Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 62)
И я верю. Честно. Образ некомпетентных и неумелых работников хоть спецслужб, хоть райотдела милиции есть преимущественно штамп, и, как всякий штамп, жизни соответствует далеко не всегда. Некомпетентные личности, конечно, встречаются, но в райотделе милиции их не больше, чем в районной поликлинике. И куда исчезло золото партии, и кто стоит за смертью депутата Игрек, и посекундное развитие событий при террористическом акте – всё известно если не всегда, то часто. Просто прислуге знать подробности не обязательно и даже вредно. В России восемнадцатого-девятнадцатого веков благородные семейства в щекотливых ситуациях переходили на французский язык, чтобы слуги не были посвящены в детали различных происшествий, о которых им лучше оставаться в неведении: что сын выписал фальшивый вексель, дочь вытравливает плод, барин заразился сифилисом, а у барыни вдруг объявился премилый племянник… Сейчас немного иные приемы, но суть та же – прислуга должна прислуживать, а в хозяйские дела не вникать. "Новости для прислуги" – успешная замена французского языка: прислугу ошеломляют новостным потоком настолько мощным, что на ногах не устоишь. Окатят, как из водяной пушки: Аня Сюсина рассталась с Саней Усиным, у которого ребенок от Мани Люсиной, недавно подружившейся с Таней Гусиной, из цирка убежал озабоченный шимпанзе, в подмосковных лесах видели самураев, скрывающихся со времен Халхин-Гола, сегодня будут испытывать морозильную машину Нафферта, и потому учащихся начальных классов следует оставить дома – и так двадцать четыре часа в сутки (совпадения имен и событий носят исключительно случайный характер). Вроде бы и новости, но понять из них, что делать завтра, а чего, наоборот, лучше не делать, очень сложно.
Практически исчез судебный репортаж, как жанр, когда репортеры многих газет доносили до читателей всё, что открывалось на судебном слушании. Сейчас если и скажут о процессе, то скороговоркой. Темп жизни иной? Для кого как. Все-таки лучше прочитать одну книгу, чем просмотреть сто обложек.
И вот читаешь про утерянного голубя Ноя, а где-то рядом решают вопросы войны и мира, жизни и смерти. Или нет? Или разговор идет о растрате, сифилисе и вытравленном плоде?
Уж лучше вернусь к биатлону.
Мыслепреступность{87}
В декабре я узнал, что в одной вполне бумажной газете опубликовали мой рассказ (без спросу и без гонорара, но с фамилией), а в другой вполне бумажной книге главу целиком составили опять же из моего рассказа, правда, предварив её, главу, словами "по материалам такого-то". В декабре! А если взять другие месяцы… И ведь это бумажные издания, которые можно потрогать и, в принципе, схватить. Что делать в подобной ситуации? Судиться? Хлопотно, затратно, газета так и вовсе заграничная (украинская), а смысл? Много с них не возьмешь, а мало – нет расчёта, лучше это время потратить на написание чего-нибудь нового. Я подумал, и решил – пока – отнести это по статье "реклама". Пусть. Хотя, конечно, досадно. Могли б и спросить, вполне вероятно, что я б не отказал. Или отказал б. Книга-то из тех, что продают в каждом магазине, явно прибыльная. Но что подходит одному, совсем не обязательно годится для другого, и уж тем более для всех.
Я – в который раз – хочу поговорить о книжном пиратстве.
Ну сколько, сколько можно об одном и том же, слышу я стон Читателя.
А всю жизнь. С момента появления второй сигнальной системы люди только и говорят "о бабах, об выпить рюмку водки и об дать кому-нибудь в морду". Ничего, пока не надоело.
Книжное пиратство – термин довольно расплывчатый, и потому больше сбивает с толку, нежели позволяет обсуждать проблему. Но так уж сложилось. Возьмем конкретную ситуацию: копирование литературного произведения без разрешения правообладателя. Наносит ли какой-нибудь ущерб правообладателю простое нажатие клавиши F5? Разумеется, нет. Ущерб наносит не сам факт копирования книги, а то, что её будут читать безвыгодно для правообладателя. Если же читать не будут, то нет и упущенной выгоды.
Но что такое чтение? Это не шевеление губами, не движение пальцем по строчкам, даже не разглядывание букв. Чтение – это мыслительный процесс. Следовательно, чтение с нарушением закона – это мыслепреступление, thoughtcrime. А держатели и абоненты нелегальных электронных библиотек – мыслепреступники. Если рассматривать происходящее с этой позиции, то картина меняется кардинально: борьба с нелегальным копированием есть борьба с нелегальным мышлением. Во главу ставится не извлечение прибыли, а контроль над мышлением (в конечном итоге контроль мышления тоже имеет экономическое значение, власть рождает богатство, но это в конечном…). Под запрещение свободы чтения подводится экономическое обоснование, но на самом деле это лишь маскировка, осознанная или нет. Проблему маскирует ещё и то, что подавляющее большинство текстов никакой опасности для господствующей системы не представляет, скорее, напротив, чтение фэнтезюшек и гламурных детективов есть наилучшее времяпрепровождение обывателя с точки зрения охраны покоя и стабильности власти. Потому, собственно, борьба с нелегальным копированием и ведется столь вяло и безынициативно. Все эти атаки на серверы и прочие попытки пресечь отдают дилетантством. Мы регулярно видим, как действуют, когда кто-то действительно мешает всерьёз: включите радио, быть может, именно сейчас там говорят, что "по мнению правоохранительных органов, причиной покушения на Икс стала его профессиональная деятельность".
Итак, речь идет о мыслепреступлениях. Следовательно, нужно зафиксировать наличие таковых в Уголовном Кодексе, ввести соответствующую статью или комплекс статей, и уж потом применять параграфы по всей строгости с учётом искреннего раскаяния и помощи следствию.
Этому мешает традиция считать себя свободным миром. Как же, борьба с мыслепреступностью – это из Оруэлла, это признак тоталитаризма, а мы – демократия от пятачка до кончика хвостика (под "мы" я подразумеваю западную культуру целиком, а не только примкнувшую к ней Россию). Вот и получается нелепица: идёт борьба за соблюдение авторских прав, гремят громы, летают молнии, а в результате – максимум! – пострадает очередной чижик, и только.
Какой выход? Ну, откуда мне знать? Не вижу я выхода.
То есть вижу, целых два, но, боюсь, оба малоприемлемы. Первый – плюнуть на торренты/библиотеки и наслаждаться свободой, считая недополученную прибыль налогом, платой за свободомыслие общества. Второй – плюнуть на свободу и закрутить гайки.
Но выберут что-нибудь третье: и гайки закрутят, и прибыли не получат…
Пустые картриджи{88}
За всё приходится платить. За право жить в провинции ещё и тем, что телевизионная реклама здесь длится дольше, нежели в столицах. Уж почему так выходит, не знаю, но смотришь старый, знакомый до последнего кадра фильм и отмечаешь: вернулись с рекламы, а Анка-Пулеметчица интеллигенцию уже постреляла. Конечно, той вольности, что была лет пять назад, нет: помню, президент в 2004 году говорит что-то важное, а бегущая строка предлагает посетить массажный салон (именно тогда только я понял, что прошлое может и не вернуться). Сейчас бегущая строка исчезла, на святое никто не замахивается, но региональная реклама всё ж пошаливает. Хотя как знать, быть может, во мне говорит подозрительность провинциала, который боится, что его постоянно обманывают, а на самом деле и в Москве реклама правит и бал, и атаку каппелевцев.
Фильмы я стараюсь по телевизору не смотреть, благо есть альтернатива, но спортивные состязания в прямом эфире поглядываю. Вот и на днях хотел посмаковать биатлонную гонку, а мне в лицо сначала рекламу столичную, потом рекламу региональную… Приходилось терпеть: в промежутках, с середины комментаторской фразы, что-нибудь, да покажут.
Я маялся, грозился уехать в Германию (пугал немцев), выпил восемь чашечек чая (по одной на рекламную паузу) – не помогало. Нет, я, конечно, знаю: главная цель телевидения, даже если оно называет себя государственным, приносить прибыль (и совсем не обязательно государству), но все ж стоит соблюдать пропорцию. И почему-то футбол по живому не режут, а биатлон – всегда пожалуйста. Явная дискриминация.
Одна из рекламных вставок цепляла, и я пригляделся:
"Организация закупает пустые картриджи лазерных принтеров".
Потом, когда гонка давно закончилась (давно – три дня назад), и я гулял с Афочкой по слегка заснеженному пустырю, реклама продолжала стоять перед глазами. Добились своего, вколотили в сознание. Я не собирался продавать пустые картриджи этой организации. У меня их просто нет. Я собирался купить полный, и вот реклама меня смутила.
Принтером я пользуюсь постоянно, но умеренно. Например, этот текст распечатаю: править мне больше нравится на бумаге. Иногда статью на биатлонную тему (или какую другую) овеществлю – для жены, она с экрана читать не хочет. Редко – книгу, поскольку тут требуется умение переплётчика, которого я напрочь лишён. В общем, картриджа моему HP 1020 на двенадцать месяцев хватает с избытком. И сейчас, перед Новым годом, я собирался купить новый картридж. Конечно, можно перезаправить и старый (он тоже новый, в смысле – используется впервые), говорят, делают мастера отлично, качество превосходное, но я частенько держал в руках грязненькие документы с чёрными полосами и прочими прелестями экономии, зачем оно мне?