Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 9)
– Но ведь отдыхаешь?
– В отпуск в Турцию летал… самолетом – почему-то добавил он. Ясно, самолетом, не на метле же.
– А машину почему продаешь? Туго с деньгами?
– Напротив, повысили на работе, теперь мне иномарка нужна.
– И на ней ты тоже… Вокруг экватора на работу и обратно?
– Такова жизнь.
И верно. Такова. Внутривидовая конкуренция. Отстанешь – съедят!
Но почему-то бегущие впереди не кажутся счастливыми. А если вдруг кто оступится – вообще кошмар. Невозможность обновить гардероб или сменить автомобиль рождают стрессы не меньшие, чем засуха или упущенный мамонт, на которого так рассчитывало племя. Превращение мультимиллионера в миллионера простого может стать поводом для убийства семьи, любимой собаки, а затем и себя.
Строят заводы и фабрики, ГЭС и АЭС – замечательно, но доколе? До самой смерти, Марковна? Протопоп Аввакум - личность незаурядная, но ведь есть и иная позиция, позиция почтальона Печкина, который начнет наслаждаться жизнью, лишь уйдя на пенсию. Пенсия для цивилизации – штука непонятная. Не пробовали, не знаем. Но если нынешнее общество есть общество потребления, так давайте ж, наконец, потреблять, а не только надкусывать. Потому что мы сейчас занимаемся именно надкусыванием. Только достали из печи каравай, горячий, духовитый, надкусили краешек – и принялись остервенело замешивать тесто для следующего каравая. А этот – на свалку. Свои компьютеры, начиная с 386 DX40, я износил едва ли на десять процентов каждый. Расточительство поневоле. Так и хочется воскликнуть, подражая экономическому советнику: "Большие-пребольшие каникулы!" – и поехать в кругосветное путешествие. Не обязательно на последней модели "БМВ", можно и на исправной "Ладе", даже на велосипеде.
Главное, чтобы путешествие было настоящим.
Мир медленных пуль{16}
Одно из открытий детства – воздух шипит, если его стегать прутом. Не любит он этого. Потом, в более зрелом возрасте, довелось видеть, правда, только в кино, людей, которые не прутом, а рукой рубили воздух, а тот громко и сердито фыркал: ффу! ффу! У самого подобное не получалось. Видно, скорость не та в руках. Или воздух не тот, атмосфера. Как во сне, когда бежишь, спасаясь от вурдалаков, а воздух густеет, и в нём вязнешь, как муха в янтаре.
А действительно, представим себе другой воздух. Более плотный, и лобовое сопротивление в нем растет ступенчато. Внесем поправку в законы природы: если хватает духу регулярно менять Конституцию, то почему бы не пролоббировать новую гравитационную постоянную или улучшенную формулу сопротивления воздуха? Сначала, как в нашем мире, сопротивление растёт пропорционально скорости, начиная с десяти метров в секунду – пропорционально квадрату скорости, а вот дальше вступает в действие поправочка: с тридцати метров в секунду сопротивление увеличивается пропорционально кубу, а со ста метров в ту же злосчастную секунду – пропорционально четвертой степени.
Приняли сразу в трех чтениях, а потом осмотрелись: стало лучше, или всё, как всегда?
Ощущения пешехода и даже бегуна – прежние. Да и птицы редко летают быстрее тридцати метров в секунду, нижней границы реформаторского закона. Сапсаны да, сапсаны порой и быстрее, но сапсаны давно уже в красной Книге. Так что для фауны и, тем более, флоры, существенных перемен не предвидится.
Другое дело – человечество. История пошла бы по иному пути. Автомобили, поезда были бы чуть медленнее, экспрессов со скоростью движения в 160 км/ч не было бы совсем – но их и так на просторах нашей Родины раз – и обчёлся. Авиация, вероятно, потеряла бы многое. Машины тяжелее воздуха утратили бы козырной туз – скорость. Действительно, если повышение скорости со ста до двухсот километров в час вызовет восьмикратное увеличение лобового сопротивления, то какая мощность мотора потребуется, чтобы это сопротивление преодолеть? Есть ли такие вообще? Чего уж мечтать о трехстах километрах в час.
Полеты в Космос? Да, в Космосе воздуха нет, нет и трения (пока закон не приняли!), но пока до него доберёшься… Разве сначала стартовую платформу поднять на аэростате в стратосферу? Любопытная комбинация получается.
Дирижабли умеют летать неспешно и экономно, но область применения летательных аппаратов всё равно резко сужается – полярников на льдину высадить, тайгу патрулировать, кабанов с воздуха стрелять…
Вот тут и кроется главное: как стрелять, причем не в кабанов, а в человека? Огнестрельное оружие теряет ещё больше, нежели авиация. Пуля или ядро не смогут толком разогнаться, ствол, похоже, будет испытывать колоссальную нагрузку. Чтобы его не разорвало, придётся уменьшить массу порохового заряда, а это ещё более снизит скорость пули. Эффективная дальность огнестрельного оружия будет измеряться десятками шагов, и потому артиллерия из бога войны превратится в барабан войны – шуму много, а толку чуть. Вследствие этого лук или арбалет будут состязаться с ружьём на равных по сей день, хотя и арбалетный болт не сможет проявить себя во всей красе. Если скорость стрелы и пули одинакова, зачем возиться с порохом? И что может сделать пуля, если на расстоянии в пятьдесят шагов её скорость упадет до пятидесяти метров в секунду? Больно, но вряд ли смертельно. Пока перезарядишь ружье (есть ли смысл в нарезном оружии в подобных условиях?), кавалерия успеет отобедать, и лишь потом перейти в атаку. Конечно, автоматы-пулеметы пригодятся и против кавалерии, но дойдет ли в мире медленных пуль дело до АК-47?
Скорее, упор сделают на иных средствах интенсификации взаимоистребления, химическом и биологическом оружии прежде всего. И будут сбрасывать с дирижаблей, проплывающих в недостижимой для лучников полукилометровой вышине бочки с синильной кислотой – или дохлых кур, скончавшихся от птичьего гриппа. Или свиней ("подложить свинью" – не от свиной ли чумы?).
В любом случае, каппелевцам идти в психическую атаку будет много легче.
P.S. Я понимаю, что написанное совершенно ненаучно. Спешу уверить, что я и школьные учебники, и Википедию, и даже труды Макса Валье читал. На лавры Фоменко от природоведения не претендую. Просто для того, чтобы лучше представить, как для нашей реальности важен конкретный фактор, следует от этого фактора на время избавиться – будь то закон природы, географическое местоположение или историческая личность.
Пастухи и пахари{17}
Выражение "как кошка с собакой" есть пример политкорректности предков. Потому что за животными прятались люди, и прятались так давно, что успели об этом подзабыть.
Собственно, отношения кошки и собаки символизируют столкновение двух культур, земледельческой и кочевой. Земледельцы-пахари прикипали к почве, врастали в неё и не мыслили жизни вне тучных нив, родящих обильные урожаи. Упорный труд, усидчивость и прилежание оборачивались стопудовыми урожаями, а если место тёплое, выходило и поболее. Закрома наполнялись зерном, которое требовалось сохранить от грызунов. Кошки пришлись как нельзя кстати. По характеру они, повторяя пахарей, были терпеливы и усидчивы, способны часами поджидать мышку, а потом цап! И хозяин доволен, и кошка сыта.
Кочевники же проводили жизнь в движении, перегоняя стада от пастбища к пастбищу. Нынче тут, завтра там. А послезавтра – на краю Ойкумены. Обрастать мхом пастуху некогда.
Пасти и охранять овец кошки никак не могли, а вот собаки делали и по сей день делают это с удовольствием. Если овец поблизости нет, собака согласна пасти хоть детей, хоть голубей. Пропитание она добывает ногами, пробегая версту за верстой в поисках чего-нибудь особенно привлекательного. Идеальная кошка верна дому, идеальная собака – хозяину.
И лошади у них разные. У пахаря – тягло, приученное к сохе или плугу, иная лошадь всю жизнь проживет, а за границы волости не выйдет. Лошадь пастуха чего только не наглядится, резвость для неё – качество важное.
Пастухи не прочь и чужую отару угнать при случае, и в чужую сторону набег сделать, пограбить, поразбойничать – и назад в степь. Поди сыщи! Пахарю же пять раз подумать нужно, прежде чем на воровство пускаться. Его, пахаря, искать долго не придется. Он весь здесь, на земле, и потому лихие привычки для него помеха, процветанию не способствуют, а скорее наоборот.
Оттого и в народном сознании сложилось: земледелец – человек мирный и положительный, а с кочевником держи ухо востро.
Двадцатый век лошадей подсократил, пришлось искать механическую замену. Для пахаря это трактор, для пастуха – мотоцикл. И опять, в народном сознании тракторист или комбайнёр – лица сугубо позитивные, от них стране сытость и процветание. А байкеры кочуют из триллера в триллер, и по примете увидеть стаю байкеров – не к добру. Ясно, что конкретный байкер вполне может оказаться превосходнейшим человеком, а комбайнер таких дел наворочать, что ядерный дивизион позавидует, но явь – одно, а наше представление о ней зачастую совсем другое.