Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 63)

 Но теперь… А ну, как под видом нового картриджа подсунут старый? Очень может быть. Несколько лет назад вот так же в телерекламе приглашали сдавать пустые бутылки из-под известной водки, с тех пор я ту водку – ни-ни. Но мне казалось, времена изменились. Ан, нет.

 И что это за организация? Может, с большой буквы, вот так: Организация? И картриджи нужны им вовсе не для перезаправки с последующей перепродажей, а совсем для другого? Вдруг картриджи лазерных принтеров выполняют функцию скворечников, и в них охотно селятся Лунные Лепреконы? Или внутрь вместо тонера засыпают героин? Или гексаген? Или это самая обыкновенная организация, в которой обширный бумагооборот, и она просто экономит?

 Мороз, предсказанный нечаянно (все-таки заработала "Метелица" Нафферта), погнал меня домой, да и Афочка, несмотря на шубу, гуляла не так весело, как обычно. Зябко!

 Пустые картриджи, пустые картриджи… Они мне мерещатся всюду: читаю книгу и кажется, что взяли уже прочитанную, подсыпали тонер, и подсунули: нате, пользуйтесь. То же с фильмом, перезаправленный картридж, и больше ничего. Во всех областях за новое выдают перезаправленное старое. Что есть Дума, как не картридж, перезаправленный многажды, и тонер качества… неопределенного. И вся политика вообще есть самопальный тонер в подержанном картридже. Тут остановлюсь, бо дальше – минное поле, на котором могут водиться тигры и драконы, а пуще того скунсы.

Лучше кончу позитивом и переключу принтер в экономичный режим.

Распределённый труд^{89}

 Люди Мысли поняли, что а) политикам нельзя давать власть и б) самим власть брать тоже чревато. И создали театр Карабаса, где перед зрителями разыгрывается то, что те привыкли видеть за свои четыре сольдо.

Что нобелевские и другие премии до сих пор присуждают отдельным людям, а не трудовым коллективам, мне кажется пережитком, милой игрой в девятнадцатый век. Всем теперь ясно: серьёзные достижения возможны только при слаженном усилии сотен, а то и тысяч человек. Научную статью редко подпишут трое, чаще – пять, восемь человек, даже если речь идет о скорости передвижения муравья по наклонной плоскости ("Зависимость скорости перемещения Monomorium pharaonis от угла наклона плоскости, структуры поверхности, влажности воздуха и взаиморасположения небесных светил"). Одиночка не может теперь ничего, единственное, что ему остаётся – влиться в корпорацию поприличнее и отдать ей себя целиком, без остатка. Будь это новое лекарство, новый текст-редактор, даже новый драйвер для мышки, авторство чаще всего принадлежит мегамонстру, где есть сотни и тысячи исполнителей, координаторов, специалистов по связям с общественностью – ну, и пара-тройка учёных, способных генерировать идеи. А то и вовсе один. А зачастую – ни одного, идеи покупаются у другой компании^{90}. Возможно ли сейчас, в двадцать первом веке, явление нового – совершенно нового! – гения, наподобие героев научно-фантастических романов девятнадцатого и начала двадцатого века?

 А почему, собственно, нет? Требуется переварить огромные объёмы информации? Но есть и системы, позволяющие её обрабатывать самым эффективным способом. Сложность современных технологий? Но разве новое должно быть обязательно очень сложным? К тому же и сложное представлено зачастую набором модулей, работать с которыми под силу отдельно взятому человеку.

 И тогда… Тогда открываются перспективы прекрасные и ужасные одновременно.

 После распада Советского Союза появились сотни и тысячи романов и фильмов, в которых потерявшие ориентиры спецназовцы, гэбэшники, ветераны различных войн и прочие Рэмбо ищут свое место в мире, преимущественно в криминальном. Мне кажется, это был отчасти и заказ "сверху": подсказать людям действия, к котороым можно приложить силы. Пусть идут торговать наркотиками, открывать подпольные казино, вывозить детей на запчасти, это ничего, не страшно. Куда хуже, если бы они покушались на власть. Лояльный к власти человек с небезупречной (скажем так) репутацией может рассчитывать при жизни на место в парламенте, а по ее окончании – на Ваганьковском кладбище или где ещё пожелает. Нелояльный же… Впрочем, таких, кажется, уже и нет. Вывелись. Составляют статистически мизерную величину.

 Но это, повторю, касается Людей Силы.

 Гораздо любопытнее, какова судьба была уготовлена Людям Мысли, тем, которые работали во всяких секретных заведениях, изобретая… Даже гадать не стану, чтобы случайно не раскрыть Государственную Тайну. Поди потом, толкуй о праве фантаста на фантазию… Изобретали что-то нужное и – действенное. Если с лейтенантами и полковниками суперспецназов более-менее ясно, то куда деть "умников"? Вероятно, наработки были, но настоящие Люди Мысли не довольствовались чужими наработками, а припасли свои. Состав Людей Мысли, понятно, неоднороден. Люди Мысли первого направления ударились в частное предпринимательство или в политику, что в наших палестинах есть особо лакомый вариант частного предпринимательства. Сейчас среди них немало миллионеров, партфункционеров и просто нужных обществу людей.

 Люди Мысли второго направления продолжили занятия наукой, малой частью здесь, под родной крышей, но основная популяция в стороне адронного коллайдера. Но и первые, и вторые – явление все-таки обыкновенное. Меня интересуют третьи, о которых я не знаю ничего. Те, что смогли создать нечто, позволившее изменить если не мир, то их место в мире. Способ читать невысказанные мысли (высказанные-то всякий может, да хоть вот прямо сейчас). Возможность предугадать завтра. Навык незримо подчинять волю. Умение проходить сквозь стены, наконец – я имею в виду ментальные стены.

 Эти люди третьего направления менее всего желают, чтобы о них знали и даже догадывались. Ведь что погубило Григория Распутина? Самореклама! Будь он, вдобавок к своим феноменальным способностям, ещё и скромным, осторожным человеком, никто бы в России и не знал о его существовании. Ну да, ходит к Александре Федоровне какой-то духовидец, пусть, чем бы царица не тешилась… Глядишь, и обошлось бы без февральской революции и прочих смятений чувств и государств.

 Люди Мысли третьего направления поняли, что а) политикам нельзя давать власть и б) самим власть брать тоже чревато. И создали театр Карабаса, где перед зрителями разыгрывается то, что те привыкли видеть за свои четыре сольдо. Платить, правда, приходится больше, но представление того стоит. Как в первоклассном детективе, мы не знаем, кто на самом деле злодей, а кто герой, каждая глава дает пищу для догадок и предположений. Как и положено, то тут, то там автор (или авторы) оставляет знаки для вдумчивого зрителя (читателя), и потому вдумчивый зритель не только не скучает, но и поглядывает на остальную публику свысока.

 То, что происходит на сцене, ему уже ясно. Он знает: самое интересное – за кулисами.

 Туда мы и пойдём, если выдастся случай.

Ни слова о Жомини^{91}

В каждом городе, в каждом селе, в каждой школе следует установить памятники Дмитрию Ивановичу Менделееву, если средства позволяют – в полный рост из бронзы, если нет, то хотя бы гипсовый бюст.

Хотелось бы провести исследование, да не среди школьников-студентов, а среди людей, умудренных опытом. Взять и спросить: чем славен Дмитрий Иванович Менделеев?

 Тем, что:

а) боролся со спиритами

б) изобрел сорокоградусную водку

в) открыл Периодический закон

г) летал на воздушном шаре

Думаю, немало найдется людей, проголосующих за пункт "б". Действительно, спириты и воздушные шары – это архаика, но водка актуальна всегда. Хотя многое зависит и от возраста. Вектор жизни за то в ответе, демоны ль Максвелла, но интересы меняются примерно так: "Менделеев, Менделеев и водка, водка и Менделеев, водка". Обратный порядок "Водка, водка и Менделеев, Менделеев и водка, Менделеев" встречается гораздо реже – если встречается вообще.

Итак, правильная водка должна быть сорокоградусной, то есть содержать сорок объемных процентов спирта.

 В начале моего врачебного пути повсеместно для дезинфекции применялся этиловый спирт-ректификат. Знаете, трогать кожных больных – дело такое… специфическое. Перчаток же в те времена (1979 год) не было, во всяком случае не было в достаточном количестве, а те что были – ужасные, вареной резины, – не позволяли осуществлять пальпацию на должном, то есть высоком уровне. Вот и приходилось протирать руки спиртом. Но иногда обходились опытным взглядом. Почти всегда.

 На каждого принятого живого больного полагалось 0.8 граммов спирта. Учитывая удельный вес вещества, выходил ровно миллилитр. Норма приема врача‑дерматолога – сорок человек, то есть сорок миллилитров чистого спирта. В день. Это количество соответствует ста граммам классической сорокоградусной водки. А сто граммов водки – классическая фронтовая доза. Любопытное совпадение, не так ли?

 Успокою тех, кто беспокоится о здоровье врача, а пуще о своем. Последнее время вместо спирта появились салфеточки, пропитанные душистым антисептиком. Очень удобно вытирать руки. Но большинство городских поликлиник столкнулись с тем, что вакантные ставки есть, а желающих работать с салфеточками нет. В сельской местности совсем худо. Если прежде можно было предложить терапевту подучиться на дерматолога, офтальмолога или ЛОР-врача, то теперь такое не проходит: участковый терапевт худо-бедно зарабатывает пятнадцать тысяч рублей в месяц, а специалист, офтальмолог или ухогорлонос – целых четыре. А иногда не целых, а три семьсот пятьдесят. Потому выпускники медакадемии порой и диплом не забирают, а сразу идут куда-нибудь подальше. Кстати, я отнюдь не считаю, что государство низко ценит труд врачей. Совсем нет. Государство низко ценит здоровье народа, но раз народ с этим мирится, что ж… Так тому и быть.