Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 116)
Тут-то странности и начались.
Казалось бы мы, живущие в России, знаем: здравоохранение, финансируемое по остаточному принципу ("на тебе, небоже, что нам негоже"), пять звезд никак не вытянет. Даже три не вытянет. Одну бы одолеть, и довольно (некоторые считают, что вообще не звезды уместны, а кресты, как в реакции Вассермана, но это, мнится, преувеличение).
И если пришел больным, а ушел более-менее здоровым, то и спасибо огромное, а что лечили по методам вчерашнего дня, то оно, может, и надежнее, поскольку проверенно временем и бабушкой.
Но текст и фотографии блоггера для нашего общества стали соломинками истины, переломившими спину верблюду терпения (на днях перечитывал "Тысячу и одну ночь").
Посыпались вопросы: как такое могло произойти? Неужели в наших больничных палатах нет кондиционеров? И белье не разовое, а стираное? И лекарства не всякие-разные, а те, что есть?
Странность вот в чем: покуда все эти недостатки и недочеты замечает свой глаз, то их как бы и нет. И даже если российский пациент напишет претензию, мол, больничные туалеты (в смысле сортиры) не снабжены УФО-обеззараживателем и пипифаксом, реакции никакой не будет - в лучшем случае. В худшем - посоветуют обратиться в психоневрологический диспансер, хотя там туалеты ничуть не лучше. Но вот жалоба появилась в блоге, да еще от гражданки-иностранки - и машина заработала: комиссии, выводы и раздача слонов.
Выводы: во всем виноват "недостаточный уровень культуры медицинского персонала".
Слоны: главные врачи упомянутых в блоге учреждений получили выговоры. Губернатор поручил выработать систему штрафов для некуртуазных врачей в пределах отдельно взятой губернии: "Когда будет введено наказание рублем, возможно, никого воспитывать и не придется".
Бог с ними, с выводами и выговорами (если эти выговоры не тебе, жить можно). Вопрос в другом: реакция на запись в блоге есть случайность или закономерность? Разовая демонстрация владения информационными технологиями ("И мы, и мы ходим в Интернет!") или долговременная, продуманная стратегия?
Никакие обстоятельства не могут оправдать черствость и бездушие. Но у нас это не черствость, а защитная реакция. Мы так живем. Выживаем. Петрову, может быть, тоже не все нравится в Израиле, ну и что? Это проблемы Петрова, а не Израиля. Если Петров будет критиковать то, что в субботу в Тель-Авиве с транспортом плохо - влепят кому-нибудь выговор? Петров из-за забастовки в аэропорту Бен-Гурион не может вернуться вовремя - опять влепят кому-нибудь выговор? Влепят, конечно. Здесь. Петрову. Еще и уволят за прогул, если забастовка затянется (авось не уволят).
Потому вернусь к нашим баранам.
Собственно, будут ли воронежские врачи приседать и делать два "ку" перед иностранными больными (а хоть и соотечественниками), не будут - неважно. От приседаний ни стульчаки в туалетах, ни кондиционеры в палатах не появятся, современные стандарты обследования и лечения не приживутся. Наше здравоохранение - это компьютер на базе 286 процессора, и как не выговаривай сисадмину, как ни наказывай его рублем, железом, огненной картечью, Win 7 на компьютер не встанет.
Всемирная организация здравоохранения рекомендует направлять в медицину не менее семи процентов ВВП. Концепция развития здравоохранения до 2020 года предусматривала рост расходов "на здравоохранение - с 3, 6 процента до не менее 5, 2" от ВВП.
То есть сисадмину обещают в две тысячи двадцатом году купить компьютер на базе 386 процессора, и поэтому он просто-таки обязан уже сейчас перейти на Win 7. Понятно, что за десять лет многое может случиться - кризис, дефолт, астероид и даже смена правительства (последнее, конечно, фантастика, но на то я и фантаст).
Любое из этих событий перечеркнет надежды на 386 машину, то есть на "не менее 5, 2", потому наказать рублем следует прямо сейчас. Но открою тайну: всех медиков уже наказали профилактически. С первого дня работы. Я зашел на сайт департамента здравоохранения Воронежской области, посмотрел вакансии.
Зайдите и вы - если нервы крепкие.
Морок{179}
У режиссера Джона Карпентера есть фильм "They Live", вышедший на экраны в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году. Герой фильма случайно находит черные очки, надевает - и мир преображается. Оказывается, среди людей полно нежити, которая, собственно, и управляет обществом. За рекламой и мыльными операми проступают лозунги "Подчиняйся власти!" или "Смотри телевизор" (что, в общем-то, равнозначно). Герой может снять очки и жить, как жил прежде. Но он встает на путь сопротивления.
Фильм Карпентера поставлен по рассказу Рея Нельсона "Eight O'Clock in the Morning", написанному в 1963 году. Любопытно, что тридцать лет спустя в новом сборнике Стивена Кинга "Nightmares and Dreamscapes" публикуется рассказ "The ten o'clock people", очень похожий на рассказ Нельсона не только названием, но и сюжетом. Сам Кинг в предисловии к сборнику заявляет, что рассказ был написан "за три лихорадочных дня летом девяносто второго года".
Но дело не в причудливом переплетении тропинок вымысла. Дело в прозрении. Хотим ли мы прозреть, или предпочитаем жить в мире морока?
А что морока вокруг изрядно, похоже, истина. Стоит побыть одному где-нибудь в малолюдной некоммерческой местности, в покинутой деревне, в тайге или на плоту, дрейфующем поперек океана, как пелена постепенно спадает с глаз и без специальных солнечных очков с черными стеклами. Но жить в тайге не каждый может, тем более - странствовать на "Кон-Тики". И вот тут бы очки очень даже пригодились. Впрочем, по Кингу достаточно ограничить число выкуренных сигарет до трех-четырех в день (правда, сначала нужно стать заядлым "двухпачечным" курильщиком).
Я не курю (опытный фтизиатр, глядя на рентгенограмму моих легких, спросил, не курю ли я. Нет? Уж лучше бы курили. Прогулка по городу на протяжении одного квартала приравнивается к выкуренной сигарете - за счет выхлопных газов и прочих прелестей цивилизации). Но очки ношу. Пусть они и не солнечные, но если собраться и подумать, то кое-что видно и сквозь стекла в минус четыре диоптрии.
Придите домой и осмотритесь. Что вы видите? Вещи. Теперь внимание: какие вещи вы купили, потому что они вам необходимы, какие - потому что вам так захотелось, а какие - потому что вам так внушила нежить? Внушила, что без этой штучки вы тля, ничто, лузер, аутсайдер, нищеброд, зато если купите, то приобретете друзей, станете лидером и крутым членом общества? И хорошо, если после приобретения вещь нашла своего хозяина, а то ведь зачастую только пылится и место занимает (моль кормит, тихо гниет и тухнет).
Вся экономика тем и держится, что человек работает и тут же тратит заработанное. "Храните деньги в сберегательной кассе - если они у вас есть", призывал Жорж Милославский сорок лет назад. Сегодня так поступать нельзя. То, что мы по привычке называем деньгами, по сути своей - расписки крайне ненадежного должника, и их, расписки, нужно как можно быстрее воплотить в товары или услуги, пока должник в очередной раз не объявил себя банкротом. Нет смысла копить на обучение в университете ребенка, пошедшего в первый класс, нет смысла откладывать себе на старость: рубли, а за ними дни и годы труда пропадут зря. Если нет бизнес-таланта (а его нет у подавляющего большинства людей, что бы они ни думали по этому поводу), то деньги нужно тратить. "Тратьте деньги, если они у вас есть" - вот лозунг современности. Тратьте - на себя, на близких, на добрые дела, наконец - но тратьте по собственному желанию, а не по желанию перевертышей. А если повезет найти волшебные очки, то за многими красивыми картинками вы прочитаете: "Продаем отстой по цене тройной!". "Впарим хлам, бесполезный вам!". "Возьмешь кредит - будешь крепко бит".
Ладно, пойду и куплю новый HD телевизор в преддверии нового биатлонного сезона. А то со старым, кинескопным я лох лохом и лузер лузером…
Тотальная замена{180}
Когда я пересел с пишущей машинки на компьютер, то поначалу просто повизгивал от счастья: нет нужды ни опечатки замазывать "штрихом", ни наново печатать первый экземпляр. Любили редакции некоторых изданий работать только с первым экземпляром. А если вещь не глянется, экземпляр могли и не вернуть, хоть прилагай марки, хоть не прилагай. Специально так и писали рядом с адресом редакции: "Рукописи не возвращаются". Хорошо поэтам, двадцать, сорок и даже сто строк перепечатать ("перебарабанить") - не велик труд. А если это роман на миллион знаков? У редакции, понятно, свои интересы: они будут работать с рукописью, а потом выяснится, что текст - очерк, повесть или даже роман с продолжением - публикует другое издание. Выходит, зря потратили время. Оно, конечно, автора внесут в черный список данного издания, но некоторых это не пугает, они в черном списке с самого рождения. Вот и принимали журналы меры, требовали первый экземпляр. Не гарантия, конечно, но все-таки… А не возвращали рукописи отчасти и в воспитательных целях: если она, рукопись, плоха, зачем ее возвращать? Чтобы автор мучил другие редакции? Нет уж, пусть сам помучается, перепечатывая набело четыреста страниц словесной руды.
А файл - это так мило, так удобно! Хотя и сейчас, в двадцать первом веке некоторые принципиальные редакции продолжают требовать текст на бумаге, но тут причина другая: не любят читать с экрана. Но мне в текстовом редакторе больше нравилась иное: возможность тотальной замены одного слова другим. В повести "Марс, 1939 год", первой, которую я писал исключительно на компьютере, нужно было поменять фамилию персонажа. Вместо забеливания специальным составом слова и последующей тщательной надпечатке поверх, всего-то и потребовалось несколько прикосновений к клавиатуре. И никаких следов прежнего не осталось, Поменял я фамилии (причина простая: в гору пошел реальный политик с созвучной персонажу, ссыльнопоселенцу, фамилией - и я решил, что негоже увековечивать сиюминутного баловня Судьбы), и подумал: а ведь это страшно. За несколько секунд можно подменить все, что угодно: Петербург - Москвой, царя - секретарем, золото - бумагой. Я-то лишь подумал, а вот Стивен Кинг написал рассказ "Всемогущий текст-процессор". Правда, "присущий человеку мира капитала индивидуализм не дал талантливому писателю раскрыть тему во всем многообразии, отразить перемены обществе, он ограничился узкосемейным освещением возможностей научно-технической революции, но и это для мира чистогана - достижение" (из текста видно, что я сейчас читаю литературоведческие работы семидесятых годов прошлого века).