Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 126)
Но почему нет? Дом-музей Варкрафта - штука и полезная и прибыльная. И если вчера Варкрафт и Достоевский казались величинами в принципе несоразмерными, то сегодня приходит понимание, что оба феномена служат одной цели: созиданию искусственного мира. А завтра вдруг окажется, что в деле этого созидания Варкрафт еще и впереди! И среди существующих видов искусства (если под искусством подразумевать способность создавать неестественную ментальную среду) компьютерным играм соперников в перспективе нет. Когда машины превзойдут существующие настолько, насколько сегодняшние превзошли "Спектрум" (суть, понятно, не в машинах, а в возможностях, которые они предлагают), кино останется актуальным лишь для пяти процентов верных поклонников. Как ныне театр. Вы часто ходите в театр?
Итак: искусство есть способ отгородить разум от реальности - это раз.
Из всех искусств важнейшим для нас является то, которое для творца, создателя, если угодно - ремесленника максимально прибыльно (или хотя бы безубыточно) - это два.
Но пункт третий, пункт третий... Он настолько необычен, что меняет саму концепцию ментальной брони - как на смену стальному доспеху века пятнадцатого в двадцатом веке пришла гимнастерка цвета хаки. Народу-то на войну гонят много, броников на всех не напасешься...
Тяжесть личной брони{198}
Латы тяжелы. А опытом проверено, что предел нагрузки есть. Покуда он не достигнут, организм приспосабливается к дополнительному весу: наращивается мускулатура, развивается выносливость. Но если нагрузка непомерна, она изнуряет человека, изматывает, и латник в таком случае к бою не способен. Ему бы прилечь и отдохнуть, а не сражаться. Потому рыцари облачаются в доспехи лишь в предвидении боя, а на марше если и носят броню, то облегчённую.
Но и облегчённая броня не каждому по силам. Даже ментальная. Действительно, чтение Достоевского, лицезрение Спилберга, а особенно, пребывание в мире "Варкрафта" в постоянном режиме требует от человека недюжинных способностей. Но у большинства-то способности как раз дюжинные - по определению. Велика опасность не выдержать и сломаться. Что делать? Отгораживаться от суровой реальности и творить искусственное окружение коллективно. То есть миром. По Маяковскому: "Чего один не сделает, сделаем вместе". Первый выдаст идею, второй её поддержит материально, третий разовьёт и раскрасит, остальные приспособят к конкретным условиям - и вымысел загустеет на глазах, станет осязаемым, иногда - слишком осязаемым. Идея, как всегда, может быть любой: что жить красиво мешают оборотни в Думе, что жить красиво мешают алиеномасоны, что в древности славяне правили миром на началах Правды И Справедливости, что древности вообще никогда и никакой не было, что во вселенной нет команды лучше гваздевкого "Красса"… Достаточно немного полежать на диване, как можно и свою идею сочинить, другое дело, овладеет ли она массами, какие средства будут потребны на овладение и есть ли доступ к этим средствам у автора идеи. И потому многие предпочитают идеи старые, уже проверенные на экспериментальном народе. Тут главное момент выбрать. Чем тяжелее действительность, тем легче человек вербуется в Братство Радуги или акционерное общество На Три Буквы.
Если позволяет бюджет, стоит наложить заплатку-другую, почистить в европейской (или патриотической) химчистке, иногда даже перелицевать - и поднять идею над толпой, как знамя, превращая толпу в армию, а себя, понятно, в генерала. Лучше - генералиссимуса. Рядовому тоже хорошо: вместо трехпудовых лат носишь хлопчатобумажную гимнастерку защитного цвета, пусть и бывшую в употреблении. А в морозы еще и шинель обещают. Если один носишь шинель, то, конечно, проку с того ноль, вспомните Акакия Акакиевича. Но если вместе соберутся двести, триста, пятьсот Башмачкиных, а во главе встанет генерал со стягом, то уже внушительно. Можно создавать новую реальность. И других в нее, в реальность, встраивать. Колоннами по четыре. Пойдут, ещё как пойдут, поскольку человеку нужна в жизни цель. История знает много примеров, когда выдуманная реальность теснила реальность натуральную. Порой они переплетались, осуществляли взаимопроникновение, что обыкновенно кончалось кровопролитием соответствующего масштаба, иногда локального, иногда же и мирового. Но если искусственная реальность огораживает себя достаточно крепкими границами и не претендует на одержание победы во всемирном масштабе, то жить в ней можно долго и счастливо безо всякого одержания. Нужно только различать момент перехода из реальности в реальность и вести себя адекватно. В реальности сырьевой державы заниматься нефтью и газом, в реальности же звенящих кедров, естественно, звенеть. Главное - не перепутать. Звенеть в реальности сырьевой державы крайне нежелательно.
Счастлив человек, обретший братьев и сестёр по реальности! Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий, когда индивидуалист отбрасывает Достоевского и сносит "Варкрафт", после чего ищет мыло подушистее и веревку покрепче, человек коллективный обязан рассчитывать на поддержку и словом, и делом. Его всегда можно занять не обязательно благодарной, но вечно необходимой работой, а работа есть лучшее лекарство от депрессии, апатии и потери аппетита. Дадут брошюрок пачку и выпустят парами пропагандировать Единственно Верное Учение - уже легчает. Или велят изготовить транспарант, а затем постоять с ним в каком-нибудь стратегически важном месте - так чувствуешь себя просто на передовой. Или на (в) богатырской заставе. Полученные же при этом синяки и шишки следует рассматривать как лечебные, исцеляющие человека от хандры и приближающие его к раю, нирване или Полному Слиянию С Космическим Разумом.
Судьба вечной иглы{199}
Патефон, ныне музейный экспонат, а совсем недавно предмет первой необходимости всякого культурного человека, постоянно нуждается в иглах. Без них он способен молча вращать диском и только, иглы же дают ему голос. Никакой электроники: бег по борозде грампластинки заставляет иглу колебаться, колебания передаются на мембрану, где преобразуются в звук, который попадает в раструб-усилитель, обычно портативный, размещенный внутри корпуса.
Собственно, патефон правильнее называть портативным граммофоном, подлинный патефон - это особая модель, как Mac в мире компьютеров. Стальные, длиной чуть более сантиметра, иглы рассчитаны на одну, много две пластинки: послушал и заменил иглу.
Сталь для игл использовалась довольно мягкая, и даже на глаз было заметно, как стачивалось острие после озвучивания диалога Тарапуньки и Штепселя или протяжной песни "Славное море". Стоили иглы недорого, коробочка на сто штук около полтинника, но из-за причуд снабженческо-распределительной системы случались досадные перебои, и тогда в ход шли старые тупые иглы, предусмотрительно хранимые в предвидении перебоев, которые, будучи временными, происходили постоянно.
А тупая игла - это и звук другой, и пластинке не на пользу. Существовали корундовые иглы, рассчитанные на сто пластинок. Но что такое сто пластинок, если время звучания одной составляло три-четыре минуты? Хорошему меломану едва на неделю. К тому же найти их в магазине было много труднее, чем обыкновенные, стальные, и стоили корундовые иглы уже чувствительно для человека с зарплатой в семьсот сорок рублей, после реформы тысяча девятьсот шестьдесят первого года - семьдесят четыре рубля, минус подоходный, минус за бездетность, минус самообложение, а еще были такие штуки, как займы. В общем, не до корунда.
И люди мечтали (фантастика ближнего прицела) о дешевых иглах, рассчитанных не на сто, а на двести грампластинок, или даже на пятьсот (правильнее, понятно, "на прослушивание ста или двухсот грампластинок", но в непринужденном общении подобный пуризм только мешает).
И вот теперь в Сколково ли, в другом ли месте вдруг мечту осуществят? Патефонная игла на тысячу часов работы по цене кружки пива! Многие ли обрадуются? Пророчествую: единицы! Ценители механического звука, коллекционеры, историки-натуралисты и беглецы в прошлое, воссоздающие быт тридцатых или пятидесятых годов двадцатого века на занимаемой жилплощади. Поезд ушел, самолет улетел, олень убеждал. Время патефона, как массового божка, миновало. Не нужны теперь и иглы.
Но не это ли происходит сейчас и с другими объектами? Не изобретают ли умные и талантливые люди вечные иглы, которые ко времени их появления вдруг окажутся нужными лишь горстке энтузиастов?
Далеко ходить не стану, коснусь того, чего можно коснуться, не вставая с дивана. Книгочиталки, например.
Она чем-то напоминает граммофоны: экран непрочен, как непрочна грампластинка на семьдесят восемь оборотов в минуту, граммофон нужно было постоянно накручивать, читалку – подзаряжать (аккумулятора моего "Pocketbook 301 plus", купленного в этом году, хватает на три-четыре полновесные книги, то есть на неделю чтения, в тайгу не возьмешь), граммофонный звук по определению ненатурален - и вид страницы далеко не естественно-бумажный, запрашиваемая цена книгофайла порой трехзначная, нужных текстов зачастую просто нет в обороте...
В общем, недостатков воз и тележка. При всем том и граммофон в свое время, и электронная книга сегодня есть вещи необходимые, "в семь раз лучше, чем ничего", как сказал артист. Но потребность в усовершенствовании очевидна. Читалка, питаемая светом или теплом руки, танкоустойчивая, огнеупорная, на две страницы, связанная напрямую с бесплатной метабиблиотекой... Много необходимого нужно добавить.