Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 5)
Наполеон как-то сказал, что главное – ввязаться в битву, а там видно будет. Тут он либо дезинформировал вероятного противника, либо чистосердечно заблуждался. Битва без плана, без прогноза, без всесторонней оценки своих возможностей и возможностей соперника – штука крайне рискованная. Нет чтобы сесть за стол и написать, если не роман, то повесть "Я жгу Москву" и отдать на суд читателей. Ещё лучше – объявить всеимперский конкурс беллетристов на тему "Вторжение в Россию" с широчайшим обсуждением. Европейские романисты прониклись бы духом, описали бы холод и голод на тысячеверстных пространствах, партизанские вылазки, Березину, глядишь, остались бы французы дома. Сколько бы денег сэкономили! Право, нет ничего практичнее хорошего фантастического романа.
История не знает сослагательного наклонения. А литература только им и существует. Но Наполеон оказался слишком нетерпелив для писательского труда, и потому вышло, что вышло.
Слова Белинского о том, что самый почетный мундир есть фрак литератора – не запальчивое преувеличение. Конечно, есть писатели и писатели. У одних все моделирование не будущего – настоящего едва достигает планки кружка "умелые руки", у других, случается, и не достигает. Что ж, на сто разных писателей приходится пять хороших, а на сто хороших – пять отличных. Не велика ли плата?
Думаю, нет. Литература окупила себя раз и навсегда уже тем, что не допустила третью мировую войну, показав каждому, что такое ядерная битва – без компьютерной помощи, одной лишь силой воображения. Роман Невила Шюта "На берегу" стоит договора ОСВ. Вернее, он и есть договор, заключённый с самим собою каждым, прочитавшим роман или посмотревшим экранизацию. Сейчас и книги не помнят, и фильм подзабыли, но дело сделано: общество получило напряженный иммунитет к ядерной войне. Со второй же мировой дело обстояло иначе. Романы тридцатых годов о новой войне были откровенной халтурой, сочинением с заранее предписанным сюжетом, "взвейся да развейся", и потому 22 июня многие не представляли, как оно обернется. Настроение царило бодрое, даже "ура" кричали.
Но мир – это не только война. Семь миллиардов человек идут по канату над пропастью. Назад не повернешь, на месте стоять тоже не след, и потому очень важен прогноз, что там, впереди – дождь, порывы ветра или налипание мокрого снега на провода. Моделирование, бесспорно, не есть привилегия литературы. Конструкторы и генштабисты, генетики и мелиораторы тоже стараются представить, что выйдет из поворота рек, включения в картошку мясного гена или новой военной доктрины. Но результаты подобного моделирования зачастую неизвестны никому, кроме узкого круга профессионалов, а то и вовсе засекречиваются из соображений коммерческой или даже государственной безопасности. Не то дело - писатель. Публичность – непременный атрибут его работы, чем больше людей о ней узнают, тем лучше. Писатель без читателя, что свеча без мотора. Искру дает. А толку ноль.
Наука зачастую дает прогноз погоды на вчера. Вчерашний день помнят и знают, и потому выходит ясно и понятно. Фантастика – если она действительно фантастика – оперирует понятиями непривычными, и потому иногда кажется, что пишут о полном вздоре, ереси, например, о Плоском Мире. Но ведь и система Коперника казалась ересью.
И если вдруг попадается книга о человеке-невидимке, планете обезьян или о Новом Исходе, иногда стоит эту книгу хотя бы полистать. Вдруг всё это – о нас?
Дорога ВАДА{9}
Немало крови попортило Всемирное Антидопинговое Агентство (ВАДА, WADA) российским болельщикам в эту зиму и весну. Спортсменов – наших спортсменов! – обвиняют в применении допинга и врозь, и попарно и даже троих сразу. Неприятно, обидно, хочется наказать гонца, доставившего плохие вести, разбить зеркало, в котором отражается невесть что. Кривое оно, зеркало! В жизни мы много лучше! Все это происки врагов, ну, а цитадель неприятельских сил, естественно, ВАДА и есть. Хотя трезвые головы советуют не спешить и проверить, зеркало криво или физиономия. ВАДА – дело серьёзное. Оно (кофе – он, а ВАДА – оно) вроде чрезвычайной комиссии. Если Чека защищает революцию от всяческих противников, то ВАДА защищает спорт от допинга. Службу ВАДА исполняет усердно, сгоняя допинг-потребителей с широкой олимпийской дороги на обочину, в лопухи. Для этого у антидопингового агентства есть и железная метла, и ежовые рукавицы, да много чего есть.
Когда наших биатлонистов в черную февральскую пятницу обвинили в том, что в начале декабря у спортсменов в крови присутствовали следы допинга, искусственного эритропоэтина (гормона, стимулирующего кроветворение), я ужасно огорчился и начал искать в Интернете правила игры. Слишком уж удачно для соперников сложилось: получалось, что весь сезон наши соревновались напрасно. Скажи ВАДА о допинге сразу, то уже на второй этап Кубка Мира выставили б других атлетов, и те зарабатывали бы личные и командные очки, медали и кубки. Но когда результат оглашен во время прибытия спортсменов на чемпионат мира, невольно возникают сомнения: вдруг данные придержали для того, чтобы выложить их в нужный кому-то момент?
Я и захотел узнать, существуют ли четкие, оговоренные сроки проведения анализов взятых проб. И узнал много любопытного: оказывается, в работе ВАДА много тайн великих есть не только для рядового болельщика, но и для спортсменов, для тренеров сборной и для самого Союза Биатлонистов России. И по сей день российские специалисты, члены антидопинговой комиссии всё ещё не получили от лаборатории ВАДА ответы, без которых решить, насколько научно обосновано обвинение в применении допинга, невозможно. Прислали три тысячи страниц, а важнейших-то и нет. Могут ответить, могут не ответить. У них-де зря не обвиняют…
Большинство болельщиков ценят честную игру. Состязания должны проводить по правилам, одинаковым для всех. Если срезал путь, значит, срезал, результаты не засчитываются. Если принял допинг, что ж, бачили очи, що куповали. Просто существуют опасения, что борьба с допингом превращается в охоту на ведьм, становится инструментом интриг, внеспортивной борьбы, политиканства. И возвеличивания роли борцов. Опыт Чека показывает, что если над обывателями вводится надзор, то надзирателей нужно контролировать вдесятеро жестче, иначе лекарство выйдет хуже болезни.
На днях пришла еще одна новость: у шести участников летней Олимпиады 2008 в пробах крови обнаружили все тот же рекомбинантный эритропоэтин! Однако! Современная криотехника позволяет сохранять биологические материалы очень долго. Не исключено, что появятся сенсационные данные о допинг-пробах с олимпиад былых времен – с перераспределением наград и прочими оргвыводами, что здорово напоминает "1984". Переписывание истории по требованию лаборатории. И потому радоваться спортивным победам не след: посмотрим, что скажет ВАДА лет через восемь.
Ладно, оставим юристам юристово, и потребуем фантастам фантастово. Если посмотреть на происходящее с точки зрения беллетриста, поискать альтернативный смысл происходящего, то всё предстает в совершенно ином виде. Допустим, некие Тайный Силы решили заполучить элитный генофонд вида Homo Sapiens. Для чего – создания идеальных солдат, улучшения нордической расы, спасения вымирающих марсиан или просто в коммерческо-медицинских целях – не так уж и важно. Важно, как это делается. Не вызывая подозрений, в повелительном наклонении и за чужой счет.
Сегодня победители и призеры чемпионатов мира и олимпийских игр в обязательном порядке сдают кровь на анализы. Более того, любой спортсмен – член сборной по олимпийскому виду спорта обязан представлять график перемещения по миру на месяцы вперед, чтобы эмиссары ВАДА могли в любой момент взять у него контрольную пробу. А в крови присутствуют форменные элементы, несущие полные наборы генов. То есть определенные структуры получают в свое распоряжение генетический материал, стоимость которого трудно переоценить. Здесь начинается самое интересное.
Но это уж вы сами. Можете авантюрную повесть измыслить, можете – натуральный хрюллер (триллер плюс хоррор в духе "Трех поросят"), а будет желание, так и добрый роман о спасении Братьев По Разуму.
Включайте воображение!
Мир без нефти{10}
Автомобильные салоны мне представляются сиротскими приютами. Машины, как дети, ждут, когда же придут, наконец, потерянные мама и папа, - придут и заберут домой, а в больших глазах – тоска и печаль.
Впрочем, это, наверное, и потому, что знаю: у автомобилей выпуска 2009 года реальные шансы скончаться не от износа или аварии – от голода. Потому их и жалко.
Что нефти осталось на двадцать, тридцать или пятьдесят лет, писали не раз. Но с этой мысли как-то быстренько перескакиваешь на другие. Зачем думать, страдать заранее, если изменить-то ничего нельзя. Так стараются избегать мыслей о смерти, своей или близких. Вдруг болезнь крови? А кровь сегодняшнего общества – это нефть. Иссякнет, что тогда? Правда, есть ещё газ, но ведь и газ кончится скорее рано, чем поздно.