Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 115)
Сам Ленин, давая в своих брошюрах определения то классам, то материи, то революционной ситуации, тоже не знал, что их, определения, станут заучивать студенты и технических, и естественных, и гуманитарных вузов, а также военных училищ и академий. Знал бы, постарался б сделать их изысканными с одной стороны и чеканными с другой. Но что вырвалось из-под пера, то и вырвалось. Ничего, помним - "верхи не могут, а низы не хотят".
Метаинфляция будет направлять течение двадцать первого века, как она направляла течение века двадцатого, во всяком случае, его последней трети. Инфляция в технике: сегодня одна лошадиная сила в автомобиле или тракторе выполняет заметно меньшую работу, нежели восемьдесят лет назад - и в пассажиро-километрах, и в центнерах с гектара. Инфляция звания: полковник милиции двадцать первого века принимает у новичка-обывателя экзамен (практику) на водительские права - дело сержанта двадцатого века. Или популяция вообще: за последние сто лет население выросло - или вздулось (лат. Inflatio - вздутие) более чем втрое, при этом…
Нет, не буду пока о населении. Айтишная направленность издания подразумевает, что авторы будут писать про Ай и про Ти. Так вот, инфляция в области информации впечатляет много больше, чем в любой иной области бытия.
Девятнадцатый и, отчасти, двадцатый век держали информационную инфляцию в узде. На одну мыслящую голову информации производилось в самый раз, порой даже чувствовался дефицит. Собственные научные исследования запечатывались грифом "совершенно секретно", любое неосторожное слово могло стоить невоздержанному на язык человеку свободы, а то и жизни - вспомним "дело о круцине", лекарстве против рака.
Добывать чужие секреты посылались особо подготовленные люди, тоже рисковавшие свободой и самой жизнью. Даже несекретные труды публиковались с задержкой, порой достаточной, чтобы утерять и новизну, и приоритет. Но если взять годовую подшивку журналов начала двадцатого века по той или иной дисциплине, то видно - ученым было что сказать, статьи писали "от души".
Сегодня значительная часть публикаций в научных журналах появляется только потому, что для защиты кандидатской или докторской диссертации положено иметь столько-то печатных работ. А что внутри? Да что угодно, хоть полная нелепица вроде пресловутого "Корчевателя", программно сгенерированного наукообразного текста. Впрочем, чаще статья - это капля смысла, раздутая до размеров хорошего пузыря. Судить могу только по доступным моему пониманию работам по дерматовенерологии. Не исключаю, что в экономике все иначе: что ни текст, то огурчик.
Да что научные труды... Газеты были тоненькими, в четыре, много в шесть полос, и прочитывались от первой строки до последней. Авторитет печатного слова до недавних пор был весьма велик, как и авторитет самих газет: попасть под критику "Правды" порой было хуже, чем попасть под лошадь.
Сегодня же хоть фотографии с места преступления помести на первой полосе - никому дела нет, вернее, дело закроют или объявят, что это и не преступление вовсе - дубиной поперек лица, - а исполнение служебных обязанностей.
А художественная литература... Найденным образом дорожили и старались без крайней нужды его не тиражировать. Написал Алексей Толстой "Гиперболоид инженера Гарина" - и все, точка. В наши дни непременно вслед были бы написаны "Возвращение Гарина", "Месть Гарина", "Тайна Роллинга", "Гарин против марсиан", "Гнев Шельги" и еще томов сорок-пятьдесят - и читателю хорошо, и автору выгодно, и писатели-призраки на молочишко получат.
А сколько возможностей таит "Аэлита"! Но нет, не надувал Толстой плотные, цельные вещи, это ему и в голову не приходило (перечитываю переписку Толстого: сколько мифов о последнем классике возникло по невежеству, недоразумению, зависти).
Или вот деньги... Да-да, деньги сегодня - не более чем информация, размещенная на металле, бумаге, магнитном или ином носителе. Кроме информации за бумажкой с изображением города Красноярска ничего нет. Да и информации - кот наплакал, цена ей куда меньше, чем запечатленной на пражском гроше четырнадцатого века. И грош Алексея Михайловича был более информативен нынешнего червонца.
Но оставим презренную информацию (это я о деньгах, подумать только, некогда их - презирали!). Метаинфляция - не случайность, она является основным законом природы. Вселенная-то расширяется!
И потому поручение экономистам остановить инфляцию столь же выполнимо, сколь и поручение астрономам остановить разбегание галактик.
Тоска благополучия{177}
Жизнь человека богатого во всем ее многообразии есть один из популярнейших литературных сюжетов. И чем богаче герой произведения, тем интереснее и автору, и читателю. Граф Монте-Кристо получает сундуки драгоценностей. Сын купца, интеллигент в первом поколении из чеховской повести "Три года" наследует доходное, налаженное дело, недвижимость плюс шесть миллионов наличностью - по меркам рубежа девятнадцатого и двадцатого веков капитал солиднейший. У Андреаса Эшбаха главное действующее лицо имеет триллион долларов (вот они, плоды метаинфляции).
Но вряд ли кто превзойдет персонаж произведения Скотта Фицджеральда "Алмаз величиной с отель Риц". Хотя... Вот у Желязны в повести "Остров Мертвых" герой в списке самых богатых людей под номером восемьдесят семь - но самых богатых людей Галактики. При этом авторы вышеперечисленных произведений не входили ни в сотню, ни в тысячу, ни даже не в миллион богатейших людей не галактики - своей планеты. Чехов, например, не раз говорил, что мечтает жениться на дочери или вдове миллионщика и тем придать жизни смысл. Понятно, он шутил, однако привкус горечи в этих шутках ощущается нешуточный.
Впрочем, судя по литературным примерам, само по себе богатство благополучия не дает. Эдмонд Дантес одержим жаждой мести. Чеховского Лаптева назвать благополучным язык не поворачивается. Раскрывать сюжеты Эшбаха, Желязны и Фицджеральда не буду - вдруг кто-то не читал, зачем портить удовольствие, скажу лишь, что и там не пахнет благополучием.
Но кто мешает вообразить человека благополучного каждому из нас? Я вот попытался, в меру отпущенных природой и развитых упражнениями способностей. Благополучного не вообще, это мне точно не по силам (знание своих возможностей - непременное условие бытия: одни стараются за эти пределы не выходить, другие, напротив, их преодолеть), а благополучного компьютерно - раз уж пишу про Ай и про Ти.
Итак, представлю себе человека, у которого есть все, о чем мечтает школьник из не очень благополучной семьи, листая одолженный у одноклассника компьютерный журнал. Этому школьнику Дед Мороз или Добрый Дядя (Дядя лучше, он работает круглый год, а Дед Мороз только зимой) дал подарочную безлимитную карту в лучший компьютерный бутик, бери, что хочешь. Десктоп много-многоядерный. Ноутбук просто многоядерный. Изящный и легкий нетбук. Планшет. Читалка. Фото, видео, периферия - в общем, каждый волен вписать то, что ему хочется. Программное обеспечение - любое, все до ужаса лицензионное, с серийниками, пускающими на игровые и прочие серверы. И так далее. Условие одно - он не вправе ни продавать, ни дарить приобретенное. Только себе.
Все это счастье размещается в специальной комнате, где всегда плюс восемнадцать и где пыль, крошки от чипсов, вафель и швейцарского шоколада исчезают, не долетая до клавиатуры. Еще, разумеется, канал в Интернет, широкий, как страна моя родная.
Первые дни школьник не нарадуется. Хвастается, гордится, играет во всякие ресурсоемкие потешки с максимальным разрешением на огромных трехстворчатых мониторах 3D, громит противников в машинном зале PlayChess (это уж явная отсебятина, не интересны ему шахматы, а, впрочем, может и интересны), качает с криптоторрентов порнуху всех сортов и расцветок - или (и) "Мастера и Маргариту" Юрия Кары, школьник натура в целом здоровая, без левых, правых и сексуальных загибов. Опять "и так далее".
Но через месяц, много через два начинает мой школьник скучать. Слоняется по комнате, то за компьютер сядет, то видеокамеру возьмет, то даже читалку раскроет - но видно, что без радости. Ему больше нечего желать. А жизнь без желаний - тоска. Вот он и тоскует. Заходит на сайт того самого бутика, смотрит, не завезли ли чего нового. Завезли - тот же нетбук, но жемчужного цвета. Школьнику это неинтересно.
И он начинает мечтать о горном велосипеде, не ведая, что другой Добрый Дядя уже идет к нему...
Как один блоггер двух главврачей посрамил{178}
Странная история произошла в славном городе Воронеже. То есть история-то самая обыкновенная, странной ее сделали информационные технологии, показав, что и на нашу улицу пришел двадцать первый век. Пришел, увидел и загрустил.
Суть события: молодая женщина занемогла и обратилась в больницу - не в поликлинику, а сразу в стационар, где ей сказали, что данная больница скорую помощь не оказывает. Перенаправили в больницу скорой медицинской помощи. В последней ее приняли и стали лечить. Лечение женщине не глянулось.
Дело, как видите, уложилось в один абзац, состоящий из четырех предложений, суммарно двести восемьдесят девять знаков, включая пробелы.
Расшифрую пробелы: женщина была (и остается) гражданкой Израиля, а в наш город ее привело здоровое любопытство. Захотелось посмотреть, как тут люди живут. А оказалось, что не только посмотрела, но и буквально нутром почувствовала, что, конечно, перебор. Свои впечатления она высказала в своем ЖЖ. Для тех, кто не читал и читать не будет, скороговоркой скажу: в больнице людно, жарко (этим-то летом!), нет стульчаков, нет немецких тест-наборов на беременность, только российские, кормежка в больнице невкусная, да и лечат совсем не так, как в Израиле.