Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 93)
Местный вождишка грустит - рвется в Москву, а сослали в провинцию. Верная спутница жизни подбадривает вождишку и советует избавиться от ложной скромности.
Наконец, Москва вспомнила о городе. Нет, не водопровод проложить приказывает, не фабрику наладить - ей, Москве, нужна художественная самодеятельность! Жизнь стала лучше, жизнь стала веселее.
Вождишка везет свою самодеятельность в столицу. Пароход, только из ремонта, рассыпается на глазах, и вождишка организует субботник - ловко сбрасывает пиджак, воодушевляет массы, после чего надевает пиджак и уходит…
Это не злобный буржуазный пасквиль на страну победившего социализма, это веселая советская комедия «Волга-Волга».
Меньше всего думаю, что создатели фильма хотели показать Ленина в тридцать седьмом году. Сходство Ильинского с Ильичом - и внешнее, и в манере держаться - чисто случайное. Да и заботливая спутница жизни, оберегающая здоровье любимого вождишки и греющая чай, тоже вышла сама собой. Так получилось. Метили в маленькие и очень отдельные недостатки, хотели, как лучше. Но любое произведение искусства всегда показывает то, что есть, а не то, что хочется автору. Как ни пытайся украшать, лакировать, обливать шоколадом действительность, ничего путного не выйдет. Истинные черты пробьются из-под дюжины слоев румян, лака и пудры.
По мне, так в настоящем романе ужасов не должно быть вурдалаков, маньяков и злобных пришельцев, напротив, чем сахарнее пейзаж, тем тревожнее. Эталоном «лакированной действительности» считают «Кубанских казаков». Но если посмотреть фильм непредвзято, оторопь охватывает, жуть. За веселыми песнями и скачками проглядывает рабство, да не просто проглядывает - криком кричит. Весь сюжет - какому хозяину должна достаться новая семья, - апофеоз крепостничества.
Шолоховская «Поднятая целина» отображает колхозное строительство с правдивостью невероятной, видеть в нем прославление социализма можно только во временном угаре. Действительно, приезжает в деревню босяк самого что ни на есть отборного происхождения и начинает учить крестьян уму-разуму, сея вокруг раздоры и смерть… Фадеевская «Молодая гвардия» говорит о войне не меньше, чем возмутивший ортодоксов Астафьев: послать на гибель молодых девчат советской власти было проще простого, никаких сомнений и колебаний.
Был у меня телевизор, который любил розовый цвет. Поначалу чинил и сражался, затем привык и перестал замечать. Мозг сам правил картинку. Так и искусство, да хоть бы и литература, что живет сколько писателем, столько и читателем. Читатель - всегда соавтор, и, если автор переложит розового цвету, он, читатель, уберет его нечувствительным образом, дай только время.
А картины? Или памятники, из бронзы, чугуна, гипса? Стоит этакий истукан и таращится на проходящих внизу людей: ужо я вам… дай срок, тогда…
Большие памятники ставят маленькие люди. Или те, кто хочет сделать людей маленькими. На острове Пасхи, в храмах Карнака или в других местах, поближе, всюду стремились внушить: ты, человек, козявочка перед лицом Фараона и Родины. Но промышленность наштамповала статуэток миллионами, и любой не пожалевший червонца мог поставить внезапно сдувшееся божество на стол и лупить вареные яйца о чугунный лоб, внося собственную лепту в демифологизацию Перуна или Главного Вождя Длинноухих.
Любое творческое действо может только отразить действительность. Ложь несет не меньше информации, нежели правда-матка. Нужно лишь сделать шаг назад и увидеть, что стоит за ложью. Весь фокус в этом - увидеть. Снять шоры.
Иногда они и сами спадают - от времени. Тесемочки истреплются, да еще если головою резко покрутишь, - и нет шор. Но без них неуютно и хочется поскорее обзавестись новыми. Или доброхоты сыщутся, устроят распродажу. Но даже и в шорах видно многое, если зеркальце есть. Развернул его под углом и смотри, что сбоку, что позади. Искусство и есть зеркальце.
Министерство правды - штука не только бессмысленная, но и вредная, поскольку порождает иллюзию управления сознанием как отдельного человека, так и народа. В наркотическом бреду человеку тоже кажется, что все в его воле, захочет, соколом взовьется. Выйдет на балкон или окно откроет - и ввысь, ввысь.
Хорошо, если этаж первый.
Вид на Эльбрус в обрамлении лангольеров{295}
Способен ли человек выдумать нечто совершенно небывалое, невероятное, не существующее более нигде - только в сознании творца? Волен ли он в своих фантазиях, или воля - миф, выдумка, утешение слабому духу?
Днями, разбирая в шкафах книги, наткнулся я на сборник повестей Стивена Кинга. Одна другой лучше. Особенно «Лангольеры». Прочитал, и, как это бывает, возникло стойкое ощущение уже виденного. Не отмахнулся, полез в другую секцию, на другую полку.
Так и есть. Иван Тургенев, «Конец света» из цикла «Стихотворения в прозе». Совпадение кульминационной сцены вплоть до мелочей, до атмосферы.
Проще всего возопить: «плагиат» и бить во все колокола - ратуйте, люди добрые, опять Ивана американцы обокрали. Тем более что и Горький набросал схему романа, позднее написанного Кингом, - я подразумеваю «Необходимые вещи».
Но одна мысль не дает мне покоя. Ну, как не заимствовал Кинг лангольеров?
Сколько раз изображали Эльбрус художники всех рангов и калибров, от любителя, «мазилки выходного дня» Абаланского до передвижника Ярошевского. И никто никого не упрекнул, что тащит-де у предшественников, потому что - вон он, Эльбрус, всем виден, и всяк имеет право рисовать его в меру отпущенного таланта. Эльбрус существует!
Боюсь, и лангольеры тоже. Они несутся вслед за нами, стирая бытие вчерашнего дня. Только, в отличие от Эльбруса, видят их самые зоркие.
Внутренний, ментальный мир не есть отдельный обособленный окоп, где каждый сражается в одиночку. Он - общий. И живет по столь же объективным законам, по которым и видимая вселенная.
Когда кто-то мнит, что выдумывает, он просто описывает виденное там, в ментальном мире. Конечно, увидеть можно разное - и битву оловянных солдатиков, и баталию, где кровь льется отнюдь не понарошку.
Возможно, любезный мой читатель, ты замечал - пишет автор, старается, расскажет и какой стати герой, и какие у него белоснежные зубы, русые волосы, как одет, какого цвета кушак и мурмолка, - в общем, тщательности достигает фотографической. Подробно и вражину опишет, от хищного крючковатого носа до закаленного в невинной крови моргенштерна, и пенек обрисует, и кочку, а закроешь книгу - вкус картона во рту и пустота в душе.
А второй пишет скупо, все больше внутренние монологи, а в результате начинаешь невольно себя осматривать - не поранился ль ненароком в извечной битве добра и зла. И находишь-таки прореху в рукаве, на волосок от кожи просвистела дамасская сталь.
Первый - он и в ментальном мире не выходил из своей каморочки, а вырезал из бумаги героев да наряжал их в такие же бумажные доспехи. А другой побывал там, где небеса темны, да еще и читателя с собою утащил, вот потому и мыслям просторно, несмотря на скупость слов.
Карл Густав Юнг писал о «коллективном бессознательном» не только из желания прослыть оригинальным философом. Время от времени он и сам уходил туда, в верхний мир, где и Лао-Цзы не знал, мудрец ли он, которому снится, что он бабочка, или же он бабочка, которой снится, что она мудрец.
Да что Юнг - каждый из нас еженощно, засыпая, получает возможность отправиться в путешествия. Но путы Яви не пускают. Сидишь, как Бобик на цепи, рядом с будкою, и воешь на недоступную Луну. А другие летают, собаки!
Жалобы на скудость сюжетов в литературе - жалобы вполне справедливые. Чтобы увидеть что-то новенькое, нужно, как и в нашем мире, идти далеко. С каждым годом дальше и дальше. И никто не застрахован от того, что там, вдали ждут богатые земли - предостаточно и ледяных пустынь, и песчаных, и каменистых. Шел, шел, ничего не нашел. Лучше уж проторенными тропами. Зато лангольеры останутся вдалеке и не ухватят за заднюю ножку.
Потому что далекое путешествие может быть опасным! И не только для писателя; в конце концов, писателей много, одним больше, одним меньше… Читатель, увлеченный в темные лабиринты Иного Мира, подвергается опасности не меньшей, ибо часто бывает застигнут врасплох. Думал, открою книжку со скуки, авось, время пролетит незаметно. Открыл - и пропал.
Легенды о Проклятых Книгах, что рассказывают поздними вечерами и в скаутском лагере у костра, и в бурсе, и даже в суворовском училище, основаны на реальных событиях. Одни книжки относительно безвредны и дают глюки, малоопасные для окружающих, - «Властелин Колец», к примеру. Соберется сотня-другая Путешественников по Иному Миру и давай мечами махать, прекрасно понимая, что Иной Мир в Явь не перетащишь. В худшем случае расцарапают щеку или глаз подобьют.
Другие книги страшнее. Добропорядочный гимназист Володя Ульянов вдруг превращается в монструозию Мира Ктулху. Добрый царевич Ваня становится Иваном Грозным. Пол Пот и Адольф Гитлер тоже ведь не злодеями родились, при ином сечении обстоятельств из первого, глядишь, вышел бы профессор, из второго - художник или немецкий Лавкрафт.
И кажется мне, что в минуту просветления Иван Грозный нарочно запрятал свою библиотеку - не я, так потомки мои будут свободны от наваждения…