Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 6)
Кончится и кончится, человечество в своем развитии справится и не с такой проблемой, считают цивилизаторы. Справится, куда ж денется. Вопрос в том, какой ценой.
Большие надежды возлагают на управляемую термоядерную реакцию, ископаемый водород или ещё какой-нибудь удобный источник Силы. Наука-де не подкачает и в нужный миг преподнесет на блюдечке неиссякаемый фонтан энергии. Но наука – это не голливудская кавалерия, которая просто обязана появиться в нужный момент и выправить ситуацию. Наука способна опоздать, свернуть не в ту сторону, просто сказать "ну, не шмогла".
Представить мир без нефти, смоделировать ближайшее будущее во всех подробностях не только любопытно, но и необходимо. Нынешнее поколение будет жить в безбензиновом обществе. Те, кто подготовится заранее, получат преимущество, хотя бы психологическое. Собственно, если нефть кончится через тридцать лет, то для незолотого миллиарда нехватка станет реальной проблемой много раньше. Да и миллиард быстренько расслоится на золотой и позолоченный. Позолота сотрется, останется то, что останется. В дореволюционной России бытовала поговорка: "Голодать будем, а вывезем". Правда, голодали одни, а вывозили на продажу зерно в Германию другие. Вряд ли с нефтью будет иначе.
Впрочем, очередное расслоение общество на тварей дрожащих и право имеющих видится мне спокойным. Не думаю, что грядут столкновения у заправочных станций в духе Безумного Макса, скорее, наоборот: градус общественной ажитации довольно быстро понизится (если вообще градус способен понижаться). Нефть и без того казенный ресурс, когда ж её станет мало, углеводородное топливо станет исключительной привилегией власти. Армия и полиция станут разъезжать на бронетранспортерах – редко и экономно, потенциальные же смутьяны пересядут на велосипеды, а то и пешими прогулками обойдутся. А они, прогулки, успокаивают и вразумляют, как доказали перипатетики. Польза.
Промышленность вернется к паровому двигателю. Уголь – ресурс невозобновляемый. Но есть деревья, сахарный тростник, зерновые культуры, наконец, грибы. Именно они станут движущей силой цивилизации. Особенно заманчивым выглядит южноамериканский вариант, когда из зерна получают спирт, а уж имея полный бак этанола, можно ехать, куда душе угодно – хоть на службу, хоть на дачу. Подумав, можно и вовсе никуда не ехать. Ещё польза.
Спирт спиртом, а пар надежнее. Мы не Бразилия, у нас, как известно, то дождика нет, то дождика слишком много. Надеяться на громадные урожаи, позволяющие и сытым быть, и при топливе, не стоит – особенно при резком падении уровня механизации внутреннего сгорания. Автомобилестроение сориентируется не на спирт, а на пар, что вернет профессии "шофер" первоначальный смысл. Если случится передышка, поток нефтедолларов вновь сделает бюджет прибыльным, неплохо бы направить толику (я понимаю, яхты – это святое, но всё-таки, всё-таки) на разработку паровых двигателей двадцать первого века – с использованием космических технологий и управляемых микропроцессорами. Двигателями можно оснастить и городские таксомоторы, и караванные грузовики. Да хоть те же яхты. Так в лидеры нового моторостроения и выйдем. Пусть мощность грузовика будет не двести пятьдесят, а двадцать пять лошадиных сил, это все равно хватит, чтобы возить многотонный груз со скоростью сорок километров в час (сегодня бумажное письмо из Москвы в Гвазду доходит за неделю, скорость доставки – три километра в час). Меньше автомобилей – меньше пробок, опять хорошо. Трамваи дадут пищу юмористам, извозчики – лирикам.
Придется возобновить рельсофикацию всего мира, а то давненько не строят железные дороги. Они, дороги, развивают такие черты характера, как точность, исполнительность и обязательность, что опять же пойдет на пользу.
В отпуск на Таити не очень-то и захочется: пароходы ходят медленно, дирижабли кусаются. И перевезти партию подтяжек или носков из Тайваня в Патагонию окажется не столь и выгодным предприятием. Глобализация отступит на пару шагов.
А потом…
Потом – туман. Ведь экономика и мораль двуедины, и если экономика влияет на мораль, то ведь и обратная связь тоже существует. Вдруг, выйдя на минуту из утомительной суеты прогресса, человечество решит, что спешить некуда? Что любую вещь нужно использовать столько, сколько она может прослужить, не выбрасывая лишь потому, что изменилась мода? Что на пикник прекрасно довезет не трехсотсильное чудище, а обыкновенная Савраска?
Потерять нефть не так и страшно. Особенно если дружно, миром, ни вашим, ни нашим.
Большее потеряли, и – ничего.
Флот в колыбели{11}
Конструировать мир с иной геологией, физикой или ботаникой – дело не совсем бесполезное. Во-первых, гимнастика ума делает мышление гибким. Есть надежда, что мозг, закалённый в фантастических баталиях, не спасует и перед реальной проблемой. В старых самоучителях иностранных языков встречались самые необычные выражения: "Моя крылатая кошка ловит розовых слонов на дне алмазного стакана". Именно благодаря причудливости слова и обороты запоминались быстрее, нежели банальное "Зыс из зе тэйбл". Так, во всяком случае, считали авторы самоучителей. Во-вторых, представляя общество (отдельного человека, хитроумный аппарат, новый сорт стали и проч.) в невероятных обстоятельствах, мы начинаем лучше понимать его возможности в обстоятельствах вероятных. Ну, и, наконец, третье: то, что утром кажется сказкой, к вечеру может обернуться былью.
Существующий мир является данностью очевидной и единственно возможной, потому он, собственно, и существующий. Но в древние века Землю считали плоской, окруженной небесной твердью, и скажи, что можно обойтись без тверди – не поверили б, надсмеялись над глупостью невежи. А сейчас ничего, сейчас уже твердь представляется диким порождением дикого ума.
Но сегодняшний мир через каких-нибудь пятьсот лет (а то и через пятьдесят) способен вновь превратиться в лепёшку, накрытую хрустальной салатницей – по крайней мере, превратиться в человеческом сознании. Люди и в вере-то нестойки, а уж в науке и подавно. Большинство принимает науку на веру. И если однажды из телевизора скажут, что мы живем на внутренней поверхности полой планеты, то в считанные дни резвые энтузиасты представят свеженаписанные школьные учебники по соответствующим дисциплинам, излагающие новую концепцию мироустройства. В конце концов, не все ж только историю переписывать.и
Глядя на карту, трудно поверить, что Воронеж – колыбель русского флота. До ближайшего моря неблизко. Однако ж факт: именно здесь Петр Великий строил Азовскую флотилию. Уже потом флот разросся до размеров, приличествующих мировой державе, а тогда каждому кораблю рады были.
Но давайте представим, что флот так и остался в колыбели – маленькой и тесной. Причину назову простую: на планете нет океанов, да и морей больших нет. Не спрашивайте, куда делись океаны, и я не спрошу, откуда они взялись. Данность.
Самое крупное море – меньше Азовского, самая крупная река – не шире Клязьмы. Судоходных рек пренебрежительно мало, типичны небольшие речушки протяженностью верст в пятьдесят, впадающие в крохотные озера или вовсе уходящие под землю. Зато их, речушек и озер, изрядно. Итак, мир без океанов и крупных морей, но зверюшкам-цветочкам влаги хватает. Не Дюна. Там, где в нашем мире плещутся моря и океаны, раскинулись степи, есть и леса, и горы, и пустыни, но больше всего болот, громадных, тысячеверстных, бездонных. С них, с болот и поднимаются водные пары в атмосферу, собираясь в тучи и проливаясь дождем на нивы и пажити.
Нет океанов – нет и мореплавания. Есть лодки, озерные кораблики – для ловли рыбы или перевозки сена с северного берега озера на южный. В торговле роль речного и озерного флота мизерна, путь из варяг в греки пеший. Военное значение флота столь же ничтожно, никаких крейсеров, эсминцев, не говоря уж о линкорах.
Все великие географические открытия совершаются сухопутно. Или не совершаются вовсе. Колумб не пересек тысячи миль атлантических болот, населенных гадами, пиявицами и гнусом, он даже и не думал об этом. Путь в Новый Свет лежит через Берингову Топь, и то лишь в студеную зиму. Австралия, Океания и прочие Антарктиды остаются неразгаданными вплоть до появления трансмировых дирижаблей или даже искусственного спутника Земли.
Англия еще более изолирована от мира, войск через Аглицкую Трясину на континент не посылает, а где нет Англии, там нет и мировой войны. В Индию по скверной дороге ходят караваны компании "Афанасий Никитин и сыновья", англичанам же путь заказан. Аляску продавать некому за отсутствием покупателей, российские же фактории страшно далеки от столицы, и потому эскимосы предоставлены сами себе, а уж в Центральной Америке и в двадцать первом веке обходятся без колеса и приносят человеческие жертвы на вершинах своих ступенчатых пирамид.
Цивилизация распространяется по железнодорожной колее, а это приводит к совсем иной системе колоний, нежели той, что существует на планете океанов. Никто конкурентам свой рельсовый путь за здорово живешь не отдаст, потому они, колонии, словно бусины, нанизанные на нитку. Достаточно нитку, сиречь железную дорогу, перерезать, и колониальное ожерелье рассыпается. Вследствие этого импортно-экспортные конторы в экономике играют меньшую роль, чем ныне. Выгоднее произвести, чем привезти.