Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 173)

Оставлю пока наркома в ожидании кары (на самом деле он беспокойно дремлет в кресле лайнера Москва-Лондон, немножко переел), а с карандашом в руке посмотрю на сводную таблицу вооруженных сил России, само собой, тоже приснившуюся.

Вдруг и в самом деле в двадцать пять танк наш ягодка опять, и потому танки, самолеты и флотилии советского производства вполне соответствуют современным доктринам и способны разгромить малой кровью любого врага? Сегодняшняя техника если и старится, то неспешно: в двадцать лет цветёт, в тридцать матереет, в сорок представляет собою сплав опыта и возможности, в пятьдесят – активное долголетие в резерве.

Ох, видел я как-то парочку танков…

Остаётся надеяться, что в подземных городах, тайно, мудрые правители куют наисовременнейшее оружие, при одном лишь виде которого "Абрамсы" ржавеют от зависти, а самолеты-невидимки, пользуясь скрытностью, перебегают на нашу сторону. Или же других противников, кроме толпы, вооруженной косами, вилами, максимум – двустволками и "осами", у современной армии не предвидится?

 Первая заповедь раба^{285}

История библейская: некий господин, из предосторожности не поименованный, решил по тактическим и стратегическим соображениям на срок от управления отстраниться. А финансовые дела поручил рабам: кому дал пять талантов, кому два, а иному один - с него и одного достаточно.

В урочное время господин вернулся и потребовал отчёта. Получивший пять талантов представил десять, за что был обласкан и назначен генеральным управляющим. Получивший два таланта вернул четыре, и тоже был обласкан и назначен первым заместителем генерального управляющего. Имевший же один талант вернул его господину в целости и сохранности, поскольку в торговые и биржевые спекуляции не пускался, боясь оплошать, а зарыл порученное в землю, а чем жил всё время - неведомо.

Господин осерчал, талант отобрал и передал первому, наиболее оборотистому рабу, а постылого, закопавшего талант в землю, повелел "выбросить во тьму внешнюю". Что такое "внешняя тьма"? Пространство за бортом звездолёта? За входом в пещеру? Заграница? Или это поэтический символ: отпустили на вольные хлеба, живи своим умом, как хочешь?

Спросить в детстве мне было не у кого, рос я в окружении даже не сколько атеистическом, сколько библейски невежественном. И научный атеизм изучал, и сдал на "отлично", но ни я, ни преподаватели Библии в руках не держали, а знали материал больше по памфлетам Лео Таксиля и огоньковским репродукциям картин старых мастеров.

Но, в минуты досуга, на тех же лекциях по научному коммунизму, я думал о четвёртом рабе, в Евангелии неупомянутом. Должен быть четвёртый, никак не могло обойтись без четвёртого. Матфей его пропустил, потому что для современников присутствие четвёртого раба было очевидно, зачем тратить слова.

Действительно, а кто следил за рабами, кто отмечал приход и расход, кто сверялся с генеральной линией? Кто был Недреманным Оком отсутствующего господина?

И вот, совершив скорый, но справедливый суд, господин остался наедине со своим Недреманным Оком. Слаб человек, и даже на высших ступенях могущества ждет он подтверждения собственной правоты. Вот и сейчас господин, не то чтобы просил одобрения, но милостиво разрешал восхищаться собой.

– Это ты здорово придумал – сказал четвёртый раб (в античные времена все друг друга звали на "ты"). Публично возвысить а потом – десять лет без права переписки с конфискацией.

– Это ты о чём?

– Это я о первом рабе. Как ловко ты раскусил коварный замысел! И не только раскусил, а и пользу извлёк.

– Ну, расскажи, как ты понял мой замысел.

– Гениальное всегда просто для преданного ума. Подумать только – раб удвоил твоё состояние. Может быть, он умнее тебя? Может, ему без тебя только лучше? Вдруг он завтра захочет стать господином? Нужен тебе такой раб? Или отправить загодя на галеры? Тем более, что он заработал много больше, чем вернул тебе. Как? Да очень просто: жена его, прежде обыкновенная прачка, теперь самая богатая дама по эту сторону геркулесовых столпов. Говорит, сама, своими руками настирала миллиарды, но ты-то знаешь, как они, прачечные, устроены.

– Ты хочешь сказать, что генеральным управляющим нужно назначить второго, того, кому я дал два таланта, и который вернул четыре?

– Нет-нет-нет, я вообще ничего не хочу. Но второй он только потому второй, что ему мешал первый. В его отсутствии второй сам станет первым, он и сейчас охулки на руку не кладёт.

– Что, тоже жена разбогатела?

– Жена, сын, зять, какая разница? Они нарушили первую заповедь раба: раб в отсутствии господина обязан жить плохо! Ужасно плохо! А они жили хорошо, умножили богатства и тем самым покусились на основы мироустройства. Ты, мудрейший, испытал своих рабов, а что они испытания не выдержали - вина целиком на них.

– А тот, что зарыл талант в землю?

– Он показал, что талант без господина ничто, что пусть талант лучше сгниёт в земле, чем служит чужим господам. Или, того хуже, рабам.

– Вернуть его из внешней тьмы и сделать главным управляющим?

– Ты уже наградил его величайшей из щедрот, сохранив ему жизнь. Еще одной милости его слабое сердце может и не выдержать.

– Может, ты сам хочешь быть главным управляющим?

– Нет, господин. Главным управляющим в собственном царстве можешь быть ты, только ты, и никто, кроме тебя. А мне позволь быть рядом, ловить отблески твоей мудрости.

– Ладно, лови, – сказал господин.

Однако подлинный смысл удаления и возвращения таинственного господина видится мне в изложении другого евангелиста, Луки:

"Врагов же моих тех, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведите сюда и избейте предо мною" (Лука, 19:27).

Праздник Пузыря^{286}

На тридцать восьмом парсеке полёта Капитан решил устроить праздник. Пусть тридцать восемь и не круглая дистанция, но следует порадовать население трансгалактического Ковчега, а то вид у него последнее время больно пораженческий. И бутылки сдавать перестали совершенно, и поют вечерами что-то унылое, на уборку мест общественного пользования без ста граммов выходить отказываются, а Капитана и его Верных Помощников если и вспоминают, то как-то нехорошо.

Вывод простой: нужно ободрить людей, а для этого подходят либо маленькая победоносная война, либо всенародный праздник. Поскольку воевать на тридцать восьмом парсеке практически не с кем, капитан заключил, что праздника не избежать.

Раскрыв "Настольную книгу массовика-затейника", труд, которому он доверял безоговорочно, Капитан поискал что-нибудь подходящее в условиях пониженной гравитации. Пляски с сожжением чучела Чемберлена пришлось отставить из-за скверных ассоциаций: запах гари не выветрился ещё с прошлогоднего пожара рейхоранжереи. Нехватка львов препятствовала проведению Дня Нерона. Потому Капитан решил остановиться на Празднике Пузыря: оно и радостно, и особых усилий не требует.

Боцман, правда, пискнул, что и с воздухом на Ковчеге не изобильно, до конца пути всем может и не хватить, но причем тут все? Главное, народу будет весело.

Во-первых, подготовка. Людям приятно чувствовать себя при деле: всяк старается урвать что-нибудь себе и близким. Уже радость. Во-вторых, каждый участник подготовки вполне официально получит на свой счет определенное количество дебугов, то есть денег будущего, которые следует получить в судовой кассе через двадцать лет после прибытия Ковчега в пункт назначения. Ну, и в-третьих, люди отвлекутся от всяких глупых мыслей – куда летит Ковчег, откуда, зачем, когда прилетит, и что, собственно, ждет их "там, куда позвала Мечта".

Волевым решением Капитан постановил, что на изготовление Пузыря пойдет двадцать миллиардов кубометров воздуха, левая резервная цистерна воды и все запасы востриковского мыла.

Не обошлось без сомневающихся. Одни, вслед за боцманом, считали, что воздух и без того на исходе, потому тратить его на пузыри есть преступление по отношению к обитателям дешёвых мест. Другим жалко было воду, мол, лучше бы в цистерне карасей развести или карпов, всё ж добавка к столу, последнее время однообразному даже в бизнес-классе.

Лишь востриковского мыла никому жалко не было, поскольку, сделанное по передовой нанотехнологической разработке, протухло оно ещё задолго до старта и оказалось на борту межгалактического Ковчега то ли по невниманию снабженцев, то ли, наоборот, по вниманию. За кусок никто и дебуга ломанного не давал. Даром не брали!

Долго решали, ложиться в дрейф, или надувать Пузырь на ходу. Спидометр давно сломался, компас размагнитился, и никто, собственно, не знал, двигается ли Ковчег вообще. Искусство же вычисления по звездам было признано излишеством и утрачено одновременно с порчей мыла. Решили на всякий случай действий по торможению Ковчега не предпринимать, а надувать Пузырь как есть, что и звучит лучше, и даёт возможность населению проявить врожденную склонность к героизму и самопожертвованию (и, действительно, план по само- и взаимопожертвованию был перевыполнен досрочно).

Вздутие Пузыря проходило под личным контролем Капитана – и пузырь вздулся на славу, пусть вместо запланированных двадцати миллиардов кубометров воздуха ушли все сто. Но это не из-за глупости или казнокрадства, а исключительно вследствие геометрии межгалактического пространства, которая (геометрия то есть) имеет не три измерения, а много больше. Отсюда и объём Пузыря несколько иной.