Василий Сахаров – Добытчик (страница 46)
Мины мавров упали в чистом поле, между нами и стенами, не причинив никому вреда, а наши гаубицы сделали второй залп. За ним третий и четвёртый. Я дал артиллеристам разрешение выпустить по двадцать снарядов на орудие, а миномётчикам по тридцать. Для начала этого хватит, а дальше посмотрим, может, и не придётся больше стрелять. Всё-таки боекомплекты необходимо беречь, ибо каждый снаряд стоил денег. Хотя, если прижмёт, жалеть не стану, я ещё на стадии планирования операции делал расчёт на использование двух боекомплектов. Один здесь, на позициях, а другой на кораблях, и предназначен для прикрытия отхода, если мавры начнут нас преследовать.
Артобстрел продолжался относительно недолго. Через полчаса, истратив отпущенный для подавления вражеских огневых точек и уничтожения оборонительных укреплений лимит снарядов, гаубицы и миномёты замолчали. Пришёл черед штурмовых групп, и они двинулись на штурм. На острие удара танки, за ними стрелки на бронетранспортёрах, а следом покинувшие грузовики пехотинцы и джипы с пулемётами.
Над южной окраиной Бирмингема висело густое чёрное облако из дыма и пыли. Противник нас не видел. Впрочем, как и мы его. Открыв огонь из орудий, расстреливая чудом уцелевшие пулемётные доты, танки вырвались вперёд, бронетранспортёры же немного отстали. Но в ста метрах от разрушенных стен «леопарды» остановились. Броневики догнали их, и на грунт посыпались штурмовики.
– Как-то всё слишком легко, – наблюдая в бинокль за продвижением войск, сказал Буров. – На ловушку похоже. Что скажешь, Саня?
Я покосился на Лихого, который находился неподалёку и контролировал уже проникших в город молодых разумных псов, дождался его мыслеобраза и ответил:
– Это не ловушка. Просто нам везёт.
– Ну-ну… – пробурчал Кара.
В этот момент я поймал себя на мысли, что совершенно спокоен. Ну, город… Ну, война… Ну, погибают люди… Ну, бьёмся мы ради достижения определённой цели, в данном случае хотим набить свои карманы чужим золотом, а амбары чужим добром… Ну и что? А ничего. Это уже рутина. Работа. Как говорится, есть такая работа – грабить другие государства и добывать добро для себя, для семьи и всех, кто от тебя так или иначе зависит. Я привык к этому и потому спокоен. Есть лёгкий мандраж, но он так глубоко в душе, что его не чувствуешь. И отсюда вопрос: хорошо это или плохо? Наверное, хорошо, ибо командир должен всегда быть спокоен и уверен в своих силах. А может, и плохо, ибо вместе со страхом душу покидает ещё что-то, чему трудно подобрать определение.
«Не отвлекайся», – одёрнул я себя и снова сосредоточился на сражении.
Штурмовики продвинулись за разрушенные стены и вошли в горящие районы города. Теперь связь только по радиостанции, и я присел рядом с радистами.
– «Кошка-один» просит разрешения войти в город для прикрытия штурмовиков, – поступил запрос от командира танковой группы.
Офицер связи, который контролировал ход боя и дублировал мои приказы, посмотрел на меня, и я сказал:
– Отказ.
– Всем «кошкам» оставаться на месте, – передал офицер.
– «Кошка-один» принял, стоим, – подтвердил танкист.
– «Штурмовик-четыре» упёрся в огневой заслон, – новый доклад. – Улица под обстрелом двух пулемётов. Прошу разрешения оставить на месте тройку стрелков и совершить обход.
– Действуйте по обстановке.
Несмотря на различия в подготовке, соединённые войска трёх наших колоний наступали довольно слаженно. Штурмовики быстро продвигались вперёд, под прикрытием брони и тяжёлых пулемётов проходили улицу за улицей, и спустя сорок минут поступил доклад, что окружён дворец герцога. Вот тут я уже не выдержал и решил отправиться в город. Мальчишество, конечно. Но хотелось как можно скорее посмотреть на пленного герцога Магомеда, которого подданные считали почти богом. Я вызвал БТР с охраной, собрался передать руководство Бурову и уехать, да не тут-то было. Кара опасался, что я в одиночку начну распоряжаться трофеями, и решил последовать со мной.
В общем, на КП остался только Семёнов, а мы с тестем направились в город.
Вскоре, миновав заглушённые танки, мы въехали в Бирмингем. На перекрёстках уже повсюду стояли наши воины. Опасности не было, и по разбитой дороге, пролетая мимо горящих и разрушенных домов, мы быстро добрались до дворца.
Что сказать о доме герцога Бирмингемского? В принципе ничего необычного, хорошо отремонтированное и окружённое стеной крепкое пятиэтажное кирпичное здание. Своего рода замок на основе древнего жилого дома. Окна двух нижних этажей замурованы, оставлены только узкие бойницы. А с верхних этажей кое-где сняты боковые стены, и там располагались отряды преданных Магомеду гвардейцев. Точнее, раньше располагались, так как сейчас остались только растерзанные пулями и гранатами трупы «чёрных львов».
Бой уже практически закончился. Как в городе, так и во дворце. Часть горожан попыталась сбежать через северные ворота, но заслоны пуганули беглецов пулемётными очередями, и они спрятались в своих домах, затаились в подвалах и тайниках. Пусть там и сидят. Когда понадобится, найдём всех. Если не сами, то при помощи разумных псов точно.
На входе нас встретил руководивший штурмом дворца Игнач, и, осматриваясь, я бросил:
– Докладывай.
Старый боевой товарищ не медлил:
– Покрошили почти сотню «чёрных львов» и столько же слуг. Мы потеряли семнадцать человек убитыми и вдвое больше ранеными. Главные потери во внутренних помещениях дворца от мин и ловушек.
– Где герцог?
– Не нашли. В начале боя он был здесь, а потом, если верить слугам, исчез. Возможно, ушёл через подземный ход.
– А казна? – вмешался Буров. – Казна где?
– В подвале. Отдельная комната заперта стальной банковской дверью и заминирована. Чтобы снять защиту, необходим пароль, а иначе половина здания обрушится. Взрывчатки там достаточно.
Я посмотрел на Лихого, который, разумеется, находился рядом, и послал ему вопрос:
«В здании есть тайники?»
«Да», – отправил ответ пёс.
«Там прячутся люди?»
«Да».
«Веди к ближайшему».
Разумный пёс потрусил по коридору вглубь здания. Мы последовали за ним и через минуту остановились перед ровной чистой стеной. Монолит. Ни шва, ни трещины.
Снова взгляд на пса и его посыл:
«Здесь».
Лихой был уверен, что и неудивительно с его чутьём. Он знал, что за стеной кто-то прячется, а люди ничего не видели. Хотя… Присмотревшись, я заметил, что пока ещё не полностью рассеявшийся в коридоре пороховой дымок затягивает в узкую щель между полом и стенкой.
– Ломайте! – указав на стену, приказал я воинам.
Никто не спорил, приказ есть приказ. Однако воины действовали не сами. Ну не любят они тяжёлый физический труд, что есть, то есть. Штурмовики притащили пару рабов с кувалдами, и уже они по очереди стали молотить по стене. А когда под ударами начала осыпаться штукатурка, проявились контуры деревянной двери. К слову, так себе дверца, хлипкая. Её вынесли в четыре удара, и, когда деревянные обломки упали на пол, перед нами оказалась небольшая комнатка, в которой находился толстый жирный негр в белом комбинезоне.
– Господин, – роняя тяжёлую кувалду, бросился к нему раб и сразу схлопотал пулю.
Негр, если угодно афробританец или афроангличанин, выстрелил в раба, и это был его единственный выстрел. В помещение ворвался Лихой. Он бросился на негра и сбил его с ног, а там уже и воины подоспели.
Как не трудно догадаться, в тайнике скрывался герцог Магомед собственной персоной, гроза и ужас Британии, Разрывающий Алмазными Когтями Врагов Непобедимый Лев. Титул громкий, а в реальности герцог оказался самым обычным человеком, который дорожил своей жизнью. Поэтому доступ к казне был получен уже через пять минут, и мы с Карой отправились в закрома.
26
Я вошёл в камеру, в которой находился Магомед, бывший герцог Бирмингема, и сел на табурет возле двери. Пленник находился напротив меня. Он был прикован цепью к стене и сейчас мало чем напоминал повелителя тысяч людей. Тот человек, если судить по найденным в покоях герцога фотографиям и видеосъёмке, а также показаниям пленников, был суров и горделив, величав и неприступен, злопамятен и крайне жесток. Одним мановением пальца он отправлял на смерть непокорных и провинившихся подданных, не говоря уже о захваченных врагах, а потом уединялся в своём гареме и предавался плотским утехам. А этот? Грязный и оборванный пятидесятилетний толстяк с фингалами под глазами, затравленным взглядом и дрожащими руками. Его сломали, и он без каких-либо условий отдал нам все свои богатства: золото, драгоценности, оружие, рабов, запасы топлива и спрятанные вблизи Ливерпуля корабли. После чего пленник стал бесполезен, его бросили в каменный мешок и на время о нём забыли. Всё! Конец карьере герцога! Он – отработанный материал. Однако, несмотря на это, я был уверен, что он попросит о встрече и постарается выторговать свободу. Не может быть, чтобы матёрый интриган и расчётливый властолюбец так просто сдался, и я оказался прав.
Сегодня последний день нашего пребывания в Бирмингеме. Завтра утром к городу подойдут сломившие сопротивление мавров балтийцы. Биться с ними или спорить желания нет. По этой причине, захватив всё самое ценное, мы отступим к нашим кораблям, а они пусть выгребают остатки. В запасе половина дня, и пленник, которого мы в самом конце собирались повесить на главной городской площади, попросил о встрече.