Василий Попов – За бездной невозврата (страница 6)

Парень усаживается удобнее, чтобы не соскользнуть вниз.

– … конечно, проект сырой, – не унимается «смешной воробушек», – но уже через год, максимум два, – удачный и своевременный start-up, в группе, в составе двух-трёх IT-шников, можно развить в двух направлениях, эта работа… – человек смотрит отрешённо, словно в пустоту, – да-да, правильно. Это откроет новые горизонты в таких значимых отраслях, как машиностроение и космические разработки… даже в NASA, могли бы…

«Пойти встряхнуть этого зарвавшегося воробья! Откуда он знает о второй части работы? Да вообще откуда?!»

И, взглянув на такое же, как его собственная голова, рыжее солнце, он слезает с балкона и, открыв дверь плечом и локтем, отталкивает в сторону ошалевших от неожиданности людей и разминая руки идёт в спальню матери.

– Как ты? – глаза Роберта светились, на лице улыбка, в голосе сочувствие.

Виктора же голова гудела. Он хоть и отходил в школу бокса в детстве четыре года и даже неоднократно выступал на юниорах в лёгком весе, но он откровенно не ожидал такой реакции и действий от «рыжего тугодума».

«Хотя какой он тугодум, если в таком возрасте способен делать гениальные открытия? Пусть не один разрабатывал. Пусть не до конца додумано. Но каков потенциал?»

– … Синяки точно будут. – Роб протянул холодную банку фанты.

Пакет льда, данный медиками, превратился в воду.

– Да, досталось тебе. Ухо как?

– Да вроде слышу. … – Ухо горело, словно ошпаренное.

– Капитан звонил, приказал везти тебя домой, отлёживаться дня три минимум. … – И Роберт вдруг рассмеялся громко, – «Кэп» говорит, ты один за весь наш отдел отдуваешься. По всем остальным показателям у нас завал. … а мне кажется, просто ему нравится быть медийной личностью, которую ты из него делаешь. …

Виктор слушал его не вникая.

Психолог смешно тряс ногами, сидя в кресле. Его толстые ляжки, одетые в шорты, двигались так активно, что, казалось, не имели никакого отношения к тучному неподвижному телу и лысой голове. Толстые губы и большой нос – два куска пластилина, прилепленные к шару для боулинга. И хитрые лисьи глаза за стёклами очков в роговой оправе.

– Ну что, Виктор, рассказывай о своих достижениях. – Голос, правда, у него был грудной, материнский, заботливый. – Опять, я слышал, отличился?

«Как вообще ему доверили эту работу? Он же лицензию и степень наверняка купил в интернете, где, скорее всего, и подрабатывал до этого. …»

И Виктор представил потеющего толстяка возле монитора, продающего через сеть контрафактный товар.

– … По твоей жизни хоть книгу пиши. – Донеслись «профессиональные» заключения эксперта человеческого сознания. – Что ни день, то шедевр.

Само присутствие в кабинете этой карикатуры на психолога и беседы «ни о чём» странным образом положительно влияли на эмоциональное состояние – жизнь Виктора. Эффект плацебо. Но сегодня он почему-то не выдержал:

– Это зависть?

– Чему? – Удивление исказило лицо сидящего напротив.

– Моей очередной победе – виктории....

– Твоей Виктории вряд ли кто позавидует. … – Теперь тряслись уже не только жирные ляжки психолога – он весь ходил ходуном, как холодец от смеха. – Она ведь. … Она ведь. … Она. …

И он, открыв рот, покраснев, замер, перестал дышать, вена на лбу раздулась, только руки тряслись в конвульсиях, как ласты моржа. Психолог подавился одной из конфет, что лежали в вазе для клиентов. Его глаза молили Виктора о помощи. Интересная деталь удивила его в этот экстремальный момент: нос психолога остался верен создателю – он не покраснел со всем остальным лицом.

Виктор тоже взял леденец из вазы и абстрагировался от дергающегося в агонии тела. Он мог бы помочь в ответ на перманентную помощь психолога его задушевными беседами.

– А почему? – Виктор удивился, спрашивая вслух. – Он не тот кто обычно, нуждается в моей помощи. Жертва собственных абсурдных выводов и иллюзий.... Насмешек. – Он подождал ответа от кого-то эфемерного и, не дождавшись, поднялся с дивана.

Он остановился возле двери, задержал взгляд на тучном теле, покоящемся в кресле за столом, и произнёс чётко, проговаривая каждое слово, словно диктуя текст аудитории:

– Я жду вас через неделю, в то же время, не опаздывайте. … – И, бросив взгляд на рисунок паркета, который ему всегда нравился, покинул кабинет.

Виктор в этот день не смог дозвониться до своего психолога утром и поэтому решил обратиться к штатному специалисту департамента. Причиной его беспокойства стало преследование, связанное с несостоявшимся действием отчаявшегося человека, произошедшим два года назад.

Он вспомнил, как стоял на расстоянии от раскрытой шахты лифта и смотрел на человека с бегающими глазами, который готов был броситься в тёмный проём при малейшем движении. Виктор слушал «Викторию» – её, стоящую рядом с жертвой и видимую только ему. Это стало своеобразной традицией в спасении людей, решившихся на подобное. Никто другой не мог видеть призрак его любимой, ушедшей так рано и нелепо.

Виктор отговорил молодого человека от рокового шага, используя факты из его прошлого, настоящего и будущего. Она – Виктория, быстро обрисовала вероятные ситуации в жизни близких людей жертвы в случае трагического исхода. Выслушав призрак, Виктор шепотом, чтобы избежать утечки информации, описал молодому человеку жизненные перспективы его родственников. На что молодой человек, поправив уродливый галстук и два раза плюнув в глубину шахты лифта, лишь спросил:

– Ка-а-а-к это возможно?

Виктор озвучил, как такое возможно, не уточняя источник информации, чтобы не быть признанным сумасшедшим и не потерять доверие. Но несостоявшуюся жертву это и не интересовало. Впоследствии он не открыл тему диалога с Виктором, видимо, по причине её ценности или ввиду ещё какой-то причины.

Ни разу ни одна из отговорённых жертв не делилась секретами их «откровенных бесед» ни с прессой, ни с психологами, никому, с каким бы пристрастием ни была опрошена. Часть информации обычно была неприятной, а другая часть – о будущем могла бы вызвать более пристальное внимание специалистов по психике, и без того назойливых к несостоявшимся «жертвам».

Тем не менее, молодой человек, не шагнувший когда-то в шахту лифта, пришёл к Виктору за разъяснениями о расхождении в «запланированном» течении жизни. Виктор и сам уже не помнил, что он наговорил с подачи «галлюцинации-призрака» своей бывшей девушки.

Но молодой человек помнил. Призрак Виктории, такой всегда информативный, теперь не появился в качестве «подсказки», и Виктору пришлось отдуваться одному. Несостоявшийся «прыгун» набрал массу за два года и уже не был похож на того, тщедушного и потерянного человека, способного только на шаг в пустоту. Требуя ответов, он подкреплял вопросы жёсткими ударами по корпусу Виктора. Вместо ответов из которого доносились лишь едва сдерживаемые стоны. А призрак Виктории, его спасительной Виктории, по-прежнему не появлялся.

Став уже хорошо отбитым куском мяса, таким – готовым для жарки «шницелем», он был подвергнут допросу с пристрастием. Оказалось, что всё, что «напророчил» Виктор, сбылось с точностью до наоборот. Та деструкция в жизни близких людей молодого человека, которая была обещана при фатальном исходе в момент шага отчаяния, сбылась при отказе от него.

Виктор всё это понял из монолога «несостоявшейся в прошлом жертвы» в моменты пропусков хорошо поставленных ударов. Кроме того, молодой и активный человек считал и вполне обоснованно, что Виктор имеет непосредственное отношение ко всему происходящему в его жизни. И это было тяжело опровергнуть. Ведь именно Виктор озвучил этот «сценарий», пусть немного в другом формате. Невнятные ответы Виктора привели «собеседника» к мысли, что «шницель» не совсем готов к жарке, и он продолжил его отбивать, но вдруг неожиданно расплакался в разорванную рубашку Виктора. И, стыдясь, заявил, что разговор не окончен и они к нему вернутся. Когда именно, Виктор не стал уточнять. Придя домой, он вытащил, кроме льда из морозилки, все имеющееся в ней продукты и обложил ими травмированные места тела.

Он взял выходной. Но уже под утро к нему ломился в дверь Роберт.

– Что с телефоном? – Он тяжело дышал, видимо, лифт не работал в подъезде, – поехали! Там… какой-то важной шишки… дочь… она на грани, а все кто видит её и слышит на взводе! «Кэп» визжал, как хряк на скотобойне, разыскивая тебя… – Роб по-хозяйски достал упаковку энергетических напитков. – Так что с телефоном? – Он застыл, разглядывая удивлённо Виктора. – Ну ты чего стоишь-то? Пошли, пошли! – Он вытолкнул коллегу на площадку, доставляя тому острую боль в теле – кажется, сломано ребро. – Ну и вид у тебя! Ты что пил, что ли?

Двери лифта. Вопросительный взгляд Роберта.

– Да нет, с сонниками перебрал, не уснуть было…

– А-а-а, – с пониманием кивнул спутник, звучно открыв банку. – Тогда ясно.

Двор. По-зимнему уже холодный воздух. При движении болевые ощущения в теле усиливались. Две капсулы болеутоляющих не помогали. Может, пока? Голова гудела. Энергетик не давал нужного эффекта. Виктор абсолютно не был готов к работе.

«Ещё и крыша… Там нельзя быть неповоротливым… Может произойти всё что угодно… Нужно ведь быть быстрым и динамичным… как?».

– Тут нельзя промахнуться, понимаешь? Она там не в себе… Орёт что-то… Может, и обожралась чего-то запретного… – Роберт одной рукой раскручивал руль, входя в поворот, даже глядя на это голова Виктора шла кру́гом. – Отца своего грязью поливает с ног до головы.