Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 99)
Смотреть сверху вниз на тихо жужжащий ящичек приятно во всех отношениях, но прогресс все-таки существует. Вот и Word перестал давиться междометием «э…» и спокойно заносит его в пользовательский словарь; глядишь, лет через пятьдесят он будет проверять орфографию и грамматику, руководствуясь смыслом и рифмою, а не мертвым шаблоном спеллинга. Как ни старается человечество замедлить прогресс, притормозить, а он нет-нет да и отгрызет кусочек шагреневой кожи современной цивилизации.
На словах-то мы прогресс любим, уважаем и привечаем, но на деле… Тотальное нежелание платить за программы идет не от скупости - от неосознанного желания притормозить автора. Ты все творишь, выдумываешь, пробуешь? А мы тебя - на хлеб и воду. Осозна,ешь и прекратишь корчить из себя самого умного, которому больше всех надо. Я бы и даром новые программы не ставил, да соседа опасаюсь: а ну как он какое-нибудь преимущество через это надо мной получит, нехорошо. Опасение заставляет сочинять вирусы, ничто ведь не радует так, как чужая беда, без нее и собственный успех не сладок.
Другое дело, что помогает это ненадолго. Вот и я на днях получил новую программу, Shedder 8, последнее достижение шахматного программирования. И Shedder решил позицию мгновенно, показав, кто гроссмейстер, а кто - любитель.
Впрочем, это я и без него знал…
Копи XXI века{306}
Петух дедушки Крылова, разрыв навозную кучу, нашел жемчужное зерно. Деяние славное, хотя петуху жемчуг и ни к чему. Зато владелец курятника, глядя окрест и видя куч преизрядно, может тешиться приятной во всех отношениях мыслью: под каждой таится драгоценность. Жемчуга или даже изумруды. Греет! Экое богачество, просто копи царя Соломона, пусть с виду и сущая дрянь.
Но как, собственно, оказался жемчуг в куче навоза? Навоз ли от природы способен порождать драгоценность, или жемчуг все-таки сам по себе, а навозом его прикрыли специально, мол, так надежнее, пусть полежит до лучших времен? Вообще, неплохо бы знать: соотношение навоза и жемчуга есть величина постоянная или меняется от кучи к куче, от двора к двору?
Население Земли за двадцатый век возросло пятикратно. Производство чугуна и стали - еще более. Но как быть с жемчугом, с тем, что с придыханием называют творчеством?
Измерять его тоннами публикаций, числом утвержденных ВАКом диссертаций, статуэтками присужденных премий? Заманчиво. «Прежде писателей у нас был один Лев Толстой, а ныне тульское отделение насчитывает сорок пять членов». Историческая фраза, как и большинство исторических фраз, поразительно неверна. И Лев Толстой был не совсем один (Успенский, Вересаев - чем не спутники), а уж сколько их, писателей, в Тульской губернии сейчас, не знают даже налоговые органы. Числом наваленных слов, как и чугуном, двадцать первый век уже намного опередил девятнадцатый. А качество слов измерить-де нечем.
На самом деле, очень даже есть чем. «Нравится - не нравится» - критерий самый надежный.
Вот только применить его довольно трудно. Предположим, некий молодой офицер написал роман, по достоинствам своим долженствующий стоять на одной полке с «Детством» Льва Толстого. Как найти его под грудой навоза, как выбрать? Прежде всего издателю, особенно если издатель - человек добросовестный: читать подряд все присылаемые рукописи не всякому и сил достанет. С сорок пятой по сорок восьмую страницу? Положим, прочитал и понял, что это хорошо. Книжка овеществилась и попала в магазины. Как найти ее читателю? Подойти к стеллажам и опять читать том за томом с сорок пятой по сорок восьмую страницу? Опытный читатель не хуже издателя с трех страниц поймет, кто есть что. Но книг в мало-мальски приличной лавке тысячи, не по три страницы, по три абзаца - отпуска не хватит. Довериться критику, как доверялись в свое время МММ, РДС и прочим ВКП (б)? Клюнуть на обложку?
И даже если читатель унес книгу из лавки - когда, в каком расположении духа он ее раскроет? Прежде чтению конкуренцию составляли лишь карты, собаки и лошади, а сейчас… Трудно ныне встать на заветную полку классиков безвестному офицеру.
Царям девятнадцатого века управлять российскими писателями было куда сложнее, нежели генсекам века двадцатого. Десять тысяч советских писателей возникли не вдруг - их выпестовали. Из дивизии «инженеров человеческих душ» запросто можно набрать «автоматчиков» заградотряда и старших по бараку, только брось клич и смотри, чтобы в толпе добровольцев не затоптали. А если не десять, а сто тысяч литераторов - плодовитых, мастеровитых, борзых? Тогда и в «автоматчиках» нужда отпадет, сила слова по эффекту сравняется с мушиным жужжанием. Если уж очень досаждает - прихлопнут, но проще повесить липучую бумажку, капнуть на нее немножко меда, и проблема решена пристойно, по-европейски.
Навоз всех сортов - штука далеко не бесполезная. Додуматься только, на что он пригоден, обработать, упаковать да подать соответствующим образом, - и это уже не навоз, а ценный диетический продукт, экологически чистый строительный материал, многофункциональное удобрение или «самый захватывающий сериал со времен «Парижских тайн» Эжена Сю». И скушаем, да еще нахваливать станем - вот, мол, как нынче о нас заботятся: по вкусу от настоящей икры не отличишь, а стоит не в пример дешевле. Потом уже и не дешевле, а привычка-то жрать говнище осталась.
Чем больше людей заняты в любой области, тем выше кучи навоза в этой области, будь то академическая наука, проектирование воздушных змеев или животноводство. Качество неизбежно переходит в количество. Директор банка норовит стать кандидатом наук, а затем и каким-нибудь академиком. Очень даже просто. Подешевле - купить диплом в подземном переходе, подороже - создать разовый совет в провинциальном институте. Чиновник без ученой степени постепенно становится реликтом.
Кстати, отсюда понятно, отчего наш футбол никак не может выбиться из середнячков: слишком много профессиональных команд, а с ними и людей, зарабатывающих на жизнь ногами. Сверх некоего порога законы конкуренции перестают действовать.
Снимут киностудии сто фильмов - из них пяток можно будет смотреть без чувства неловкости десять лет спустя. Снимут тысячу - количество фильмов-долгожителей увеличится до дюжины, и то не факт. Приток творческих сил идет не сверху, сверху давно все выбрано, а из серединки или даже совсем с придонных слоев.
Хотя там, на дне, как раз крупная рыба и плавает…
Водка для непьющих{307}
Я оглянулся.
Вокруг была тьма. Сотни миль непроглядного мрака Черной Земли, сиречь ЦЧО. Лишь вдалеке, в Нечерноземье, сияют огоньки Москвы. Я пригляделся. Да, именно огоньки - целых шесть штук на столицу. Плюс Подольск. Поднялся повыше, чтобы охватить взором Россию целиком. Еще огонек - в Ростовской области. Другой в Новосибирске. И - всё. Мало нас, мало.
А с той стороны занавеса - вакханалия огня. Франция, Великобритания, Бенилюкс. А в Германии и вообще темного уголка, кажется, не сыскать.
Я поднялся еще выше. В Новом Свете стоит глубокая ночь, но десятки и десятки огоньков весело сияют, особенно на побережьях. Впрочем, американцы известные полуночники.
В Африке, Китае и Антарктиде же - темно, как в ЦеЧеО.
Борьбу света и тьмы я наблюдал на сервере Playchess.com - именно его после долгих поисков выбрал я в качестве шахматного клуба. Нет, у нас в Воронеже есть шахматный клуб, отличный клуб, но играют в нем любители обычно вечерами. А я к вечеру не то чтобы устаю, просто теряю везение. Оно, везение, меня утром больше любит. Проснешься, совершишь водные процедуры, погуляешь с Шерлоком - и такой прилив шахматных сил ощущаешь, просто извилины чешутся, так хочется с кем-нибудь померяться силами.
На самом деле я, конечно, притворяюсь. Не развлечения ищу, а вживаюсь в образ. Чигорин, прежде чем стать маэстро мирового калибра, сыграл сотни и сотни любительских партий - «У Доминика» и в других приятных сердцу шахматиста местах. Четвертачок на кон - или, как любили прежде говорить, «франк», - и поехали-понеслись. За вечер можно было и синенькой разжиться.
В ресторанах сейчас в шахматы как-то не играют, да и синенькой не обойдешься, поэтому сообразно духу времени я посещаю шахматный клуб в цифровом обличии. Прихожу, усаживаюсь поудобнее в кресло, беру большую чашку крепкого кофе (шесть ложечек свежемолотого на стакан воды) - и на время становлюсь Игроком.
Много загадок у истории. Одна из них - отношение советского государства к шахматам. Игры, в которые играют люди, говорят об общественном строе больше, нежели передовицы газет, статистические сводки и выставки достижений народного хозяйства.
Первое в мире социалистическое государство активно поощряло шахматистов. Каждая газета считала своей обязанностью завести шахматный уголок, каждая фабрика проводила регулярный внутрифабричный чемпионат, в каждом парке культуры и отдыха существовал непременный шахматный павильон, из которого то и дело раздавались с детства привычные русскому уху возгласы: «мат, мат, мат!»
Зачем? С целью развития таких качеств характера, как упорство, целеустремленность, стойкость, способность к независимому суждению и готовности идти до конца, - писали исследователи шахмат еще в девятнадцатом веке.