Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 200)
Последних – в меру, чтобы не сразу лучевая болезнь проявилась, а через месяц, через два. Или подбрасывал бы на пути монгольского войска те же украшения, цепляя их на идолов. Или на тела павших бойцов. В общем, нашёл бы способ переправить их агрессору. Батый, Субедей, Мунке и другие польстились бы на роскошь и красоту, получили бы по четыре-пять сотен бэр, заболели, и тем бы поход сорвался. Украшения перешли бы к другим, к третьим – и войско оказалось бы без командиров. Пошла бы у монголов пря, кто главнее, и стало бы им не до походов. А хоть бы и вышли они в поход, ведомые больными полководцами, далеко бы не ушли.
Заключаю: настоящее чудо-оружие оружием не выглядит и противником в качестве оружия не воспринимается. Но дело своё делает отменно.
Бледнолицые завоевали Новый Свет. Индейцев с помощью стали и огня частью истребили, а частью вытеснили на бросовые земли. Но индейские вожди сумели отомстить. Они начали свою битву, которая длится по сей день. Их чудо-оружие уничтожило сотни миллионов бледнолицых, и список пополняется ежедневно. Табакокурение! Сегодня от этого оружия погибает пять миллионов человек ежегодно. Хотя на каждой пачке теперь крупно и разборчиво пишут "Курение убивает", число жертв только растёт. Вот оно, идеальное чудо-оружие в действии!
Стоит оглянуться: а вдруг враги из прошлого, настоящего или будущего косят нас каким-нибудь чудо-оружием, о котором мы не знаем и не догадываемся? Да вот хоть стремление всё перевести в цифру – и лицо, и одежду, и душу, и мысли? Вспомните, ведь прежде перемножить восемьсот тридцать шесть на четыреста двадцать три в уме занимало времени меньше, нежели сегодня совершить это действие на калькуляторе: пока наберёшь, пока прочитаешь…
Писать без спел-чекера – одна мука, а с ним – другая. Хранение данных в цифре тоже чревато осложнениями: потерянную бумажную рукопись романа Чернышевского удалось отыскать, а будь рукопись цифровой, на флешке размером с ноготь? Упала бы флешка в грязь, кто-нибудь на неё бы наступил – и всё, Володя Ульянов вместо "Что делать" читает "Таинственный остров", и мы живём в совсем другом мире.
Или электрификация всей страны: трудно представить себе жизнь без оной, а вдруг она, электрификация, на самом деле ведёт к тому, что?..
Гимн усталому караулу{333}
Всю весну семнадцатого года Россия радовалась. Свобода! Царь отрёкся от престола, стал заурядным гражданином Романовым, и потому следовало ждать прогресса и процветания, которые, по слухам, уже стояли на пороге.
Почему и как именно падение монархии открывает путь ко всеобщему благу, толком не знал никто. Исторические примеры, скорее, сулили обратное: вслед за отсечением головы Людовика Шестнадцатого вместо процветания пришли террор и голод. Но то Франция, у нас же всё будет иначе.
Незнакомые люди обнимались и радовались: наконец-то! дождались! пришла желанная пора свободы, равенства и братства! То, что после объятий порой исчезали часы, кошельки и прочие нужные предметы, огорчало, но что значит пропажа часов по сравнению с революцией! Радовались гимназисты: теперь, верно, отменят экзамены, поскольку экзамены ограничивают свободу и не способствуют равенству.
Радовались учителя, особенно учителя сельские: новое правительство, конечно же, увеличит им жалование раза в два. Или даже больше.
Радовались юристы: примут новые законы, отменят старые, и все сделки, все гражданские и уголовные дела придётся пересматривать заново, что повысит и значение, и благосостояние законников всех уровней.
Радовались писатели и журналисты: вот теперь, когда цензура окончательно уйдёт в небытие, они смогут работать вольно, не оглядываясь на тюрьму, а раскрепощённый народ будет расхватывать написанное прямо из-под пера.
Радовались врачи, хотя спроси их: чему, господа, радуетесь? - вряд ли бы ответили. Разве что за коллегу, Шингарёва Андрея Ивановича, который вдруг стал министром земледелия (sic!).
Обычным времяпрепровождением весны семнадцатого было посещение митингов, более того – активное участие в них. Хорошие ораторы были нарасхват, на хороших ораторов ходили как на трагиков, оперных кумиров или чемпионов по французской борьбе. Но митингов много, на всех первостатейных ораторов не хватало, и выступали ораторы второй статьи, а то и просто доморощенные: гимназисты, студенты, помощники присяжных поверенных.
Страсть к митингам оказалась сродни страсти к водке, сами митинги отчасти заменяли нехватку последней, приводя участников в состояние восторженности: как же, ухватили историю за косу, теперь ей от нас не отвертеться.
Митинги обычно завершались принятием какой-нибудь резолюции: чтобы хлеба вволю, чтобы цены не росли, чтобы экзамены отменили, а были резолюции и совсем причудливые: разрешить гимназистам курить в присутствии преподавателей и жениться. Каким образом резолюции воплотятся в жизнь, не думали. Как-нибудь, то ли через Всемирный Разум, то ли через Всероссийское Учредительное Собрание. На последнее возлагали не надежды – уверенность. Почему-то думали, что Учредительное Собрание разом переменит жизнь и державы в целом, и каждого гражданина в отдельности, так что никто не останется обиженным.
Правда, ликование всеобщим всё-таки не было.
Крестьяне примеривались к помещичьей земле, но радоваться не торопились: сначала нужно землю получить, вспахать, засеять, урожай вырастить, убрать, засыпать в амбар, и только затем радоваться. Рабочие тоже радоваться не спешили: цены на продукты росли много быстрее, чем в царское время, а есть хотелось по-прежнему. И солдаты отчего-то не торопились на фронт радостно выполнять долг перед союзниками: с какой, собственно, стати они должны английской короне и французскому парламенту?
Но крестьяне, рабочие, солдаты – это несознательная масса, и люди передовые тянули эту массу в аудитории, на площади, в театры и цирки, где и слушали, и произносили речи, и принимали решительные резолюции. Щёки розовели, груди вздымалась, сердца бились в унисон. Жизнь казалась одним упоительным мгновением.
Ах, если бы май никогда не кончался, если бы весна революции длилась вечно!
Но так не бывает. Прошло лето, наступила осень. Сначала сентябрь, а потом и октябрь. И оказалось, что коса истории совсем не девичья и что хвататься за неё не следовало ни в коем случае. Юристы, гимназисты и учителя сиять перестали, а многие просто куда-то пропали. Писатели старались прочитать где-нибудь за половинный паёк лекцию о Некрасове или Чернышевском, журналисты после ликвидации небольшевистских изданий меняли либо убеждения, либо профессию, торговля прекратилась, а Учредительное собрание было распущено в связи с усталостью караула.
Повезло.
Усталый караул – это прекрасно. Люди с винтовками, с гранатами и штыками хотят поесть и поспать. Им нет дела до бойких говорунов. Пусть только поскорее очистят помещение, и ладно.
Будь караул бодрый, может, никто из здания Таврического и не вышел бы. Вон, к Шингарёву и Кокошкину бодрые пришли, и что получилось…
2012
Сампо–2012{334}
Хорошая штука - полевой синтезатор "Мидас" конструкции братьев Стругацких. Бросаешь в приёмную воронку опилки, а на выходе получаешь червонцы чистого золота. Интересен и "Рог Изобилия" Владимира Григорьева. Тот из мусора вообще производит всё – велосипеды, носки, самовары, канцелярские скрепки.
Или дубликаторы, которых изобретено множество, например модель Джона Хаггарда, то бишь Дмитрия Исакова: положил в камеру хоть купюру, хоть бриллиант, хоть микросхему - и через самое непродолжительное время их будет две. А далее, как в легенде о шахматах, количество желаемого станет расти в геометрической прогрессии. Ограничения обусловлены лишь размером камеры.
Главное – производство обходится поразительно дёшево, можно сказать, даром. Ещё и заработать удаётся за счёт ликвидации мусора.
Да, это фантастика. Сегодня. Но вдруг… Нет, я понятия не имею, как из опилок получить золотые кружочки с профилем очередной царствующей особы. Опилки – органика, водород, кислород, углерод, азот, немножко серы, остального совсем мало, а золото, оно такое… тяжёлое.
Но я и о том, почему взрывается водородная бомба, тоже толком ничего сказать не могу (не толком могу, процитировав научно-популярную литературу, но это, скорее, свойство памяти, а не разума), а она всё-таки взрывается. Так и в будущем: электроны, протоны, нейтроны и прочие кварки научатся и склеивать, и комбинировать в необходимой последовательности.
За счёт чего? А за счёт вещества. Дефект массы. Из килограмма мусора выйдет граммов восемьсот золота, а двести граммов просто исчезнут из нашей вселенной. Что нам, двести граммов мусора жалко, что ли? А превратить опилки в водку обойдётся не в двести граммов, а в десять. Или меньше.
С точки зрения физика такое объяснение и не объяснение вовсе, а бред куриной души, но мне достаточно, я не физик. Потому что не в физике дело.
Давайте предположим, что синтезатор-дупликатор существует уже сегодня, в две тысячи двенадцатом году. Изобретение гения, наследство Великих Древних или дар межзвёздных троянцев – выбирайте сами. Синтезирует и дуплицирует всё что угодно. Включая самоё себя. Благо устроен по принципу конструктора "лего", из мелких блоков, плюс масштабируется.