Василий Седой – Кровь не вода (страница 34)

В общем, навели родственники Степана здесь шороху, и в этом бедламе, похоже, хорошо было только Пирату. Вот уж кто пристроился как у Христа за пазухой. Все его любили, все подкармливали, и он медленно, но верно стал превращаться в меховой шарик. Он и так-то был пусть ещё и мелким, но не худеньким, сейчас же уже, казалось, не ходил, а перекатывался.

Как-то так получилось, что с появлением этой родни, наверное, из-за небольшого запаса у приезжих еды, питаться мы стали, что называется, из одного котла.

Я, глядя на это все, попросил Кузьму отлить большой чугунный котёл и даже форму его нарисовал, чтобы потом можно было приготовить в нем плов, и обломался.

Оказывается, не плавят здесь свиное железо, а о том, чтобы из него что-то лить полезное, и не слышали.

Нет, теоретически Кузьма мог бы, наверное, пользуясь моими кривыми подсказками, сделать нужный мне котёл, но ему просто было не до этого.

На самом деле, если бы литье было распространено и если бы он умел работать с чугуном, не отмазался бы, а так мне пришлось умыться.

Смешно сказать, но то железо, которое Кузьма получил при первой плавке, пользовалось каким-то запредельным спросом. Собственно, Кузьме ковать что-то ещё было просто некогда, он сейчас просто тупо выплавлял металл, который покупался чуть ли не сразу из горна.

Смешно, но местные кузнецы из окрестных селение иначе, чем булат, это не называли и ковали, по слухам, вполне приличное оружие.

Кузьма же вообще при встрече мне высказал:

— Дурак ты, Семен, хоть голова у тебя и светлая. Мог бы сейчас вместе со мной серебро грести, а ты за бесценок все отдал, ещё и мне не позволил… эххх, что уж теперь.

— Зато ты сам себе хозяин и сам говоришь, что ковать теперь некогда, знай себе лей и серебро считай, — в тон ему ответил я.

Кузьма как-то досадливо отмахнулся, скривился, будто лимон откусил, и ответил:

— Не понимаешь ты ничего, потому как не кузнец. Тьфу на это серебро, я клинки хотел ковать, каких свет не видывал, а тууут…

Он как-то поник слегка, потом махнул рукой, развернулся и ушёл. Я. честно сказать, при этом почувствовал себя без вины виноватым, вроде и не сделал ничего такого, а все равно чувство, будто лишил человека мечты.

Не стал травить себе душу размышлениями на эту тему, другого всего хватало, о чем голову нужно поломать.

С котлом вопрос решил Степан, просто заказал и организовал его доставку из какой-то станицы, где работал толковый медник. Притом котёл этот был пусть и медный, но именно такой формы, как я его рисовал для Кузьмы.

Надо ли говорить, что я, увидев это чудо, тут же воспылал желанием сделать плов (просто варёный рис моим родным как-то не особо зашёл), благо рис пока для этого есть. Правда, вместо растительного масла пришлось использовать обычное свиное сало, но это меня не остановило.

Так вот, не успел я ещё даже приступить, только начал подготовку, как по лагерю прошелестело:

— Татары идут.

Глава 14

На самом деле, как выяснилось довольно быстро, Карзаем обнаружили татарские разъезды в двух днях пути от поселения, поэтому ажиотаж быстро схлынул, и народ начал активно готовиться к встрече. Эта подготовка, кстати сказать, в корне отличалась от прошлой.

Нет, основная масса жителей слободы из тех, кто воевать не способен, снова перетаскивали в укрытие добро, которое успели вернуть домой, отгоняли живность в укромные места, в общем, действовали, как и в прошлый раз.

А вот казаки вели себя по-другому. Они явно готовились драться. Снова обвешались оружием, часть из них куда-то ушла, другая часть пропадала из селения на время, а некоторые и вовсе спешно устраняли недостатки в амуниции или даже просто точили клинки.

В общем, все были заняты делом, и только я поймал себя на мысли, что чуть ли не впервые с момента попадания в этот мир бездельничаю.

На самом деле не совсем так: наблюдая за ю людьми, я одновременно начал готовить плов, тем более что очень в тему пришлись два подстреленных зятем Степана зайцев, которых я отжал именно для плова (этот зять оказался большим любителем охоты и занялся этим чуть не сразу по приезде), но это было немного не то. Хотелось тоже готовить оружие, чтобы посмотреть наконец-то, что это за звери такие татары, и, может даже поучаствовать в развлечении под названием «грабь награбленное».

Подумав об оружии, только чудом сдержался, чтобы не треснуть самому себе по лбу. Да просто из-за своей дури я сейчас вообще не готов к столкновению с противником, а все потому, что огнестрелом до сих пор вообще своим не занимался.

Изначально надеялся найти специалиста, способного сделать другой приклад с цевьем и при этом сохранить серебряную гравировку — часть ее переместить на новые детали оружия. Из-за этого своего желания, а по сути, дурости, я и порохом с пулями не стал заниматься, живя по принципу «ещё успеется», типа будет переделано оружие, тогда и до боеприпасов руки дойдут.

Баран, что тут ещё скажешь. По сути, ведь мне эта гравировка и нафиг не нужна, как, собственно, и любые другие украшательства на боевом оружии и непонятно сейчас, почему я в неё так вцепился, глупость же. В итоге сейчас, имея рабочее оружие, пусть и не в том виде, который хотелось бы видеть, я остался безоружным.

Нет, можно, конечно, намешать так называемую пороховую мякоть и пули использовать, подготовленные старым хозяином, но это совершенно не годится для нормального боя, разве только те же пистолеты использовать как оружие последнего шанса.

В общем, расстроился я не по-детски, и это не укрылось от взгляда Степана, который спросил:

— Ты чего загрустил, случилось что?

Я было отмахнулся, но потом все же ответил:

— Глупость сотворил и остался теперь с голым задом перед появлением врагов.

Степан немного подумал над моими словами, а потом уточнил:

— Так что натворил-то?

— Оружие огнестрельное не подготовил, да и порох нормальный не сделал, ничего не сделал.

— Какой порох не сделал? — удивил он меня вопросом, и до меня не сразу дошло, что порох сейчас порохом не все называют, поэтому уточнил:

— Зелье не изготовил.

— А что за оружие, можно посмотреть?

— Можно, почему нельзя, сейчас принесу.

Притащил из землянки свое богатство, которое Степан внимательно осмотрел со знанием дела и спросил:

— Так, а, что не так с оружием? Вполне себе хорошее состояние, и приготовить его к бою недолго, что переживать-то?

С этими словами он, ничего не поясняя, поднялся и ушёл в свою землянку, а когда вернулся, у меня при взгляде на притащенный им арсенал челюсть от удивления отвисла.

Принёс он ни много ни мало, а сразу шесть монструозных пистолетов, которые одним своим видом вызывали уважение. Да и как иначе, если все эти полуметровые дуры были калибром миллиметров в двадцать пять.

Он разложил их на расстеленной холстине, как-то нежно поглаживая, и начал говорить.

— Серьезное оружие, и зря многие казаки его недооценивают, я из самопалов дробом бью, и это не раз помогало в сшибках. А за зелье не переживай, есть у меня запасец, поделюсь.

Удивил меня Степан в очередной раз, чего уж тут скрывать. Оказывается, он на дальних дистанциях работает из лука, который у него, по его словам, совсем уж круть несусветная (не так, конечно, сказал, но по смыслу близко), а вот на коротке, особенно в конных сшибках, активно пользуется пистолетами.

— Откуда столько стволов? — спросил я, не удержавшись.

— С поляка одного снял, когда с запорожцами гулял. Давно это уже было.

С этими словами он снова сходил в землянку и принёс кожаную сумку интересной формы, выполненную по принципу переметной, но небольшую и продолговатую. Видя мой устремленный на неё взгляд, он пояснил:

— Сумку вместе с самопалами взял. Удобная.

Он начал доставать из сумки разнообразные мешочки, пару шкатулок и даже два металлических шомпола с деревянными рукоятями, при этом рассказывая, что и для чего нужно.

Порох у него нашёлся, не сказать, что совсем замечательный, но приемлемый, по крайней мере лучше, чем простая мякоть. Его, конечно, пропустить бы через барабан, полирнуть, так сказать, но и так можно использовать.

В общем, с порохом проблема благодаря Степану решена, и я смогу при необходимости использовать хотя бы пистолеты, о винтовке пока речи нет.

Пока не доведу её до ума, смысла таскать её за собой нет, если только не стрелять по площади, что, понятно, не что иное как бред. Нет, местные и из такого убожества приспосабливаются попадать, но я-то привык к другому и с трудом представляю себе, как можно стрелять без прицельных приспособлений.

Когда Степан показал, что он использует в качестве поражающих элементов при стрельбе, я сам не знаю, как не заржал, с трудом сдержался и спросил:

— А почему свинцовую дробь не используешь?

Он с удивлением на меня посмотрел и ответил:

— Свинец дорогой, а камня много где набрать можно.

Да, у него вместо дроби подготовлен целый мешочек тщательно отобранной речной гальки примерно сантиметра полтора в диаметре, которую он и использует вместо картечи.

— Свинцовая дробь тяжелее, поэтому летит дальше, бьет сильнее, и главное, ствол не портит. Ты подумай, стоит ли эта экономия того, ведь так ты быстро свои самопалы испортишь. У меня есть немного свинца, которым я могу поделиться, правда, он в прутке и придётся помучиться, чтобы получить дробь, но оно того стоит.