Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 161)
Это не последний заём у царя: спустя год Николай Павлович даст Пушкину другую ссуду, в тридцать тысяч, но о причинах и следствиях не сейчас.
Александр Сергеевич приступает к напечатанию: выбирает казённую типографию, рассчитывая, что в ней не допустят контрафакта, за 750 рублей заказывает в Париже вклейку с портретом Пугачёва (в России такого не делают) и в итоге в декабре получает тираж: двухтомник в количестве трёх тысяч экземпляров. Собственная работа Пушкина заключена в первом томе, второй же составили документы и свидетельства очевидцев.
Продажная цена "Истории Пугачёвского бунта" - двадцать рублей, с пересылкою двадцать два. Увы, продать удалось лишь на шестнадцать тысяч рублей, большая часть тиража осталась невостребованной. И по сей день это произведение Пушкина не пользуется популярностью.
Сейчас-то ясно, что иначе и быть не могло: биографиям неудачников (авторское название книги - "История Пугачёва") не стоит ждать скорого успеха. Но для Пушкина это была новость, и новость скверная как в литературном, так и в финансовом отношении.
Но Пушкин умел извлекать уроки из провалов. Вслед Пугачёву он пишет "Капитанскую дочку", где есть всё то, на что публика падка: герой, героиня, любовная интрига, приключения и, главное, счастливый финал. Потому и сегодня "Капитанская дочка" идёт у читающей публики на ура.
Следующим историческим трудом Пушкина, за который он взялся, была биография Петра Великого – ход беспроигрышный во всех отношениях.
Но тут Пушкину судьба сдала нежданную карту: Белокурого Джокера.
Бенчмарк творчества{263}
Легко и просто сравнивать между собой компьютеры – во всяком случае, в определённом аспекте. Запускаешь Fritz Chess Benchmark, и оценка не заставляет себя ждать: относительная скорость 24, 82, абсолютная – 11816 килоузлов в секунду. Всё понятно: число обрабатываемых за единицу времени шахматных позиций у данного компьютера без малого в двадцать пять раз больше, чем у некогда эталонного компьютера на базе процессора Pentium 3 с тактовой частотой один гигагерц.
То ж и со свиньями: если одна хрюшка весит сто девяносто девять килограммов, а другая только девяносто, можно точно сказать, сколько выручишь за каждую при сдаче живым весом.
С квартирами сложнее: метры метрами, потолки потолками, но важно, и где она, квартира: на Мойке в Санкт-Петербурге ей цена одна, на улице Никитинской, что в городе Воронеже, другая, а в посёлке городского типа Незнамогдейске, умирающем вместе с градообразующей фабрикой по производству БОВ, совсем третья.
Но труднее всего сравнивать поэтов, художников, музыкантов и прочий творческий люд. Верить энциклопедиям? Этот гениальный, другой выдающийся, третий просто видный, а о четвёртом даны скупые даты рождения и смерти. Но поверишь, возьмёшь в дальний арктический рейс – тот, тридцатых годов, на ледокольном пароходе "Георгий Седов", без интернета и экспресс-почты – толстую книгу гениального сочинителя и будешь потом стенать, выпрашивая у товарищей по дрейфу зачитанные томики рядовых ремесленников слова. А товарищи не дураки: дружба дружбой, а книги на обмен. У тебя кто? А-а, этот… Рабиндранат Тагор… Нет, Сенька мне "Похитителей бриллиантов" предлагает, это не Тагор…
Действительно, положа руку на мышку, признайтесь: многие ли лауреаты Нобелевской премии по литературе последнего десятилетия присутствуют в вашем книжном шкафу? Двое? Трое? Неужели все десять?
Доверять друзьям и знакомым? Тоже не выход. На вкус и цвет господ нынче нет – здесь я, пожалуй, соглашусь с мудростью масс. Мне из всех интерпретаций "Мастера и Маргариты" больше всего нравится работа Градского, другому – фильм Бортко, третий же считает, что текст Булгакова не воплощаем ни в пьесы, ни в фильмы, ни в оперы, ни во что иное в принципе, поскольку, как и вампиры, в зеркале не отражается.
Руководствоваться рейтингами, публикуемыми в различных обозрениях? Однако терзают сомнения, и совсем не смутные: знаем, знаем, как это делается.
Прикидывать на вес, как поросят, полагая, будто Такой-то, суммарный тираж десять миллионов, по поросячьему определению лучше, чем Сякой-то, с тиражом в двадцать пять тысяч? Уповать на удойность – извергающий походя двенадцать романов в год превосходит того, кто в двенадцать лет разрешается одним романом? Или брать во внимание бюджеты, веруя, что количество непременно переходит в качество? И тут нет никакой гарантии. Посмотрим тех же вампиров. Два фильма – "Blade: Trinity" и "Dead Cert". Первый обошёлся производителям в шестьдесят пять миллионов долларов, второй – в миллион фунтов. Но прыжки и ужимки Блейда скорее по цирковой части, а повествование английской крови претендует на родство если не с Вильямом Шекспиром, то с Джоном Пристли.
Положиться на авторитет конкретного человека? Имярек рекомендует? Но опять же: не штудирует уважаемый имярек всех романов - хорошо, если три-четыре странички пробежит методом вертикального чтения.
А ведь книг, фильмов и прочей творческой продукции ежедневно выходит изрядно. Тратить время и деньги впустую не хочется. Инстинктивно стараешься экономить и первое, и второе. Знакомишься с отзывами обыкновенных, в смысле неангажированных людей. Глас народа – это глас народа, не больше и не меньше. Всегда удивляют отзывы штрафников: "отвратительно, тошнотворно, мерзко, еле сумел дочитать до конца, такая же несусветная дрянь, как и предыдущие шестнадцать книг этого автора".
Зачем же дочитывать? Зачем просто в руки брать, если от автора тошнит? Вдруг жизнь даётся один лишь раз? Переводить её на очевидную халтуру всё равно, что переводить зарплату на добровольное пенсионное страхование. Жалко и стыдно. Но если кто-то по приказу или же по личной инициативе бросается грудью на большую подозрительную кучу, почему бы не воспользоваться его опытом? Если опыт повторяется вновь и вновь, это позволяет перейти к статистической оценке множеств: "с этой книгой обыкновенно читают" и проч. Всё же компас, пусть и подверженный магнитным бурям моды и рекламы.
Или творческих людей следует уподобить грибам? Одни растут сами, без пригляда: найдёт грибник – попадёт на сковородку, не найдёт – превратится в бесполезную труху. Других выращивают в тёмном и сыром месте, в надлежащее время собирают, чтобы приготовить по известным рецептам, упаковать в баночки с красивыми этикетками и продать по вполне доступной для трудящихся масс цене. Эстет, пожалуй, скажет, что лесные грибы обладают вкусом насыщенным и неповторимым, а искусственники оставляют во рту ощущение жёваного картона, но эстету резонно возразят: мол, шёл бы ты тем самым лесом.
А в лесу волки. Не говоря уж о людях.
Ночной кашель{264}
Зима, начало восьмидесятых, Тепло-Огарёвская районная больница. Производственное совещание, традиционно именуемое "пятиминуткой", хотя длиться оно может и час, и дольше. Аптекарша призывает врачей чаще выписывать кодтерпин – препарат, подавляющий кашель. Каждая таблетка содержит пятнадцать миллиграммов кодеина плюс по двести пятьдесят миллиграммов соды и терпингидрата. Упаковка из шести таблеток и стоит шесть копеек. Ещё кодтермопсис залежался, тоже с кодеином, но кодтермопсис стоит уже полный гривенник. Никаких красных бланков, круглых печатей и занесения рецептов в специальный журнал не требуется. Потому не сомневайтесь и назначайте, назначайте, назначайте, а то в апреле истечёт срок годности.
Я-то дерматолог, мои больные не кашляют, просто принял к сведению, и только. Терапевты же выписывают. Потому что кругом ОРЗ, грипп и бронхиты.
Лет через тридцать я и сам простудился. И тепло, и месяц май, а всё кашляю и кашляю. Днём ещё терпимо, хотя Афочка и волнуется, не любит, когда кашляют и чихают. А ночью нехорошо. И сам не сплю, и жене не даю. Ухожу в гостиную, включаю телевизор – не проходит кашель. Перехожу в кабинет (махонькую комнату с четырьмя высокими, под потолок, книжными шкафами и двумя письменными столами, моим и жены), сажусь за компьютер, играю три-четыре партии с шахматистами Южной Америки, там только-только вечер начинается. Всё равно не проходит кашель. Наливаю в стакан на палец рижского бальзама, отламываю кусочек шоколадки. Не помогает. Повторяю. Потом ещё. Кашель остаётся, но меня это уже не беспокоит.
Наутро иду в аптеку и покупаю терпинкод. От старого надёжного кодтерпина отличается тем, что кодеина в нём вдвое меньше, восемь миллиграммов на таблетку, и стоит не шесть копеек, а двести сорок рублей. Два мира, две цены. Сразу вспомнилось, как Киса Воробьянинов водил в ресторан красивую девушку Лизу.
Ночь сплю тихо.
В последнее время упорно ходят слухи, что кодеинсодержащие препараты поставят на строгий учёт. Отпускать станут исключительно по рецептам. Виною тому потребители наркотиков, которые наловчились несложным способом превращать кодеин в дезоморфин, а регулярное потребление дезоморфина грозит смертью. Я даже рекламное объявление в центральной газетке читал: мол, покупайте впрок терпинкод, седал и прочие пенталгины, а то потом спохватитесь, да поздно будет.