Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 38)
Если начальство шито не лыком и ехидно спрашивает, а как, собственно, двухтысячный год может повлиять на мышь, требуется ответить вопросом:
- А драйвер?
Беспроигрышно. Либо начальник знает, что такое драйвер, и тогда почувствует уважение к себе, а к вам жалость и снисхождение, что полезно для службы, либо не знает, и тогда на столе будет мышкой больше.
Можно провести цепной, или ступенчатый, апгрейд. Недавно нашел меня коллега:
- У нас в больнице новую машину купили, "Пентиум-два", я к вам за советом.
Я привык, что коллеги считают меня специалистом по программам для старых машин, но тут?
Однако я требовался именно в качестве "спеца по старью". "Пентиум-два" взял главный врач, предыдущий "Пентиум" передав секретарше, та свою "четверочку" передала экономисту, а тот свой 386SX-25 c 2 Мбайт ОЗУ отдала доктору поликлиники, который до этого работал на XT. Покупка одна, а модернизировано четыре рабочих места.
Коллеге я, конечно, помог. Забыл только спросить, кому он передал XT, есть ли кто в иерархии отечественного здравоохранения ниже врача?
Пентиум в березове{96}
Алексей Порядин
Лампасы достойны всяческого восхищения. Они способны преобразить жизнь настолько, что никакому шлему виртуальной реальности вкупе с перчатками не под силу будет еще много лет. Может быть, никогда. Обладатель лампасов становится не просто сверхчеловеком, эка невидаль, но сверхчеловеком любимым.
Мнение, будто в народе укоренилось стойкое недовольство как лампасами, так и их носителями, представляется мне сомнительным. Генералов любят, если и не братской любовью, то любовью подчиненного, которая куда слаще. Их приглашают возглавлять фонды, за них голосуют на выборах, их зовут на свадьбы. В приличном обществе свадьба без генерала - конфуз, нонсенс, подмена генерала каким-нибудь капитаном второго ранга в отставке оборачивается трагедией вплоть до вспарывания перины.
Хотя генералов на всех обыкновенно не хватает. А жениться хочется. Грустно.
Грустное послание прочитал я в гостевой книге "Компьютерры". Человек страдает: ну почему жизнь устроена так несправедливо? У него, лихого казака, знатока и умельца, всего-навсего Pentium 100, а у одноклассников, сплошь ламеров, понятия не имеющих о драйвере ruki.sys, исключительно Pentium II?
Насмешка судьбы?
Увы, жалоба характерна для умненьких и разумненьких. Ибо закономерна. Иначе и быть не должно.
Ламер... (Ох, и не люблю я это слово. Вообще, в русском языке и без сомнительного импорта достаточно выражений презрения к другому человеку, унизить, унасекомить, изничтожить которого, судя по обилию этих слов, есть основная цель говорящего или пишущего. Вон в японском языке, читал я, обходятся одним "дураком". Скажут человеку "Бака!", что по-японски "дурак" и значит, а тот от позора идет делать харакири. С другой стороны, мы выносливей, живучее. Нам хоть в глаза плюй, хоть горшком зови, лишь бы жаловал псарь.) Так вот, ламер, если отвлечься, это, всего-навсего, неопытный человек с амбициями. Неопытный человек - тот, который компьютер купил вот-вот, только что, минуту назад. Какой компьютер можно было купить минуту назад? Только Pentium II, иных уже и не водится в продаже. Не заказано, конечно, и попроще, поскромнее поискать, из подержанного, но человек неопытный на это пойти не может. Ему, неопытному, гарантия с печатью нужна на случай поломки.
Опыт приходит со временем. Годик-другой поработает, книжек почитает, друзей-товарищей послушает, внутрь заберется с пылесосом, кулер поменяет, систему восстановит раз пять, а то и десять, - вот сам черт и не брат вчерашнему новичку. Но за два года многое, многое изменилось на компьютерном рынке. Даже не многое, а все. И Pentium 100, бывший в момент покупки предметом вожделения тогдашних компьютероманов, становится жалким "экс- и вице-чемпионом ОРУДа".
В том же послании из "Гостевой книги" подчеркивается, что компьютер используется не для презренных игрушек, а для работы, и работается на нем вполне хорошо, проблем нет.
Если их нет, к чему тогда сетования?
А к тому, что хочется - генерала. Иерархия, она везде иерархия, будь то воинские звания или компьютерные процессоры. Есть генералы - всякие Pentium II, есть старшие офицеры - Pentium MMX, есть младшие офицеры - просто Pentium, сержанты и старшины - 486-е, рядовые 386-е, а где-то пылится и запас, в свое время достойно несший службу, а ныне негодный в мирное и ограниченно годный в военное время. За бортом белобилетники, от рождения страдающие плоскостопием, эпилепсией и прочими напастями. Только, в отличие от армии, по лестнице званий компьютер обречен спускаться вниз. У каждого маршала за спиной солдатский ранец.
В настоящих воинских частях офицерам сейчас приходится нести службу солдатскую. Караульную, например. Ничего, справляются. Генералы процессорные тоже жирком не зарастают, порой приходится к ногам ядра привязывать, слишком уж спешат, старые программы за ними не поспевают. Но когда генералу попадается служба именно генеральская, смотреть любо-дорого. И не игры это, а маневры, которые, как известно, главнее войны.
Генералу за столом - свадебным ли, рабочим - место отводится самое наипочетнейшее.
- Не угодно ли отведать севрюжинки, ваше превосходительство-с? Свежайшая-с, во рту так и тает!
Их превосходительство и севрюжину примет благосклонно, и 256 Мбайт DIMM, и все, что ни предложат хорошего. Какой-нибудь лейтенант, конечно, тоже до севрюжинки охоч, да только чином не вышел, DIMM'ы не на лейтенантов шиты. Если ветеран вдруг копейкой и разживется, то бегает по старьевщикам, ищет свое, лейтенантское, не-EDO, а то и вообще тридцатипиновое. Неловко, конечно, - к старьевщику, горько, но такова ветеранская доля. И потом, это прежде были старьевщики, а ныне все пристойно, благородно, Mr. Second Hand, иностранец из Лондона и Парижа.
Увы, почет да ласка генералу достаются, пока он при лампасах. Случись какая напасть, и где уважение? где любовь? За стол не зовут, стыдятся, а если и усадят, то в угол подальше, да и куском обнесут. С шестерика сгонят в трамвай (хорошо, если бесплатный), где не только места не уступят, а еще и локотком под дых, под дых: посторонись, старик, не стой в проходе. И - смирись. Иной не стерпит, начнет шашкой махать, вспоминая генеральские годы, да только ничего, кроме конфуза, не получится, - или 0,9 процента голосов соберет, или будет кряхтеть, хромать и задыхаться, танцуя тур вальса с молоденькой резвушкой-квакой. А на следующий бал ему прислать приглашение и позабудут. Сидеть разжалованному в тесной квартирке: прежнюю, генеральскую, о восьми комнатах, держать не по средствам, сидеть, вздыхать, бранить молодое поколение, писать мемуары и напрягать слух - не постучит ли кто в дверь? вдруг вспомнили, спохватились, зовут - служить? Он не злопамятный, простит, пойдет.
Стыдиться ветерана нехорошо. Гадко. Всего-то и нужно ему чуть-чуть заботы, внимания, пустяковой обновки, питания диетического, не плотные майкрософтовские обеды, а легонькое, шареварное. Изредка "Тетрисом" развлечь. А если работенку какую посильную подкинуть - возликует и утешится. Только поспешите. Старость, как и молодость, тоже проходит...
Следовать своим курсом{97}
А. С. Пушкин
Книги заполонили прилавки. Что прилавки! Ткни пальцем в небо - все одно, угодишь в книгу. Про Выжигина, или какую другую - неважно. Книга - самый бойкий товар. Читать или не читать? И, соответственно, писать или не писать?
С одной стороны, читатель с книгой стерпелся, а значит, слюбился, выхода нового томика ждет. Уж когда полюбил, то - полюбил. Судьба. Выжигину прощается то, что незнакомцу ни в жизнь, - и рыхлость сюжета, и повторы, и слабость образа, ежели вдруг подобные конфузии приключатся. Зато герой опять рядом - в метро, в трамвае, на лекции, да мало ли где утешит и развлечет этот славный малый.
С другой, достигнутые вершины становятся плоскими. Критик-привереда ждет от новой книги нового, более высокого уровня. Повторение прежнего расценивает едва не катастрофой, а доведись планке опуститься на палец-другой - завопит о полном провале.
Если писатель самоуверен, толстокож, а критика и за человека не считает, то читатель может спокойно ждать и твердо надеяться. На Выжигина.
Выжигин не выдаст!
Но если писатель излишне чуток, тогда...
А что тогда?
Либо начнет писать что-нибудь совсем новое - выйдет, нет, неизвестно, а читателя обездолит, либо начнет писать новое с лица, а изнанка прежняя - имя там герою переменит, страну или планету в надежде потрафить критику и не озадачивать излишне читателя.
Либо пишет, как и прежде, только лучше.
Книги пишутся, честно говоря, не для критиков, хотя последним и кажется, что - для.
Для читателей? Ну конечно! А коли так, читатель писателю режет правду-матку:
-Ты, мил человек, живешь за мой счет, а потому слушай, что я тебе скажу: писатель должен меня воспитывать, писатель должен делать мне интересно, писатель должен вообще... Соответствовать! По всем пунктам! Иначе достану я "Закон о правах потребителя", ужо тогда наплачетесь!