Василий Попов – За бездной невозврата (страница 7)
Виктор корчился на заднем сидении от боли и больше всего хотел, чтобы его оставили в покое, не трогали, забыли в машине, потеряли хотя бы на время. Ему самому нужна помощь.
«Как они не понимают!»
Но никто его не забыл. Напротив – его встречали как спасителя, благо ещё не было толпы зевак. Но то, что журналисты не появятся, – не факт. Кто-то из департамента очень своевременно сливал им информацию. Поговаривали, что за круглую сумму. Подумывали на капитана. Ведь он самая яркая «телезвезда».
Но в этом случае и ему не нужна огласка. Ведь здесь, прямо по месту могут и ромбы с погон слететь в случае неудачи переговоров. Тут не до гламура. Виктора буквально внесли на последний этаж по металлическим заводским лестницам и вытолкнули на крышу. Пока его вели, он слышал перечень позитивных перспектив в случае успеха и наоборот – расписанные в чёрных тонах тоже имели место для всего их отдела и департамента в целом, если он – Виктор не справится.
«Почему, сука, всё ответственное всегда происходит в самый неподходящий момент?»
Он сделал несколько шагов к отреагировавшей на его появление жутким криком модно одетой «оторве». Виктор несколько раз глубоко продышался и, качаясь, направился к ней мимо мнущихся «в незнании» коллег. Девушка тем временем умолкла. Он про себя отметил в этом положительную динамику.
– О! Какой хорошенький! – услышал Виктор и понял, что обращаются к нему. – Тебя мой папочка вытащил из какого притона? – Девчонка откровенно смеялась над ним. – Слушай, ты под чем-то? Под тяжёлым, что ли?
Но он не ответил. Он увидел её – «Викторию». Она спокойно стояла, опершись плечом на вентиляционную трубу. И он сорвался, закричал на неё, требуя объяснений. Он использовал ненормативную лексику, не понимая, почему она, «Виктория», бросила его. Почему парень, которого он отговорил какое-то время назад, теперь переживает именно то, чего не должно было произойти?
«Виктория», надо отдать ей должное, держалась стойко. Она говорила о не идеальности самих отчаявшихся, потерявших интерес к жизни и дошедших до грани, об их путанице, о метафизике. Она оперировала цитатами, научными тезисами, выдержками из теорий о потустороннем. Виктор спорил с ней, забыв о рядом стоящей реальной девушке, находящейся в глубоком отчаянии.
Но она не забыла о нём. Такое невозможно. «Оторва» смотрела расширенными глазами на невменяемого человека, вступившего в полемику с пустотой. Но девчонка всё-таки забыла кое-что: зачем она сама здесь, под утро оказалась.
– Во даёт! – медленно произнесла она, глядя на жестикулирующего в споре Виктора, непроизвольно отходя от края крыши.
В этот момент решили действовать спасатели и оперативники, видимо, разглядев в нехарактерных для Виктора действиях спланированный отвлекающий манёвр.
«Да нет, всё началось с пассивных действий в момент смерти психолога. Или, может, со второй волны тех решившихся на отчаянный шаг, которые по тем или иным причинам не довели задуманное до конца…»
– Слышал? – Роберт был угрюм в этот день как никогда. – Что сотворила та деваха, которую ты спас в порту по весне?
– Да, слышал. —Виктор держал дрожащей рукой стаканчик с кофе и не мог начать пить. – Некоторые очень часто, не добившись своего, делают вторую попытку, даже третью, и так, пока не добьются своего.
– Жалко её. Такая хрупкая была. – Роб тяжело вздохнул и выдохнул. – На мою Мари похожа – такая же нескладная.
Вот причина подавленного состояния Роберта.
«Видал бы он эту хрупкую…» – она догнала Виктора в подъезде, когда он вечером возвращался из магазина. Как она кричала! Поносила его! Обвиняла во всём, что навалилось на их семью. Именно в таком стаканчике и принесла кислоту. За бумажной оболочкой и слоганом в стеклянной банке была кислота.
Всё-таки помогли тренировки. Он сделал шаг в сторону и уклон. Выплеснутая жидкость пролетела мимо, только несколько капель попали на его одежду.
«Будь ты проклят!» – разъярённая девушка плюнула в него и выбежала, услышав звук вызываемого лифта.
Большое, похожее на спрута пятно шипело, съедая покрытие из рейки на двери соседей – тихой пары, переехавшей из соседней страны.
– А Митчелл – наш плюшевый психолог, —Роберт оживился, забыв о схожести дочери с девушкой которую только что упомянул. – Сколько раз он перед сеансом предлагал мне эти леденцы? И сколько раз он циркачом закидывал их в рот, ловя на лету? – Он прыснул от смеха и тут же стал серьёзным, видимо, внутренне коря себя за это. – Какая нелепость…
– Мы куда сейчас? – Виктор сменил тему разговора, глядя на стаканчик с так и не отпитым кофе, вспомнил трясущееся в конвульсиях тело психолога.
– На стройку. – Вздохнул тяжело Роберт, – там кран высотный.
– В такой снегопад? – Виктор, удивившись, поёжился, ставя кофе в подстаканник.
– Да уж, выбрали погоду. – Снова вздохнул его коллега с сочувствием. – Не сидится им дома…
За окном крупными хлопьями сыпал снег. Коробки недостроенных домов отражали свет мигалок. Это несколько оживляло пустое и унылое строительство микрорайона.
– Не по погоде ты как-то? – Роб протянул ему свои перчатки.
Кто-то накинул на него рабочую куртку со вставками из отражающего материала. Виктор взглянул вверх. Даже сквозь снег видно красное яркое пятно под самой кабиной крановщика.
Холод металла конструкции башни ощущался даже через перчатки. Мерзкий снег не давал поднять голову вверх, попадая в глаза.
«Ищущие смерть люди, как, впрочем, и она сама, не выбирают погоду.» – Взбираясь по лестнице, Виктор отправил эту мысль к Роберту, на его сетование в машине. И усмехнулся:
– Как своевременно-то, Виктор… – Он бросил взгляд вниз – из-за снега всё происходящее внизу казалось сюжетом из старого советских времён мультфильма.
«И не такие уж плохие леденцы были у толстяка. Мне вот нравились ананасовые…»
Он вздохнул полной грудью, вбирая лёгкими холодный бодрящий воздух, и пожалел, что так и не попил кофе – в районе затылка несколькими импульсами проявилась мигрень.
«Ну конечно, кто же это ещё мог быть… Да неужели?..»
Где-то полтора назад Виктор, в жесте полного взаимодоверия, протянув руку, забрал зажигалку у пропитанного бензином огромного человека, проигравшегося в казино «в пух и прах». Виктор обрисовал ему вполне радужную перспективу быстро сколотить капитал, если он поднимет свои старые связи – а именно товарищ по военной службе «любитель азартных игр» привлечёт к удачно развивающемуся бизнесу в качестве инвестора кузена – владельца «загибающегося» холдинга. Спустя полгода экономический спад в соседней стране – «сестре по бывшему соцлагерю» основному производителю сегментов для производства станков даст этому «альянсу» шанс перехватить заказ на изготовление электронных блоков к станкам и, соответственно, стремительный финансовый скачок человеку, собравшемуся «порадовать» толпу актом воспламенения.
«И всё снова будет хорошо. И жизнь наладится. И семья вернётся.» – Эти последние слова Виктора и заставили отдать зажигалку, задумавшуюся над услышанным потенциальную жертву.
Виктор не мог забыть ни яркую внешность гариллаобразного человека, ни его въедливые вопросы в отношении развития прибыльного бизнеса, который, конечно, во вполне перевариваемом виде доводился до них призрачной Викторией, видением зависшей между ними.
И вот теперь он стоял на скользкой металлической балке, держась одной рукой за диагональ конструкции, указательным пальцем второй руки тыкал в Виктора.
– Ты! – Он громко расхохотался. – Я знал, что именно тебя сюда притащат! Ну что, снова будешь сказки рассказывать?
Виктор смотрел ниже обращавшегося в гневе к нему человека, там, разместившись на длинном элементе стяжки, сидела она.
– Что? Что происходит? – Он, не отрываясь, смотрел на призрак, через который пролетали снежинки, задержавшись лишь на долю секунды, и меняли траекторию полёта. Словно это виде́ние имело в себе что-то минимально материальное. – Что?!
Стоящий выше отчаявшийся человек спроецировал вопросы на себя, он, вновь расхохотавшись, отмахиваясь от порыва ветра со снегом, попавшим в лицо, заявил:
– Я тебе расскажу, что происходит! Они заграбастали все деньги себе, оставив меня ни с чем! – Он орал, а голос его тонул в водовороте снежных вихрей, – лучше я проиграл бы эти деньги! Да лучше бы я их вообще не зарабатывал с этими гадами, потратив столько времени и сил.
«Виктория», призрачная сущность, тоже смотрела на Виктора, ожидающего ответа. Она была прекрасна, не тронутая ни временем, ни ветром, ни вьюгой. Мимо неё, даже не шелохнувшейся, пролетел силуэт, а она всё так же смотрела Виктору в глаза, и, как ему показалось, с любовью.
– Ну что ты, Вик, держись! – перед его глазами мелькало лицо Роберта. В глазах коллеги читалась тревога, то ли от того, что он впервые так высоко забрался, то ли от переживаний за Виктора. Который после произошедшей трагедии не смог спуститься до конца вниз. Просто сел, ссутулившись, на первой от земли площадке. Из глаз текли слёзы, изо рта слюни, тело сотрясала лихорадочная дрожь.
– Она не сказала ничего! – кричал он в лицо Роберта, едва осознав, кто перед ним. – Понимаешь? Ничего! – Он понизил голос, замыкаясь в себе. – Она предала меня!
– Это шок, это шок, – чей-то спокойный голос объяснял состояние Виктора, пока они несли его, взяв под руки и держа за ноги. – Нервы не выдержали. Это шок. Всё пройдёт, – тот же голос отдал распоряжение. – Давайте сразу к нам в клинику.