Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 125)
И тогда многие события в истории Советского Союза предстают в совершенно непривычном ракурсе.
Броня для "Я"{196}
Жизнь в зеленых лесах и голубых лагунах, слияние с природой и прочие идиллии, с той или иной степенью прибыльности продаваемые публике, проверку практикой выдерживают плохо. Не желает человек слияния с природой, ему необходима граница, вот здесь природа, а здесь я, и моего - не замай. Потому границу нужно крепить.
Собственную нежную и тонкую кожу покрывают шкурой убитого зверя, а если зверей на всех не хватает, то разного рода тканью, сначала натуральной, а потом и синтетической.
Но этого мало, требуется оболочка покрепче, и люди заселяют пещеры. А поскольку пещер тоже на всех не хватает, человек строит дом, и чем толще стена жилища, тем опять же лучше.
Потому и передвигаться по местности лучше в автомобиле, желательно - бронированном, не столько потому, что быстрее (иногда быстрее на метро), а просто чтобы не было физического контакта с окружающей средой.
Человек защищается от дождя и снега, от диких зверей, но пуще всего - от других людей. Понятно, что крепить личную границу приходится в рамках личного бюджета, и каждый не может позволить себе замок, обнесенный высоченной стеной и окруженный рвом с крокопираньями, даже бронированный "Мерседес" не всем по средствам, но это вопрос уже экономический, а не экологический.
Стоит заметить, что желание спрятаться, защититься в мире развито неравномерно. В одной стране люди живут за полустеклянными легонькими дверьми, и вполне прилично живут, в другой железные монструозии скрывают скудость, а порой и нищету. Но - прикрытую нищету, прикрытую той самой сейфовой дверью.
Но что тело! А защита духа? Защита "Я" от "не-Я" - дело не менее необходимое, чем бронирование дверей наших хрущоб. Если в двери ломятся все-таки не ежедневно и даже не ко всем, то взломать "Я" норовит всяк кому не лень. А кому лень, обращается в конторы по рассылке рекламы. Тут не природы боишься, природа на "Я" не посягает, волку или леопарду тоже внутренний мир человека малоинтересен. Но вот свой же брат Хомо Сапиенс...
И ведь доспехи, даже максимиллиановские, от ментального нападения не уберегут, как и танковая броня, и подземелья ракетных войск стратегического назначения. Ментальный натиск бывает незаметным для атакуемого. "Вроде все, как всегда: то же небо, опять голубое, тот же лес, тот же воздух, и та же вода", только вместо "Я" внутри сидит "не-Я".
Защиту от ментальных атак человек обыкновенно ищет сам. Проще всего выпить: мозг, окутанный алкогольным ореолом, на какое-то время становится невменяемым, а, следовательно, и не поддающимся обработке. Но простое решение не самое лучшее, порой - и довольно часто - страж мозга поражается раньше, чем сам мозг, и тогда человек ментально разоружается, и в пьяном виде совершает совсем уж неразумные поступки, классический пример - поведение Кисы Воробьянинова в ресторане накануне мебельного аукциона.
Да и в собственной жизни у многих есть что вспомнить: то вдруг сгоряча (то есть вследствие приема горячительных напитков) начнешь на улице цитировать Конституцию представителям органов правопорядка, то возьмешь кредит на второй ноутбук, то просто решишь поплавать в речке, забыв, что плавать толком-то и не умеешь.
Другой вариант - возведение вокруг "Я" ментальных бастионов. От легоньких - рыбки аквариумные, марки почтовые, фотографирование по-казацки, до весьма внушительных, вроде шахмат или активной поэзии.
Иногда программа глючит, и бастионы получаются престранные, тут иллюстрацией послужит гоголевский Поприщин. Пытался противостоять унылости и беспросветности повседневности - и стал испанским королем!
А бывает и наоборот, повседневность слишком уж необыкновенна, и тогда с человеком происходит то, что с героем романа Лихэйна (Dennis Lehane, Shutter Island). В век кинематографа можно и не читать, а посмотреть одноименную экранизацию, в русском обличии - "Остров проклятых".
И вот тут-то возникает понимание, что привычка наша к чтению художественной литературы или просмотру кинофильмов и есть наиболее адекватный ментальный аналог ношения звериных шкур и возведения крепких стен. Мы занимаем сознание небывальщиной, тем самым не оставляя места для войск потенциального агрессора.
Вакцинируемся. Погруженный в мир Достоевского разум теряет восприимчивость к навязчивой рекламе политика, прокладок или жевательной резинки. Если бы чтением или просмотром кинофильмов люди компенсировали недостаток внешних раздражителей, то следовало бы ожидать, что в деревне читали бы много больше, нежели в городе, однако на деле, похоже, все наоборот. Люди читают в том случае, если внешние раздражители превышают пороговое (у каждого - свое) значение, сверх которого разум теряет способность защищать "Я". То есть людям тяжело, когда реальности слишком много, и они ищут отдохновения в грезах.
Но это цветочек.
Ягодку я оставлю на завтра.
Дешёвые доспехи{197}
Чем больше растет ментальное давление, тем крепче нужда в ментальной броне. Аудиощели перекрываются потоком белого шума из mp3-плеера (функцию белого шума может выполнять семнадцатая соната Бетховена, джаз, конвейерный ширпотреб фанерной фабрики, главное, чтобы не пробивались звуки реальности). Никого не удивляет идущий по улице человек с музыкальными затычками в ушах, скоро курьезом станет их отсутствие. С прорехами визуальными сложнее, все же вести машину и одновременно смотреть телевизор непросто. Дома - другое дело. Включаем белый шум и глядим, опять же отгораживаясь от реальности.
Есть, правда, опасение, что шум недостаточно белый и пачкает, телевизионный поток - нагрузка, изнуряющая не меньше, чем реальность, потому требуется защита от защиты. Фильтр. Ведь мы не пьем более водопроводную воду, стараемся ее очистить тем или иным способом. В городах двадцать первого века возродилась профессия водовозов. Телепоток таит опасностей не меньше, чем водопроводная вода. Спасает инстинкт: люди отказываются от телевсеядности и пасутся преимущественно в местах, ландшафты которых привлекают и успокаивают. Среди сотен каналов можно найти что-нибудь подходящее. Или можно надеяться найти. "Культура", "Дискавери", "Евроспорт", наконец.
А еще кино. До середины прошлого века не было средства надежнее и вернее, чтобы отвлечься от суровых будней. Два билета на дневной сеанс для семейных отношений - как инъекция инсулина для диабетика. И последействие, которое, в зависимости от фильма, длилось днями. Еженедельный поход в кино был привычкой, обычаем, а на самом деле - необходимостью.
Но экономика - наука жестокая. Производство блокбастера стало обходиться все дороже, в десятки миллионов долларов, а сегодня уже и в сотни (средняя цена производства советского фильма семидесятых - триста тысяч рублей, сразу скажу, что источник - советская же газета, ни названия, ни даты не помню), а надолго ли он, блокбастер погони и рукомашества, защищает человека? Время демонстрации фильма - два часа. Из-за двух часов идти в кинотеатр не каждому и хочется, люди норовят посмотреть киношку дома, и, опять же, не купив диск, а скачав даром. Подобные обстоятельства загоняют киноиндустрию в тупик, и легендарные студии уровня "MGM" постепенно повторяют путь динозавров.
Сначала банкротство, затем полная ликвидация. Спасает - пока - телевидение, где фильм длится уже не два часа, а сто и более, если взять успешный сериал. С учетом эффекта последействия сериал обеспечивает продолжительную, практически постоянную ментальную защиту от реальности. Но и тут ушлые доброхоты, выкладывая очищенные от рекламы серии на торрент, подрывают корни дуба. Ставят существование индустрии "длинного кино" под угрозу: если рекламу продолжат активно чистить, то в итоге рекламодатели не станут оплачивать эфирное время, а по сути - фильмы. И телекино тоже повторит судьбу динозавров. Или литература... Написала Харпер Ли "Убить пересмешника" - и стала знаменитым автором. Но сегодня автор одного романа - нонсенс, подавай сериал, и чем больше всяких и разных Поттеров наводнят свет, тем вернее судьба и читателя, и писателя. Потому что количество книг важно не менее, чем качество: в двадцатом веке, а пуще в двадцать первом потребность в ментальных доспехах растет по экспоненте. И автор одного романа тоже динозавр.
Но вот золотому яичку двадцатого века, компьютерным играм, похоже, выпала роль млекопитающих. Хорошая игра отлично выполняет роль ментального щита, занимая ("занимательная игра" - язык не лжет) сотни и сотни часов сначала досуга, а потом и основного времени жизни. Стоимость часа, проведенного за каким-нибудь симулятором войны или мира, на порядок (а то и на три) меньше, чем киношного, даже если иметь дело с лицензионными версиями и дополнить ценою железа. И потому важнейшим из всех искусств становится искусство игры.
Будь я близок власти (это уже навязчивое состояние - желание стать Тайным Советником Вождя, а что делать), непременно бы открыл Государственный Университет Игры, а то странно: у театра есть и ГИТИС, и Щука, у кинематографистов ВГИК, у литераторов - институт имени Горького, а игруны все более из самородков выплавляются. Самородные таланты, безусловно, таланты первоклассные, никто из классиков, включая самого Горького, специально на писателя не учился, но все-таки, все-таки... Ненадежны они, самородки, вдруг и не сыщутся в нужный момент. Лучше уж изводить тонны руды, ставить игровое искусство на более солидный фундамент. Вот литературный критик - почтенная и долгоиграющая специальность. Можно жизнь заниматься Пушкиным, или Достоевским, или Чеховым, пенсию выслужить. А попробуй, проживи исключительно изучением истории Варкрафта!