судьбы что ли? Бывает человек оступился и не редко сам, а ещё часто ему помогают. Конечно в любом случае виноват он сам, ты как считаешь?
– Конечно в любых падениях, в любых погружениях в пучину грехов, человек виноват сам. Частенько случается и так, что кто-то ему помогает. А если воли нет, лапки складывает опустившийся, то трагедии не миновать. Но об этом в следующий раз, многовато воспоминаний на один вечер, многовато… Устал…
Алексей криво усмехнулся, пожал мне руку и пошёл по аллее в темноту вечера.
А вечер был тёплый, мягкий и пахло липой! Уже тут и там застрекотали цикады. Зажглись звёзды, засверкали меж кронами деревьев, они слегка раскачивались от лёгкого ветерка, словно качали головой, вздыхали от услышанного и шептали листьями друг другу: «… как же жизнь хороша, а её сами люди калечат! зачем?!.»
Я присел на скамью, рассказ Алексея не шёл из головы… Давно его знал, и не предполагал, что он прошёл через каток порока. Никогда не не упоминал об этом, а зря, должны люди знать, что выход есть даже из «пятого угла», главное не сдаваться, а «шевелить лапками» подобно той квакушке, что сбила ими сметану в масло и выпрыгнула из чана. А сколько «не выпрыгнуло»?.. Несть им числа… Много рядом порой горя и трагедий свершается, а мы не знаем или не хотим знать. Людям удобно не замечать подобное рядом, что жизнь многих, кто не нашёл себя в этой жизни, кто стал в силу каких-то обстоятельств бездомным, кто спился, кто наркоманом стал, кто подался во все тяжкие – всё это трагедии. Да виноват сам человек! Виноват!.. А есть те, кто в силах помочь выбраться из «пятого угла»? много ли таких? Может живущий рядом прочувствовать суть опустившегося, докопаться до нутра проблем его, объяснить и показать пути выхода? Способен помочь и вытащить? Есть, но как редки они!.. А ведь есть и те, кто помогает туда забраться, в этот самый разъязви его «угол», да! помогает… И что бы кто не говорил, есть тонкая грань между «помощью» извне и виной самого человека, порою они сплетены. Главное почувствовать проблему, не подтолкнуть этак легонечко, совсем незаметно. Может статься и так, что после «этого легонечко» несчастный сам начинает неглубокую ямочку превращать в бездонную… Припомнились мои друзья и просто знакомые, кто не смог выбраться из «угла», из ямы, в которую попали. Никакие разговоры не помогали. Яростно, с агрессией встречали каждое слово просьбы «перестань, ну приложи силы в себе…». Почему я мало встречал тех, кто смог в себе побороть грех и смог дальше жить нормальной жизнью? А те, кто не боролся, кто «лапками не грёб», оставил после себя трагедию и стыд для родных… И всё же, и всё же их жаль… До времени ушли в небытие, не долюбив, не донянчив детей, не дожив до седины своей… В ней, в седине, есть своя прелесть!