Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 26)
Магазины тоже предпочитаю большие. Особенно книжные. По нашим, отечественным похожу (казачок услужливо окна распахивает, но я - в двери) - маловаты. Девятьсот наименований - стоит ли Интернет городить. А в далекие забреду - глаза так и разбегаются. И книжки, и рецензии критиков профессиональных, и отзывы любителей. Сразу понятно: не горшок пришел покупать - Книгу. Заплатил сколько нужно (не так и дорого: четвертый том "Темной Башни" Стивена Кинга - пятнадцать долларов) - и на следующий день томик доставят к самому порогу. Если порог этот - в Северо-Американских Соединенных Штатах. Нет, и в некоторые другие страны тоже быстро доставляют, но - в некоторые. А в мою единственную - ой, не знаю. Вернее, знаю, уже дважды имел счастье общаться со службой доставки почтовых отправлений. "Получено поврежденным", да еще "за таможенные услуги" такой счет выставляли - ох!
Как-то нелепо: прийти электронной тропой, заплатить электронные деньги и потом ожидать книгу - бумажную. Нет, чтобы тут же - файл в упаковке, перевязанный розовой ленточкой. Оно и дешевле бы вышло. Знаю - так, "в разлив", начинают торговать в сети даже музыкой: хочешь, весь альбом покупаешь, хочешь - отдельно песенку. Дешевле компакта. Ну, это, конечно, при условии flat rate и отсутствия повременки. Мне не многим дороже выйдет в те же САСШ съездить компакт диск купить, чем скачивать пусть mp3, но на 14400.
Большие, циклопические сооружения тоже завораживают. Независимо от предназначения, все они вызывают чувство восторженности, смешанной с благоговением. Такие огромные! Храмы и пирамиды, шлюзы и элеваторы словно возвращают времена титанов. А машины! Цеппелины я видел только в кинохронике, но нет-нет, а и погляжу в небо, не плывет ли там цельнометаллическое облако. Может, еще и увижу.
Звери тоже - слоны, например. Или киты. Всегда, попадая в Москву, стараюсь выбраться в Теплый Стан. Там, в палеонтологическом музее, громада существа перемножается на громаду времени, и в результате по коже не мурашки - мурашищи ползают.
Товарищ недавно делился впечатлением от посещения квартиры, в которой живал Плеханов Г.В.
- Комнаты - во! Потолки пятиметровые! Вот он и рос непридавленным!
Не уверен, что высота потолка напрямую связана с масштабом личности, но… В любом случае, пять метров - приятно.
Лозунг "В тесноте, да не в обиде" хорош для мультфильма про терем-теремок. В жизни из-за тесноты обиды как раз и плодятся. Попадая в сельские усадьбы, "дворянские гнезда", я опять и опять удивляюсь дворцам нынешним, компакт-кремлям: зачем их так плотно, едва ли не впритык, ставят? Для чего тесниться? - Привыкли. Привыкли довольствоваться малым, радоваться пустяку. Уж то успех, что неуспехов мало. Урезаться во всем. И откладывать. На завтра, на будущий год, на следующее поколение. Не мы, так дети наши. Только и дети говорят то же самое.
- Зачем я стану тратиться на P-2, если нужно всего-то текст набрать, ну и посчитать кое-что? Пустая трата средств. Все равно что для шести соток "Кировца" покупать. Глупо, верно?
Конечно, верно. Только отчего же шесть соток? Это не поле, даже не огород - палисадник. Крестьянин нашей губернии прежде имел землицы примерно в сто раз больше, и все равно не хватало, хотелось еще. А потом и еще. Пока дело человека не заставит, он, может быть, и будет ограничиваться малым. Да только и заставляет дело, а все в ответ - мы уж как-нибудь… потеснимся… Попроще да поплоше - зато на грош дешевле.
Так грошом и живем.
Рукавицы за поясом{80}
Откуда берутся сюжеты? Много, много времени прошло с тех пор, как недоумевающий автор "Носа" задавал этот вопрос себе и читателям.
Из головы - ответ напрашивающийся. Отчасти это действительно так, но голова голове рознь, а сюжеты… Сюжеты порой настолько походят друг на дружку, что впору картинки по ним рисовать парные: "найдите восемь отличий".
И не найдут!
Умные люди давно посчитали - число фабульных линий ограничено. То ли десятком, то ли тремя, как считать. Ладно, щедро впишем число "сто". Получается, второй сотне книг не бывать? Или сюжет - еще не вся книга?
Поскольку книг явно больше сотни, выходит, не вся. Но в поисках свежей, незаношенной идеи, чего только не делает пишущий человек - и сны стенографирует, и сказки деревенские, кофий с водкой мешает, просто в потолок глядит, и еще, и еще, и еще
А получается не всегда.
Битые сливки - вкусно. Битые сюжеты, битые фразы, битые слова вызывали зевоту и в восемнадцатом веке, и в девятнадцатом.
И тут - путешествия. Материки и океаны, джунгли, пампасы, племена диких, но гордых индейцев (австралийцев, гималайцев, африканцев). Фрегат "Паллада" открыл русскому писателю, а вслед и читателю, Японию. До чего интересно!
Особенную прелесть повествованию придавали примечания автора: "Я сам испытал приведенный способ сохранения патронов в воде. Полный патронташ находился на дне реки Замбези в течение полугода, и ни один заряд не испортился. Все припасы были использованы мною во время охоты на львов три года спустя", - поверял Луи Буссенар, и гимназисты списывали чудесный рецепт в особые тетрадочки - дневники будущих путешествий. Как я был разочарован, встретив у того же Буссенара пиявку размером с бочонок, мгновенно высасывающую кровь у лошади. Эта пиявка оказалась каплей никотина, доверие мое к отважным писателям-путешественникам было подорвано безвозвратно.
На смену землепроходцам пришла техника и наука. Электричество, химия, летательные аппараты, паровые машины, домны и металлургические комбинаты. Какой простор литературной мысли! Сотни и тысячи всевозможнейших механизмов бросали вызов мастерам высокохудожественного слова, и вызов был принят. Инженеры и изобретатели заполонили страницы, объясняя другу-читателю, что выйдет, если нажать тот или иной рычажок в агрегате профессора Х (характерная черта: машины носили имя создателя), и какая от этого польза будет всему земному человечеству либо трудящимся одной отдельно взятой страны.
От орудий производства перешли к возвеличиванию самого процесса труда: "Цемент" Гладкова долгое время был образцом производственного романа. Люди варили сталь и прокладывали великую колею; чем невыносимее были условия труда и жизни (труд обязательно стоял на первом месте, жизни же могло не быть и вовсе!), тем охотнее рвались на подобное производство бумажные герои. Р-р-романтика! Пользоваться плодами созидательного труда самим созидателям не предполагалось. Вот их детям, внукам - да, всенепременнейше. Своего рода апофеозом подобного рода литературы явился коллективный труд самых маститых, самых даровитых, самых достойных писателей, посвященный строительству Беломорско-Балтийского канала имени Не Поминаемого К Ночи. Написано топором, не вымарать…
Потом открылся Космос. И техника, и неведомые миры, и, главное, Они, Братья по Разуму. Раздолье! Один этих братьев видит зелеными гуманоидами, другой - синими, третий и вообще одноклеточными анаэробами. Писать, казалось, не переписать. Луна, Марс, Юпитер, далее - вплоть до Великой Черной Стены.
А потом появился Он. Компьютер. Из хитрой счетной машинки он быстро превратился и во вселенную, и в ее творца одновременно. Как и должно быть истинному демиургу. Преимущественно действие разворачивается либо на жестком диске, либо в ОЗУ, и тут, понятно, чем больше будет размер памяти, тем пространнее получится произведение, а листаж - услада литератора. Скупиться не след.
Но и космос, и компьютеры не освобождают писателя от необходимости выдумывать, скорее напротив. Представить мнимый мир и удержать это представление в голове на все время написания романа - дело серьезное и тяжелое. Поди, упомни титулы и стати персонажей: Джо Хельгович, кто он - белокурый широкоплечий баронет или кряжистый лысый шевалье? И потом, он ведь должен куда-то бежать, кого-то спасать, рубиться на мечах. Морока.
И тут явились компьютерные игры. Сбылась мечта. Рукавицы оказались на положенном месте. Смотришь в окно и пишешь, что видишь. Такая необыкновенная легкость овладевает организмом…
…Прожектора окончательно портили ночь, и без того светлую, траченую луной. Лучи то натыкались на тучи, рисуя круги и овалы, то уходили ввысь, в никуда. Из звезд виднелись самые яркие, виднелись скучно и некрасиво, мешали шатающиеся клинья света.
Воздушная оборона.
Хозяин отошел от окна, вернулся к столу с погасшей лампой. Перегорела. И кстати - не шла работа.
Подождем.
Хватит колготы, ловли блох, упований на соломинку. Да и нет такой соломинки, чтобы не себя спасти - страну. Державу! Не все поняли. Какую глупость, какую подлость всколыхнули эти дни! Лихорадочно, до пены у рта валят вину друг на друга, предлагают проекты нелепей нелепицы: отдать врагу Украину на сто лет! Распустить партию и Коминтерн! Ослиные дети! Ругательство показалось легковесным, и старик выматерился по-русски. Полегчало. Он даже улыбнулся, Кавалерист один чего стоит. Лошадок на танки посылать, надо же. Не так. Не так надо делать. Всех под ружье. И все. Не оставлять ни кирпича, враг должен захватывать только мертвецов и развалины, развалины и мертвецов. Ничего. С германцем совладаем.
Старик не обманывал себя, не успокаивал, просто знал - совладаем. Проигрывают начинающие, таковы правила, а начать удалось не ему. По струночке, по струночке народ ходит. Хотя, что за народ? Народишко! Зато покладист. Он давно понял - недовольных не ублажать нужно - уничтожать! И с толком - пусть после них останутся шахты, каналы, мосты.