Василий Седой – Кровь не вода 3 (страница 9)

Вообще, по этим освобожденным рабам можно было географию изучать, потому что среди них можно найти людей чуть ли не из каждой существующей ныне страны.

Что говорить, если я обнаружил аж пять человек из Норвегии, которая расположена относительно османов хрен знает где? Или, к примеру пару моряков были из Голландии. Да и вообще кого тут только не было!

Кстати, довольно много было венецианцев. Но основная масса ушла на Дунай, а оставшиеся четыре человека решили присоединиться ко мне и обосноваться в будущем новом поселении. Именно эти венецианцы оказались действительно ценными специалистами, потому что были пушкарями. Нашлись и другие люди, имеющие понятие, с какой стороны подходить к пушкам. Но именно эти четверо были, что называется, профессионалами.

Как не странно, с изготовлением инструмента действительно проблем не будет. Среди гребцов нашлось довольно много кузнецов, что меня, реально, удивило. Всё-таки подобных специалистов, наоборот османы холят и лелеют. Оказывается, и ремесленников ссылают на галеры в случае, если те пытаются бежать или отказываются работать по специальности на благо поработителей. Вот из такой когорты людей мне и достались будущие соратники.

Путешествие проходило на удивление спокойно, что позволило нам прямо на ходу заняться решением некоторых вопросов уже сейчас, не дожидаясь прибытия на место.

Так, под руководством Святозара из бывших гребцов были сформированы две полусотни из людей, которые решили жить с меча, и были вооружены по образу и подобию наших полусотен.

Правда, пистолетов для этого малость не хватило, но и так эти два подразделения получились более чем боеспособными. При этом Святозар подошёл к формированию этих полусотен творчески и делил народ, что называется, по интересам. Так, одна полусотня — это будущие всадники, любящие и умеющие воевать верхом, а вторая — чистая пехота, которую можно назвать морской, потому что контингент там собрался в основном из приморских народов.

Помимо этого, мы на очередном совещании определили, что защищать будущее поселение должны все его жители, без исключения. Решили уже сейчас начать обучать остальных, не вошедших в воинские полусотни, работе с оружием.

Так пришлось формировать ещё две полусотни и включать в их состав, главным образом, людей Нечая и моих боевых холопов в качестве наставников.

Из-за этого решения теперь путешествие сопровождалось активной пальбой, которая иногда неслабо пугала редких рыбаков, встреченных в море. Они, заслышав стрельбу, драпали так, что весла гнулись.

В общем мало-помалу выработался определённый распорядок занятий, все как-то устаканилось и вошло, можно сказать, в привычное русло.

Стоить ещё, наверное, упомянуть о командирах вновь созданных полусотен. Что касаемо собранных из опытных бойцов, с ними было проще. Там сами собой выделились лидеры, уже командовавшие ранее людьми, и можно сказать, самоназначились. Назначал их на командование я, но до этого их выбрали подчинённые, а я как бы одобрил этот выбор.

Так, пехотой, к моему несказанному удивлению, стал командовать Байдалинов. Я почему-то думал, что он, наоборот, пойдёт во всадники. Но нет, он выбрал именно пехоту.

Всадниками будет командовать тоже казак, но из донских. Кстати, тоже Иван, но с фамилией или прозвищем Кольцо. Изначально он тоже был выходцем из запорожских казаков, но его семья перебралась на Дон ещё пару поколений назад.

Ремесленными же полусотнями, как их мгновенно обозвали мои казаки, выпало командовать (вот странность) Рихарду и Николе. Правда, в заместителях у них были толковые, опытные люди, и им пришлось, помимо освоения воинских умений, ещё учиться и правильно командовать своими подчиненными.

Пока находились в пути, мне подфартило среди бывших невольников найти себе подобие толкового секретаря, который за очень короткое время стал незаменимым помощником.

Я случайно обратил внимание на ещё молодого мужика, черноволосого, с буйной шевелюрой и сросшимися над носом бровями, который о чем-то спорил сразу с несколькими оппонентами. Интерес он вызвал тем, что препирался сразу на нескольких разных языках, обращаясь каждый раз к своим собеседникам на родных для них наречиях.

Я, хоть и не полиглот, но уловить этот момент смог и без задней мысли тут же спросил у него, сколько этих самых языков он знает. Ответ приморозил к земле, не то, что удивил. Оказывается, этот кадр знает пятнадцать языков, и большую часть из них в совершенстве.

Понятно, что упустить такое сокровище я, в принципе, не мог. И после недолгой беседы предложил ему поработать моим помощником в повседневной жизни. Что удивило, он сразу отвечать согласием не стал, но обещал подумать над этим предложением.

Говоря по правде, не встреть я его случайно, рано или поздно пришлось бы искать подобного человека, учитывая какое у нас собралось Вавилонское столпотворение.

На самом деле, знание языков — это не главное достоинство Павлидиса, которого все называли не иначе как Пашей, и он относился к этому нормально. У этого грека, купеческого сына оказалась абсолютная память, и он в юности получил для этого времени шикарное образование. Если сложить все эти составляющие, то становится понятна моя радость от факта обнаружения такого таланта и желание заполучить его себе в помощники.

Святозар, заметивший этот мой интерес к означенному греку, о чем-то переговорил с ним наедине, и через день Паша сам попросился ко мне на службу. При этом он настоял на принесении клятвы верности. Прямо средневековьем повеяло, но народ отнесся к этому более, чем серьёзно и мне пришлось во всём этом участвовать как бы в главной роли, потому что подобную клятву неожиданно решили принести все новообразовавшиеся руководители из числа освобожденных рабов.

В общем, благодаря этому Паше-секретарю, я теперь знаю в подробностях все о том, что творится на наших кораблях. У меня теперь есть список всех людей, изъявивших желание жить в моем поселении с перечислением их знаний и умений. Сейчас он активно занимается инвентаризацией захваченного нами добра.

Работает мужик реально на износ, притом, по собственной инициативе. Понятно, что хочет со старта показать свою полезность, но мне кажется, что он просто соскучился по подобной работе и тупо получает от неё удовольствие.

Глядя на его старания, у меня в голове нет-нет, да и мелькала мысль, что из него получится замечательный управляющий моими делами, не связанными с войной.

Акцентирую на последнем внимание, потому что Паша очень далёк от воинских забав и не желает не то, чтобы учиться чему-нибудь в этом направлении, а даже думать в эту сторону. Просто считает, что это глупая трата времени. Вот такой вот пацифист мне достался.

Главное, — что он, что Святозар так и не ответили мне на вопрос, о чем они разговаривали между собой, после чего Паша сразу захотел попасть ко мне в команду. Пофиг, конечно, но все равно же интересно.

К нужной протоке, где спрятаны два наших первых трофея, мы подошли почти за два дня до назначенного времени, определённого для прорыва мимо Азака, и у нас появилась возможность нормально отдохнуть перед последним рывком.

Правда, уйти в эту протоку и заныкаться в плавнях не получилось, слишком большой оказалась осадка у наших кораблей. Поэтому, чтобы соединиться с остатками наших людей, в протоку пришлось отправить один из стругов, которые мы, кстати, и не подумали бросить. Так и таскали за собой на буксире.

С первыми трофейными галерами оказалось все нормально. Наши казаки, отправленные на их сопровождение, добрались до островка без приключений и дождались нас без каких-либо проблем.

Сидели тихо, не высовываясь. Вот их и не обнаружил никто. Да и с освобожденными рабами взаимопонимание было полным. Может быть из-за того, что по большей части на этих галерах они были из славянских народов.

Объединившись в эскадру из пяти кораблей и малость отдохнув, мы снова собрали совещание, чтобы распределить обязанности при прорыве мимо крепости Азак. Но перед этим у меня случился серьёзный разговор со Святозаром.

Он на моё заявление о том, что нам помогут миновать означенную крепость и даже подарят ещё одну галеру, усыпив на ней команду, неожиданно произнес:

— Семен, да кто ты такой, что тебя и видения посещают о богатой добыче в виде казны, какая не у каждого правителя бывает, и помогает кто-то да так, что военные галеры сами по себе в руки падают?

Я, по правде сказать, даже слегка опешил от такого вопроса. Привык как-то уже, что он особо не интересуется, что откуда берётся. А тут такое! Наверное, поэтому на автомате спросил:

— А сам как думаешь?

Тот, похоже, от такого ответа потерялся не менее моего и каким-то вкрадчивым голосом уточнил:

— Отец помогает? — Не дожидаясь от меня ответа, добавил: — Тогда все сходится. И информация о казне, и галера со спящим османами. Только скрывать-то это зачем?

— Нет, отец здесь не причём. Кому-нибудь другому я бы просто подтвердил, что отец. Тебе врать не хочу, но и рассказать всего не могу, потому что это не только мои тайны. А по поводу видения все так и было.

Вот спроси меня кто, ни за что не смог бы сказать, почему именно таким образом ответил, само как-то вырвалось.

Святозар, между тем, немного подумав, спросил: