Василий Седой – Кровь не вода 3 (страница 11)

Естественно, я согласился глянуть предложенное наставником место, подумав, что он фигни не порекомендует. Единственное, скрестил пальцы на удачу, чтобы это место оказалось не слишком далеко от местности, на которую у меня большие планы…

Глава 5

Пять дней мы спокойно шли вверх по течению. На ночёвки останавливались прямо на воде, просто бросая якоря, и татары перестали нас сопровождать только на четвёртый день. Наверняка продолжают слежку, но на глазах уже не маячат.

Из-за того, что шли против течения, удалились от османской крепости не то чтобы далеко, максимум километров на шестьдесят, но я посчитал, что этого расстояния будет достаточно, чтобы позволить людям отдохнуть. Ступить на твердую землю, размять, так сказать, ноги, а мне наконец решить некоторые важные вопросы.

Двигаться с подобной скоростью дальше в полном составе неприемлемо, время идёт, а работы впереди дофига и больше. Опять же, Паша закончил инвентаризацию, и сейчас будет самое время собрать круг и разделить добычу.

Нет, это, конечно же, ещё терпит, но мне край нужно отправлять своих людей по делам, и хотелось бы до их отбытия закрыть этот вопрос. Собственно, поэтому и нужна остановка хотя бы на один день.

Принеся мне все расчеты по добыче с конкретикой по причитающейся мне доли, Паша слегка растерянно произнес:

— Господин, причитающейся вам доли имущества и золота хватит на строительство серьёзной крепости. Может, стоит подумать об основании хорошо укрепленного города, а не станицы, как думают ваши люди? Я тут поговорил с Иваном Байдалиновым, он может кинуть клич на сечи среди голытьбы и привести сюда хоть тысячу человек.

— Паша, просил же, не называй меня господином, зови Семеном или на крайний случай атаманом, слух режет это твоё «господин». По поводу основания поселения и привлечения дополнительных людей думать будем вечером на совещании, уже после раздела добычи. Это ты считаешь, что моя доля будет настолько огромной, неизвестно, что круг решит, может, кто захочет долю имуществом получить или ещё что.

— Ой, да все уже понятно, все уже знают, кому что причитается и рады до безумия. Никогда ещё у казаков не было такой добычи, лет десять теперь им можно в походы не ходить и жить как у Бога за пазухой.

— Ладно, с этим разберёмся, ты мне другое скажи: подсчитал с мастерами, сколько можно будет изготовить нужного нам инструмента?

— Посчитали, конечно. Чтобы закрыть все потребности так, как ты хочешь, придётся всё-таки пустить в переплавку три, а может, и четыре бронзовые пушки, ну или где-то купить часть недостающего железа, но это если с учётом десятка плугов, которые ты придумал. Если их не делать и отказаться от всяких борон с вилами, то пушки можно будет и не трогать.

— Нет, ни от чего отказываться мы не будем и ждать покупки и доставки железа тоже не станем, дорога ложка к обеду, а сейчас у нас каждый день на счету, поэтому пока работаем с тем, что есть. Сколько по времени потребуется мастерам на изготовление всего заказанного?

— Не меньше месяца, всё-таки на кораблях не так много кузнечного инструмента, не хватает его.

— Так почему бы мастерам не начать именно с кузнечного инструмента? — уточнил я, на что Паша с недоумением ответил:

— Ты же сам сказал, что в первую очередь нужны будут лопаты топоры и пилы.

Я на это только вздохнул тяжело.

— Паша, сядь и пересчитай, как быстро кузнецы смогут выполнить наш заказ, если начнут с изготовления кузнечного инструмента.

Вот всем хорош у меня помощник, но инициативы от него хрен дождёшься. Все посчитает, разузнает и выполнит любое порученное дело, но сам по своей инициативе подумать и предложить какое-то рациональное решение — это не про него. Исполнитель он, не руководитель, идеальный помощник без авантюрной жилки. Поэтому мои надежды на то, что я нашёл себе толкового управляющего, не оправдались. На него можно положиться и оставить хозяйство под его руководством на незначительный срок, будучи уверенным, что все будет работать как задумано и оговорено, но не более того. Обидно, конечно, но я и так безумно рад, что у меня появился такой помощник, а дальше больше, может, и найду ещё подходящего человека, тем более что выбирать есть из кого.

Раздел добычи — это интересное и увлекательное занятие, понаблюдать за которым собралась уйма народа.

Обычно, по словам Святозара, все происходит не так, как в нашем случае. Добычу зачастую выставляют на всеобщее обозрение, делят на доли, количество которых предварительно подсчитывают, и потом уже раздают при помощи жребия, чтобы никому не было обидно.

В нашем же случае, как я уже сказал, было все по-другому.

Сначала Святозар спросил у казаков, есть ли желающие получить причитающееся каким-нибудь имуществом из взятого добра.

Когда убедились, что все нацелены взять серебром, последовал второй вопрос: доли будут считаться по самой низкой стоимости добра или казаки желают подождать, пока это самое добро будет продано по уже нормальной цене? При этом Святозар назвал сумму минимальной оценки, которую можно получить сразу, и максимальной, которую надо будет ждать, возможно, даже не меньше года.

Народ дружно решил брать деньги сейчас же, не дожидаясь продажи. Тут на самом деле с людьми провели беседы о том, что я хочу все добытое использовать на основание поселения, и тонко намекнули, что нежелательно ждать полной стоимости, и так все получат серебра дохрена и больше. Радует, что казаки поняли все правильно и отнеслись к этому с пониманием.

Собственно, только после всех этих согласований Святозар озвучил, каким образом будет разделена итоговая сумма и сколько будет стоить одна доля.

Довольно долго потом обсуждали, кого следует поощрить дополнительной долей, посчитали процент, который отойдёт кругу, и только потом начали высчитывать, кому и сколько причитается.

Для понимания размеров добычи достаточно сказать, что минимальная доля, которая приходилась на отдельно взятого казака без всяких дополнительных поощрений, получилась больше двадцати килограмм серебра.

Огромные на самом деле деньги по любым меркам.

Казаки, конечно, понимали, что мы взяли много, но даже они прихренели, услышав стоимость одной доли, про бывших невольников, ставших свидетелями этого дележа, и говорить нечего, те и вовсе потерялись.

На самом деле мне нужно было выплатить казакам, учитывая погибших и раненых, которым решили дать увеличеные доли, в общей сложности более четырех тонн серебра, у нас же есть только три с половиной тонны.

Я думал, часть придётся отдавать золотом, но Святозар рассудил иначе и предложил народу выкупить выданное им до начала похода огнестрельное оружие и взять часть причитающегося захваченным у осман холодняком, которого было очень много, и приличная часть всяких ятаганов была богато украшена.

В общем, если говорить коротко, мне пришлось отдать три тонны серебра и кучу холодного оружия, на которое казаки кинулись как сороки на все блестящее.

Кстати сказать, я совсем даже не хотел продавать нарезные янычарки, но народ распробовал эти винтовки и вцепился в них как в родные, пришлось смириться с их потерей, правда, уступил я их совсем даже не за дёшево.

Беда в том, что слухи между казаков расходятся быстро, и предполагаю, что теперь, после нашего выступления, выкупить огнестрел по дешевке вряд ли получится, благо хоть взяли его у осман немало, на первое время этого хватит.

После раздела добычи пришло уделить время внимание персидскому купцу. Я встретился с ним, вернувшись на захваченную в будущей Керчи галеру (как-то к ней привыкнуть успел за время морского перехода, да и каюта там оборудована толково).

Омар немного отьелся, повеселел, да и глаза начали гореть непонятным задором.

Поздоровавшись, он произнес с улыбкой:

— Глядя на размеры добычи, самому захотелось в казаки пойти.

— Так в чем проблема? У нас всем рады будут, особенно если человек не боится ходить под смертью.

Тот, услышав про смерть, как-то посуровел лицом и уже не так весело парировал:

— Не моё это — жить грабежом, да и о другом голова болит.

— Так и я не от хорошей жизни к османам ходил, — в тон ему отбрил я. — Я тебя и позвал, чтобы об этой твоей головной боли поговорить.

Омар подобрался, вся веселость с него слетела, и он приготовился меня слушать со всем вниманием.

— Изначально думал отдать тебе ту галеру, что перевозила шкуры, чтобы на родину ты мог вернуться как можно быстрее и с товаром, но обстоятельства изменились, поэтому помогу тебе немного по-другому.

— Это из-за того, что свое поселение основать хочешь? — уточнил перс, воспользовавшись паузой в моем монологе.

— Да, из-за этого. Шкуры сейчас очень пригодятся поселенцам по первости, да и на кораблик есть планы, поэтому в путь до Хаджи-Тархана отправишься на струге в сопровождении десятка моих боевых холопов. Когда доберётесь, поможешь моим людям выкупить три десятка рабов, желательно из числа взятых в московском княжестве. Дальше договоришься с соплеменниками о доставке тебя на родину, денег на дорогу я тебе выделю с запасом, надеюсь, не зря стараюсь.

— Не зря, поверь, я умею быть благодарным и договор свой исполню. Скажи, а где будет твоё новое поселение? Я тогда с торговлей шел бы сразу к нему. Так, наверное, тебе было бы лучше?