Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 202)
Власть отключила интернет и телефонную связь, как проводную, так и мобильную. Народу стало в квартирах тоскливо, и люди стали выходить пообщаться во дворы, а потом и на улицы. Идут, смотрят по сторонам, а власти не видят. Куда-то подевалась.
Пришли на площадь и стали разговоры разговаривать. Был предмет для разговора, был. Ладно с торговлей, с производством сосисок и лапши. Обойдёмся. А вот водопровод в порядке держать, дороги ремонтировать, канализацию пробивать, зубы лечить... Да мало ли работы необходимой, с ней-то как быть? Как вернуть сантехника к трубам, а стоматолога к зубам? Чем его заинтересовать?
Другие говорят, что теперь никто новых айфонов делать не будет. С какой стати напрягаться, если выгоды никакой? Ради славы всенародной? Эй, граждане хорошие, а кто из вас скажет, кто, к примеру, будильник придумал? Или велосипед? Или штопор? А говорите, слава…
Давайте, сказал самый смекалистый, будем благодетелей - тех, кто работать станет на нужных работах, новые штуковины придумывать, в общем, народу будет полезным - награждать правом на особую одежду. Чтобы никто, кроме них, носить её не смел. Штаны малиновые, куртки кожаные. Видишь, человек в кожаной куртке идёт, так ты ему уважение окажи. В сторонку отойди, шапку сними, в пояс поклонись. За уважение многие работать будут. Я, к примеру, готов.
Согласились. Каждый подумал, что это он будет кожаную куртку носить, а кланяться другие станут. А потом передумал: нет, лучше поклонюсь, спина не переломится, а трубы пусть другой меняет.
Тут я забуксовал. Не туда заехал. Сначала-то хотел показать, что будет, если вещи удастся копировать, как файлы, одним движением пальца.
А вышла в некотором роде сказка про белого бычка. Мир разделится на тех, кто кланяется, и тех, кому кланяются. А уж дальше пойдёт по наезженной колее. Как ни собирай кровать, всё пулемёт получается.
Поставлю я пока точку. Временную.
Сифилис{336}
Ну вот, дело, наконец, получило ожидаемое продолжение: в крушении российских космических аппаратов виноваты тёмные силы. Это они, тёмные силы, отключают в неподходящий момент двигатели, отдают неправильные приказы автоматике, сбивают с курса, в общем, способствуют падению отечественной космонавтики как в смысле престижа, так и в смысле буквальном, прямом.
Об этом заявил не безответственный фантазёр, а человек, знающий дело досконально, изнутри. Глава Роскосмоса. Генерал Владимир Поповкин. "Не хочется никого обвинять, но сегодня есть очень мощные средства воздействия на космические аппараты, возможности применения которых нельзя исключать... Непонятны также частые сбои с нашими аппаратами в тот период, когда они летят над теневой для России стороной Земли".
Собственно, он лишь сказал официально то, о чём вполголоса, а то и шёпотом говорят в курилках люди чином поменьше, а то и вовсе без чина: "тёмные силы нас злобно гнетут!". Теперь осталось силы теневой стороны Земли найти и обезвредить. Тут никак нельзя пренебречь народной помощью: лишь тогда Светлая Сторона Силы победоносна, когда она опирается на помощь населения.
Внесу и я лепту. Почему? Во-первых, клин клином вышибают. Как известно посвящённым, воронежские ведьмы теперь, в отсутствии конкуренции ведьм киевских, ставших иностранками, прочно занимают первое место в российской теневой табели о рангах. У нас и Лысая гора есть, а на горе той древние языческие могилы, как утверждают археологи – скифские. И потому на чужую теневую силу сыщется своя. Я, конечно, ни разу не ведьма хотя бы в силу наличия игрек-хромосомы, но кое-что и мне ведомо. К тому же всегда есть к кому обратиться за консультацией.
Во-вторых, я, в отличие от главы Роскосмоса генерала Владимира Поповкина, лицо штатское, к тому же писатель-фантаст, и потому могу выдвигать любые теории, даже самые дикие, нисколько не беспокоясь о карьере.
В-третьих, двигатели наших космических аппаратов делают здесь, в Воронеже, и я ежедневно проезжаю мимо механического завода, где их проектируют, изготавливают и испытывают. И у меня есть хорошие знакомые, которые работают по ту сторону проходной. Кем работают – не скажу, чтобы не вводить в искушение шпионов и диверсантов.
В семидесятые годы, когда я учился, и в восьмидесятые, когда начал трудиться на благо Родины, работать на этом заводе было увлекательно, почётно, и выгодно тоже. Даже у врачей заводской медсанчасти оклад был на четверть выше, нежели у врачей общедоступных медучреждений. О рабочих, конструкторах, производственных инженерах и не говорю. Профилактории, путёвки в санаторий, база отдыха и прочие блага манили и радовали.
Квартирный вопрос пусть не мгновенно, но решался. Многие имели автомобили, даже дачи. Автомобили были советские, "Москвичи" и "Жигули", а дачи в сравнении с нынешними замками некоторых госслужащих напоминали шалаши, но шалаши эти стояли в раю. В стране, где они, инженеры и рабочие, чувствовали себя солью земли, где труд их ценился высоко, где "Луноходы" бороздили поверхность нашего спутника, а "Венеры" первыми мягко опускались на поверхность таинственной планеты.
Нет, и тогда случались неполадки, не без того. Объяснялись они несовершенством уровня науки и уровня производства. Исправлялись повышением уровня науки и уровня производства. Инженер этого завода был Инженером. И рабочий – Рабочим. Люди высокой культуры – и производственной, и общей.
Жили, работали, высоко держа знамя отечественной космической промышленности, но тут наступили девяностые годы. Тысячи инженеров и рабочих оказались за проходной. Живи, если можешь и хочешь. Как сумеешь.
Люди не пропали. Выжили. Почти все. Порой живут лучше прежнего. Но одни ушли на пенсию, другие ещё дальше, третьи эмигрировали, у четвертых свой бизнес, пятые работают в чужом, но в хороших условиях. И когда проходная вновь открылась, на завод вернулись не все. Далеко не все.
Новых набрать? Набрали, как же иначе… Но кого и откуда? Многие знаменитые воронежские заводы либо закрылись, либо влачат существование зомби, с них переманить кого-либо трудно. Создать новый коллектив, из лучших выпускников лучших институтов, колледжей, ПТУ? Оно бы отлично.
Да не очень лучшие выпускники лучших институтов и ПТУ стремятся в Воронеж. Нет, стремятся, конечно. Но не очень. Им там, в Соединенных Штатах и прочих Швециях хорошо. Даже из Москвы и Санкт-Петербурга толпой не переселяются в Воронеж. Тут и канала Грибоедова нет, и Третьяковской галереи, и площадь Красная из окна не видна. Работают те, кто есть здесь и сейчас, а не в прекрасном далёко. Потому каждый новый пуск ракеты отчасти и лотерея. На кого пошлёт "Протон" тот, чьё имя – Легион?
Нужен приток высокообразованных, умелых специалистов. Привезти в приказном порядке немецких инженеров и рабочих? Вряд ли. Не сорок шестой год. Учить своих? Поднимать местные институты до мировых стандартов и даже выше? Ой, как хорошо бы. Да только опять вряд ли.
Кому поднимать? Нобелевских лауреатов среди профессоров воронежских вузов небогато. Можно сказать, вовсе нет. Сегодняшний институт, университет, академию, колледж, ПТУ, независимо от направленности, зачастую возглавляет не учёный, а успешный менеджер. И кафедру возглавляет успешный менеджер. И экзамены принимает успешный менеджер.
Перефразируя Чернышевского, сверху донизу все менеджеры. Студенты тоже. Потому учёба есть процесс оптимального перераспределения денежных средств. Хочет группа, чтобы экзамен прошел чинно и благородно – собирает заранее указанную сумму и в конвертике через доверенное лицо передаёт кому следует. Можно и в индивидуальном порядке договориться.
А если преподаватель мзды не берёт (вид, активно вытесняемый из вузовской среды), сметливый студент покупает курсовую или дипломную работу по сходной цене. Где и почём – ни для кого не секрет, кроме работников высшей школы и прокуратуры. Да и то… Недавно видел заказ, цитирую с сохранением особенностей написания:
Если прокуратуре интересно, источник легко определит поисковик.
Председатель ВАК РФ Михаил Кирпичников заявляет: "Мы выявили 2 тыс. диссертаций, авторы которых не имеют ни одной научной публикации и вообще не имеют отношения к науке". Всё, всё лезет в науку, получает учёные степени и возглавляет отделы, учреждения и кафедры. Липовая курсовая, дипломная, кандидатская и докторская – не преступление, а смекалка. Максимум – шалость.
И затем в как бы институтах как бы студенты у как бы профессоров получают как бы знания.
Высшая школа поражена тяжелой болезнью. Коррупция сродни сифилису. Поначалу и не больно, и даже приятно, а последствия что, последствия наступают потом. Порой спустя пятнадцать, а то и двадцать лет. Поздний сифилис в терминах медицины начала прошлого века проявляется прогрессивным параличом.