Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 3)
Никакой рекламы. Ни одного проплаченного слова. Ни одного размалеванного щита, ни одного клипа в эфире...
Народ, ясное дело, неделю новость про компьютер Икс не воспринимает. Потому что не знает.
А потом наступит Время Слухов. Когда тихо, на ушко, начнут говорить: "А вот певица Сашенька ушла в игру "Примадонна" - и пятый день её с собаками по всей Москве ищут. Одежда есть, вплоть до интимнейших деталей, а Сашеньки нет". "Подумаешь, певица! Главком Подземельных войск подал в отставку вместе с дивизиями "СмертьТаксы" и "СмертьТерьеры".
"А вы слышали? В ЦУПЕ - и у нас, и в Штатах - все спасают Одиссею 2011 года с помощью компьютера Икс".
Вот тут-то бум покупок и начнется. Только продадут Иксы не каждому...
СУБД для заговорщика{5}
У меня хранятся миллионы шахматных партий. Шахматист-теоретик середины прошлого века отдал бы за подобное сокровище половину души. А узнав, в каком безукоризненном порядке они хранятся, тут же отдал бы и вторую половину. Действительно, чтобы найти все партии, сыгранные, скажем, в 2008 году вариантом Фрица в защите двух коней игроками-перворазрядниками, мне понадобятся секунды.
В прошлом веке шахматист собирал свою сокровищницу, выковыривая крупинки информации из бюллетеней турниров, из отечественной прессы, из доступной ему неотечественной, а то и просто шел в Центральный шахматный клуб и вручную переписывал тексты партий с хранящихся бланков на каталожные карточки.
Потом добросовестно сортировал карточки, раскладывал по ящичкам, а ящички размещал где-нибудь на антресолях, если таковые имелись. А теперь можно просто купить готовый продукт от всемирно известных поставщиков, а у кого денег нет или настроения - скачать бесплатную SCID. Никаких хлопот.
Имея базу данных и программу для работы с ней, хочешь - твори дебютные монографии для себя любимого, хочешь - изучай соперника по турниру во всех его проявлениях. Наслаждайся процессом. Это может делать каждый, поскольку в современных шахматных базах присутствуют и лучшие гроссмейстеры, и скромные любители от третьего разряда и ниже. А современные турниры таковы, что в принципе поединок гроссмейстера с третьеразрядником не исключен. Гроссмейстер за победу получит всего 1 пункт ЭЛО, но, как говорится, сто старушек - уже сумма...
Шахматные базы для большинства населения - всего лишь забава, приятные пустяки. Но есть и другие базы, которые и не пустяки, и не приятные. За последний год в нашей провинциальной Гвазде открылись филиалы десятков российских банков - преимущественно в силу инерции. Прошлой весной приняли решение, выделили сумму на покупку двушки на первом этаже и переоборудования ее в филиал, не зная, что осень 2008 года прольется холодными дождями. Порой над новоявленным филиалом висит объявление "Скоро откроемся", а уже принято решение об отзыве у банка лицензии. Ну и люди, рассчитывающие на престижную и денежную работу, вдруг остаются у разбитого корыта. И в силу привычки тащат это корыто домой, надеясь хоть как-то утешиться. Кто стул прихватит, кто скрепок канцелярских горсть, а кто и базу данных клиентов почившего в бозе финансового учреждения.
В умелых руках база данных сродни сказкам Шехерезады. Тут и Синдбад-мореход, и Али-Баба, и сорок разбойников. Проницательный ум быстро рассортирует клиентов по рейтингу. Это гроссмейстеры, это крепкие перворазрядники, а те - просто безденежные доны и больше ничего. Безденежным донам терять, понятно, нечего, у них даже цепей нет. Цепи давно отнесли в пункты приема черных и цветных металлов. Зато гроссмейстеры начинают нервничать. Бояться за свой рейтинг. Конечно, любой банковский управляющий будет уверять в наивысшей степени конфиденциальности, надежности и лояльности, гарантированной клиентам, но никакая надежность не бывает крепче человека, её обеспечивающего.
Да только ли банки? Предприимчивый человек извлечет пользу даже из базы данных стоматологической клиники или туберкулезного диспансера. А уж какие возможности предоставляют сведения абортариев...
Однако никаких подвохов рядовой обыватель от банков, абортариев и прочих облегчающих жизнь заведений не ждет, данных не скрывает. Напротив, ночами не спит, очередь стережет, чтобы доложить начальству собственную подноготную. Не так давно оно, начальство, решило, что пора нашему народу полностью оплачивать свое жилье. До этого-де оплачивали процентов восемьдесят, а остальные двадцать вносил какой-то другой народ.
Беднякам обещали субсидию. Для начисления оной нужно отнести в приемный пункт документы обо всех доходах. Пропускная способность приемных пунктов маленькая, вот и выстраиваются в очередь загодя. Хорошо, зима теплая.
Я нисколько не боюсь, что данные эти попадут в руки уголовного элемента, напротив, пусть прочтет, прослезится и перекуется. Но вот если эти данные попадутся политическим...
Шахматные и шашечные гроссмейстеры, изучив по базам данных соперника, строят собственную стратегию, исходя из знания сильных и слабых сторон противника. Порой победа достигается еще до начала партии.
Гроссмейстеры мятежей и революций будут моделировать поведение революционных и не очень масс, исходя из многофакторного анализа жизни населения. Изучат базы данных коммунальщиков и связистов, банкиров и налоговиков. Выберут точки наивысшего напряжения. Заложат заряды политической взрывчатки. И в назначенный час активируют детонаторы.
Лишь всеобщее заблуждение - будто телевидение есть главный инструмент контроля масс - позволяет обществу жить стабильно. Покуда Разины, Пугачевы и Ульяновы стремятся попасть на телеэкран, особо беспокоиться не стоит. Если знание - сила, то потуги их тщетны, ибо какое же в телевидении знание? Но вот когда недоразумение рассеется, пойдет такая игра, что не только фигуры полетят с доски. Что фигуры, пустое. Начнут пропадать игровые доски...
Поиски Хозяина{6}
Рабство как общественный институт - в прошлом: полтора века назад крепостное право упразднено высочайшим повелением. И с тех пор миллионы людей живут с чувством, будто их лишили чего-то важного, может быть - главного.
Вкусив свободы, многие задумались: вдруг опять обманули? Много ль радости в том, что всяк отныне обязан сам искать пропитание? Жизнь, когда величина куска зависит от таланта добыть этот самый кусок (иные таланты - музыкальные, математические и прочие - по другому ведомству), штука беспокойная, изнуряющая, нервная. Другое дело, когда в распоряжении есть имение душ в двести-триста крепостных. Всем хорошо - и барину, и мужику.
Насчет барина разъяснять особо и не нужно. Хочешь, со сворой борзых волка трави, хочешь - ужением пресноводных рыб занимайся, а то и просто - наливочку пей да на девичьи хороводы смотри. Вот оно, счастье. Но и мужики о старом времени вздыхали. Казалось бы, о чем жалеть? Там барщина, на конюшне секут, безвинную Муму в пруду топят. Однако иностранные путешественники восемнадцатого, да и первой половины девятнадцатого века отмечали: холоп Ванька живет куда сытнее свободного Жана или Джона, да и выглядит благодушнее. Конечно, следует помнить, что путешествующих иностранцев возили преимущественно в образцово-показательные крепостные хозяйства, но ведь и отечественные обличители крепостничества, распекая существовавший строй, упирали на несвободное состояние личности, а не на голод.
У кого что болит... Совестливым российским дворянам главнейшим из всех благ виделась свобода, ее они хотели не только для себя, но и для всего народа. Мужику же больше всего хотелось достатка, для начала - его первой ступени, сытости. Возможность выбирать и быть избранным в государственную думу или в кресло губернатора мужика волновали гораздо меньше, нежели курица в чугунке, и если уж выбирать, то лучше выбирать курицу, а не губернатора: из губернатора щей не сваришь.
Курица - птица глупая, сама по себе в чугунок не прыгает. Чтобы её вырастить, нужно трудиться, это само собой. Но нужен и порядок. А порядок ещё капризнее курицы: чуть недоглядишь, и его, порядка, след простыл. Самому за порядком смотреть и хлопотно, и, зачастую, бесполезно: ладно, на своем огороде я гусениц пособираю, но если соседский в небрежении, они ж снова наползут. Нужна сила внешняя, такая, чтобы сосед по струночке ходил. Пусть и я заодно с ним. Значит, без хозяина - никак.
А что посекут на конюшне, так если за дело, отчего б и не посечь. В конце концов, предоставь современному человеку выбор: за сказанное поперек барина слово плюху получить или десять лет лагерей, неизвестно, что современный человек выберет. Полтора же века назад народ на плюхи да розги смотрел проще, предпочитая плюху не только Сибири, но даже задушевно-нравоучительному разговору барина о том, что, мол, красть грешно, у барина крадешь - у себя крадешь и т.п.