Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 11)
Думается, небольшая. Сегодняшние семь миллиардов населения есть игра случая, благоприятно сложившего обстоятельства - как выпадение красного в рулетке десять раз подряд. Верить, что подобное будет повторяться ещё и ещё, не запретишь, но следует учитывать и другие варианты. По преданию, Тихий океан назвали Тихим потому, что во время плавания экспедиции Магеллана бурь не случилось. Однако в последующие годы океан свое наверстал, норму по бурям и штормам выполнил и выполняет поныне. Чем пищевой океан хуже?
Мировой продовольственный кризис неизмеримо страшнее кризиса финансового. Понимаю, покупку нового компьютера, квартиры или замка в Испании отложить на год тяжело. Но отложить на тот же год обед или ужин тяжело смертельно. Запасов всяческой еды на магазинных полках при голодном спросе хватит на день, ну на два. В закрома Родины не верится совершенно. Даже если и выделят средства, то выделят их дружественным банкам, дружественные банки передадут денежку дружественным фирмам, а дружественные фирмы... Проходили. Остаются пресловутые шесть соток. Но и прежде, когда счет шел не на сотки, а на десятины (а в десятине не десять соток, как думают некоторые, а сто), "костлявая рука голода" то и дело хватала крестьянина за горло. В случае же голода в наши дни до этих соток будет просто не добраться. А кто и доберётся - не выберется: натуральные налоги, таможни в каждом посёлке, дикие банды и банды домашние... Опять же - неурожай, он и на шести сотках неурожай.
Оптимисты на жаловании уверяют, что человечество с этим справится. Наука под руководством мудрого правительства непременно что-нибудь придумает. Почему не предположить, что скатерть-самобранка из сказки станет былью? Как здорово: засыпать уголька (источник углерода), залить водицы (водород и кислород), азот скатерть сама из воздуха засосет. Останется набрать желаемую комбинацию, и пожалуйста, комплексный обед из трёх блюд плюс компот.
Или щуку поймать, ту, Емелину...
Почему бы не предположить, что в 2109 году население Земли составит не десять миллиардов, а один?
Вузовские диалектики утверждали, что развитие общества идет по спирали. Очень может быть.
Но синусоида - та же спираль, только смертельно уставшая.
Первая тайна Ильича{20}
Авторитетов мирового значения в детстве у меня было немного. Так получилось. Помню, как гулял по главной площади Кишинева мимо золочёного памятника Сталину, помню, как этот памятник демонтировали (ясным днем, а никакой не ночью), помню, как в школе объявили, что теперь у нас главный вовсе не Хрущев, а Брежнев с Косыгиным. От этой чехарды я стал в вере некрепок. Даже не от самой чехарды, а оттого, что каждый новый вождь старого распекал на все корки и называл непонятными, но явно обидными словами. Единственным островком стабильности был, естественно, Ленин: и памятника ему не сносили, и портретов со школьных стен не снимали, и волюнтаристом не обзывали. С гордостью я прикалывал на майку звездочку с кучерявым мальчиком в серединке и старательно выводил вместе с другими октябрятами:
Пацаном я был старательным, и, разучивая песню, визжал на весь двор, считая, что тем доставляю взрослым несказанную радость. Те помалкивали, лишь тетка Марья, что жила в полуподвале, плевалась и мелко крестилась, а однажды, видно, выпив, сказала, что от Ленина хорошо помогают тыквенные семечки.
Про семечки я не понял, спросил у родителей, но вместо ответа получил подзатыльник. Ни труд, ни подзатыльник зря не пропали, и, перед тем, как распустить нас на каникулы, директор школы при всём честном народе наградил меня книжкой "Родной и близкий" – сборником поучительных историй из жизни Ильича.
С тех пор мы и вместе. Куда я, туда и Ленин. В институте я прилежно конспектировал "Материализм и эмпириокритицизм", а попутно и другие работы Ильича, и потому позднее к откровениям Солоухина ("Читая Ленина") отнесся с изумлением. Изумление моё относилось не к преображению образа Ильича, а к тому, насколько люди ленивы и нелюбопытны. Действительно, понадобился писатель, чтобы пересказать содержание того, что не только было издано многомиллионными тиражами, но и вменено в обязанность к тщательнейшему изучению, например, ёмкий труд "Как организовать соревнование". Воистину, смотришь книгу и видишь… Да ничего не видишь. Потому что и видеть-то ничего не хочешь. Большинству людей нужны не знания, но вера. Одни верят, что Ленин хороший, другие – что плохой. Факты, идущие в разрез с верой, просто не воспринимаются, как не воспринимается почтальон в рассказе Честертона о невидимке-убийце. Горе тому, кто покусится на привычное: его тут же объявят очернителем или лакировщиком, пьяницей или филистером, неучем или начетчиком, будто факт, обсуждаемый пьяницей, или того хуже, гуманитарием, перестает быть фактом.
Наше отношение к Ленину по-прежнему основано на вере. Все книги советского периода и большинство книг постсоветских отражают отношения пишущих (или заказчиков написанного) к исторической фигуре, но не саму фигуру. Сотни томов Ленинианы играют роль отвлекающую и затуманивающую, иногда рассказывающие "как", но никогда – "почему". Воля ваша, а я опять вспоминаю Честертона, его рассказ "Сломанная шпага". "Где умный человек прячет лист? В лесу. И если ему нужно спрятать мёртвый лист, он сажает мёртвый лес". "Лениниана" есть мёртвый лес, задача которого – приучить человека к мысли, будто жизнь вождя изучена до мельчайших подробностей и представляет собой вереницу собраний, заседаний, съездов и прочих довольно скучных дел. Чтобы, прочитав пару-тройку книг, у человека напрочь пропала охота изучать подлинную историю Симбирского Семейства. А семейство-то прелюбопытнейшее. Что случилось в семье Ульяновых, отчего вместо почётного, стабильного и обеспеченного карьерного пути отца, Ильи Николаевича, дети выбрали путь борьбы – или путь крови, каким глазом смотреть? Обостренное чувство социальной справедливости? Но что сделало его таким обостренным? Или это был бунт вовсе не против общества, как такового, а против отца, кавалера орденов Анны, Владимира и Святослава, действительного статского советника (штатского генерала), добившегося всего, включая потомственное дворянство, усердной и беспорочной службой?
Тайна.
В ряду тайн – первая.
Отблески подземных огней{21}
При всем негативном отношении к показушной мистификации, гораздо легче было бы жить, если бы знать, что и колхозы-миллионеры, и полёты на Луну - не более чем кинопостановка, воплощённая на экране мечта.
Порой наобещаешь что-нибудь этакое – на гору подняться, португальский язык выучить, картошки купить, на дно океана нырнуть – а сил выполнить нет. Вчера, когда обещал, были, а нынче испарились. Чувствуешь – нырнуть нырнешь, а вот вынырнуть… Может, гмызи перебрал, гмызь – штука коварная, пока пьёшь – все по плечу и по колено, а поутру хоть плачь. Или вдруг неотложное дело возникло. Или просто не хочется. Как быть? Даже если не другим обещал, а себе? Последнее, пожалуй, хуже всего. В конце концов, цель жизни не другим угождать. Но признаться перед зеркалом, что не хватает сил, физических и духовных, или, паче чаяний, не хватает ума – каково?
А всего злей, когда и сил вдоволь, и ума изрядно, и времени предостаточно, и даже бюджет позволяет, а желания нет. Сидишь, убеждаешь себя, что не очень-то и хотелось, и вообще, к чему тратить силы и средства на покорение Эвереста, если он уже и без того покорен? А португальский язык пусть Паганель учит, ему нужнее. Сам же вечерами смотришь на полную луну и воешь, когда про себя, а когда и вслух. Почему бы и не выть? Вот она какая над горизонтом – большая, круглая, кажется, всего дел разбежаться да прыгнуть, и ты там.
Но – не бежится.
С тех пор, как люди покинули Луну, выросло целое поколение, даже два. И потому с каждым годом все больше и больше сомневающихся – а было ли оно, покорение Луны? Вглядываясь в исторические кадры, замечают, что и тени падают неправильно, и пыль взлетает ненастоящая, и Сатурн на лунном небосводе находится в созвездии Весов, чего, по мнению астрономов, быть не должно. А тут недавно обнаружили, что оригинал плёнки, зафиксировавшей первые шаги человека на Луне, утерян в архиве NASA. Неспроста! Обещания политиков воскресить лунную программу только добавляет пищи для сомнений. Действительно, когда ещё пообещали, а воз-то и ныне здесь. На Земле. Парадокс выходит: наука, техника и экономика шагнули вперед настолько, что повторить деяния дедов ныне не представляется возможным. В шестидесятые годы по целине, ощупью, практически с нуля сумели великое путешествие совершить, а сейчас то перина жаркая, то одеяло кусачее, то гранаты не той системы… Не летится, в общем. Неужели цивилизация миновала пик и пошла на спад? Загнивал Запад, загнивал, да и загнил наконец? Или же мы ничего не потеряли, поскольку ничего и не имели, а полёт на Луну есть симулякр наподобие образцового колхозного хозяйства кубанских казаков, и достигнут преимущественно кинематографическими силами? При всем негативном отношении к показушной мистификации, гораздо легче было бы жить, если бы знать, что и колхозы-миллионеры, и полёты на Луну не более чем кинопостановка, воплощенная на экране мечта. Вчера воплощали на экране, а завтра, вдохновленные сказкой, поднатужимся и осуществим. Но если полеты были въяве, дело плохо: значит, нынешний порох в пороховницах гораздо худшего качества, нежели дедовский. А все оправдания – что Луна-де штука совсем лишняя, что денег нет, – есть оправдания гусей домашних, глядящих с птичьего двора вслед гусям вольным. К чему нам Лапландия, нас и здесь неплохо кормят. А зачем кормят, таким вопросом лучше не задаваться.