Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 76)
Под ковром{263}
Л. Н. Толстой. Дневник. 16 марта 1884 г.
Недавно купил я батарейки для фонарика. Пригляделся, а на них значок: перечеркнутый мусорный бак. Я подумал-подумал и догадался - нельзя эти батарейки выбрасывать на помойку.
А куда можно? Под коврик, словно нерадивая служанка из старой комедии? Ладно, раз, другой, третий даже подобная шалость пройти может, но потом? Да ведь мусор разный бывает, от иного и ковру, и паркету не поздоровится. Запулить разве в космос? Не ракетою, они, ракеты, тонну вывезут, на сто насорят, - а неким космическим лифтом, вавилонскою башней. Запулить далеко, лучше на самое Солнце, отличный мусоросжигатель. Но космический лифт пока существует лишь в романе Кларка. А мусору кругом…
Всякое существо оставляет после себя отходы. Что ж, не беда, навоз от коровки, гуано от птичек - удобрения ценнейшие. Но человек, увы, производит не только естественные отходы, он, самозванный царь природы, фабрикует и отходы неестественные. Аккумуляторы и мониторы (в каждом, пишут, килограммы ядовитой пакости), стиральные порошки и полиэтиленовые пакеты, ядерные станции и аэрозольные баллончики. Пока надобность в них есть - штампуем миллионами, а потом лихорадочно прячем под ковер.
И глаза тоже прячем. Догадываемся: природу калечим, наносим невосполнимый ущерб.
Обман чувств и ловкость языка. В плане преобразования природы человеку еще далеко до… ну, хотя бы до кораллов. Ничтожные организмы создают острова! Природа что Кощей - бессмертна. Тут заводишко химический пять лет простоял без работы - и птички расплодились, и зверушки разные, и цветочки-ягодки. Два-три новых ледниковых периода - и все следы человеческой деятельности исчезнут. Даже самая разъядерная война с расстояния в миллион лет станет неразличимым событием. Навредить природе человек не в силах.
Себе - другое дело.
Очень удивляют дебаты вокруг ввоза отработанного ядерного топлива (ОЯТ). Страна ведет себя словно жеманная деревенская родственница, приехавшая погостить и попавшая к застолью: «да я и не пью, как можно, разве что капелечку сладенького вина», а разойдется - и начнет махать стопку за стопкой сначала казенки, а уж потом и привезенного в гостинец горючего домашнего первача.
Не то скверно, что отходы к нам повезут. Печалит другое: похоже, ничем иным любезное отечество заработать и не может. XIX век - мировая житница. XX - мировая нефтелавка, XXI - мировая свалка. Однако, тенденция…
Что немцу смерть - русскому здорово, утешаем себя. Здорово-то здорово, а все ж таки усредненный герр Шмидт и фрау Мюллер живут лет на двенадцать-пятнадцать дольше усредненных же гражданина Иванова и гражданки Петровой (с какой гордостью десяток лет назад выводил я «господин Иванов», а ныне пальцы не поворачиваются. Бытие сознанию не позволяет. Да и «гражданин» - больше мечтание). До сегодняшнего дня чужих отходов к нам вроде бы и не ввозили, но отчего же так скверно, так запущенно кругом?
Ратующие за запрещение ввоза ОЯТ, похоже, плохо представляют себе состояние отечественных могильников. Не вдаваясь в подробности («шаг влево, шаг вправо - государственная тайна, прыжок на месте - шпионаж»), отмечу лишь, что строительная культура, породившая хрущобы, сказывается во всем. Принцип «числом поболее, ценою подешевле» - основополагающий. На ремонте текущем и ремонте капитальном экономят донельзя, надеясь на неканонизированных святых Авося и Небося. Обещанные миллиарды - шанс построить хранилища настоящие, на века, и захоронить в них прежде всего собственное дерь… ОЯТ. Ну, и для зарубежного тоже местечко сыщется. Денежки разворуют, и радионуклиды затопят Россию? Случись подобное, виноваты будут, перефразируя профессора Преображенского, «отходы в головах!». Покуда красть весело и вольготно, чего ж стеснятся. Только прежде хлынут потоки из могильников уже существующих.
И потом, какие ж это отходы? Это стратегические запасы! Ежели хищнической добычей нефти и газа мы потомков крепко обделяем, то за ОЯТ они спасибо предкам скажут. По крайней мере, надменные потомки прославленных отцов.
За ОЯТ не видим леса отходов обыкновенных. А они ничуть не менее опасны, нежели ядерные. Те все-таки стараются держать в местах отдаленных, под присмотром, но musor vulgaris… Был ли ты когда-нибудь на свалке, любезный мой читатель? На рядовой свалке в областном, а то и уездном центре? в поселке городского типа? в деревне? Кадмий и ртуть, бензол и нафталин… Никаких надежд на саморазложение. Если что загорится - так в воздухе и носится, чтобы выпасть неподалеку с дождичком на грибы, картошечку, пшеницу. Новых технологий даже не предвидится.
Америке СОИ нужна еще и для очередного технологического прорыва. Почему бы России не сделать двигателем прогресса складирование ОЯТ? Наберем его как можно больше, потом с помощью трансмутации превратим в топливо для межзвездных кораблей, прикупим четыре листа фанеры - и улетим к мирам девственно чистым, где и заживем уже по-новому, набело.
И животноводство!{264}
Н. В. Гоголь. «Мертвые души»
Школяром я отчаянно завидовал будущим поколениям. Какие, должно быть, интересные у них будут уроки - роботехника, космическая навигация, луноведение и алиенология! Не то что у меня - одни задачи про дурацкие бассейны с последнего ума сведут. Кажется, чего проще - либо одну трубу перекрой, либо другую, так нет…
Но пуще бассейнов не любил я чистописание. Бассейны - ладно, это даже как бы символ социалистического хозяйствования, но вот буковки никогда не выходили у меня такими, как в прописях. В прописях все они ладные, дружные, просто суворовцы на параде. А у меня - толпа разгильдяев. После урока, отмывая пальцы от чернил, я мечтал о ручке-самописке. Скажешь ей: «пиши!», она и пишет расчудесным почерком страница за страницей. А с этой, деревянной, за две копейки, разве что путное получится? И перо-«звездочка» дрянь, и чернильница-нерасплескайка совсем негодная, и вообще - зачем космонавту писать красиво?
Огорчал я маменьку с папенькой своими тетрадями, и так мне было их жаль, так жаль… Но ничего поделать не смог - не выводились красивые буквы, хоть тресни, хоть умри над страницею.
Родителей я все-таки порадовал, пусть и в сорокалетнем возрасте: установил рукописный шрифт необычайной красоты, и письма получались - загляденье. Именно тогда папенька признал, что компьютер - великая сила.
Лозунг о всеобщей компьютеризации школ встретил я с радостью неописуемой. Сегодня компьютеры, а завтра, глядишь, и до луноведения дойдем. Конечно, полтора компьютера на школу - это не много, но лиха беда начало. Помню дразнилку, которой городские пацаны изводили деревенских:
- а все-таки теперь штаны есть у каждого, у иных не одни. То же и с компьютером. Стоит только крестьянину проникнуться мыслью, что Ване или Тане без компьютера нет пути в жизни, тут все и начнется. Крестьяне по-прежнему чадолюбивы, родитель расшибется, а справит ребенку Pentium 4. Где ж он денег возьмет, скажет скептик. Где-где… заработает. Это инженеру трудно продать продукт своего труда, в некотором роде вещь эфемерную, а на свинину, молочко, хлебушек спрос каждодневный. Хозяйству по-настоящему не засуха страшна, не дождик, даже не «льготный» кредит. Перепроизводство всего злей. Но до него далеко. Сто двадцать килограммов мяса в год - выверенная медицинская норма. Емкость российского рынка посчитайте сами. Возьмется крестьянская семья пару-тройку бычков выкормить, две дюжины поросят, сотню кур… А кролики! Знаете на что способна пара кроликов? Плодовитость необыкновенная! Тут не «Пентиумом» пахнет, выше бери.
- Да ведь зверью корма нужны, - возразит скептик. А оптимист возликует: значит, еще и на кормах заработаем! Не зря ж природа наделила воронежскую землю плодовитейшим, аршинным черноземом. В итоге селянин богатеет, горожанин толстеет, страна процветает! Трудись только от зари до зари. Знаю, тяжело, да уж ничего не поделаешь. Ведь и я тружусь! Писательство - процесс. Кажется, будто я с Шерлоком гуляю, чай пью или в «Кваку» режусь, одним словом, бездельничаю, а на самом деле во мне вызревает новая глава «Хроник Навь-города». И заполночь, в полной тишине, я прибиваю «Кваку», открываю Word и пишу, пишу до петухов. Жаль, домашние спят и не видят…
Исполненный лучших чувств, новым Маниловым гулял я летом по кисловодскому парку, пил нарзан и рисовал жене картины будущего благолепия. На Ставрополье год удался, урожаи по пятьдесят, по шестьдесят центнеров пшеницы на круг. Накупят крестьяне «Пентиумов», начнут учить детей компьютерной грамоте, и само правительство порадуется - хотели как лучше, и вышло наконец!
Но явь опять оказалась богаче фантазии. Ставропольский край пошел на эксперимент доктора Базарного. Цель - «внедрение здоровьесберегающих технологий в общеобразовательные школы».
Д-р Базарный считает, что главный итог современного обучения - утрата здоровья. Выходят из школы либо больные, либо очень больные люди с охапкой комплексов и фобий. И потому нужно меньше сидеть над книжками и тетрадками, а больше заниматься общественно-полезным трудом и физкультурой. В крайнем случае, над тетрадками можно стоять - за конторкой. Девочки должны учиться отдельно от мальчиков, чтобы не подавлять их своим превосходством. Компьютеры вредны, так как способствуют утрате двигательных навыков. А вот каллиграфия полезна, и потому в школах вводиться будет неукоснительно.