Василий Попов – За бездной невозврата (страница 8)
Они тяжело сопели, неся его, стараясь не травмировать.
– Она… Зачем?! – Вырвалось из Виктора с хрипом.
– Это шок. Это шок…
– Виктория! – мокрый снег залепил глаза Виктор, и он провалился в темноту.
Очнулся он в палате. Несколько дней его пичкали таблетками и ставили капельницы. Он отпросился, умоляя их, выслушав конкретные наставления ушёл.
Больничная палата угнетала, но, вопреки ожиданиям, он и дома не нашёл покоя. Его дверь была буквально истерзана сталью. Судя по щепе и рванным краям деревянной мозаики, в ход шло разное оружие: от тонких узких лезвий до тяжёлых четырехгранных штыков начала прошлого века. Прямо под глазком зияло вырезанное слово – «Смерть».
В полуобморочном состоянии он, не переступая порога, отправился на кладбище. Вряд ли кому объяснил бы причину этого. К ней. К Виктории. Молить. Просить прощения.
Аккуратная могила, хоть давно и не убранная. Фото на граните. Смеющаяся девочка, в «застывшая» в юности. Где-то наверху долбит дятел. И в атмосфере присущий всем подобным местам вакуум священности. Ощущение присутствия всех захороненных здесь тел.
Он только собрался ступить на землю, на верхний слой её последнего пристанища. Поговорить. Узнать, чего она хочет. Почему молчит. Конечно, начать с извинений – попытаться объяснить, почему ни разу здесь не был. Он поправил прилегающий к ограде неказистый куст с сухими листьями, прихваченными ледяной коркой. Сделал глубокий вдох.
– Как ты посмел сюда прийти?! – донеслось до него откуда-то сбоку.
Виктор вздрогнул от неожиданности и огляделся в поисках источника крика. Отец Виктории застыл с протянутой в его сторону рукой. За ним чуть в стороне её мать с искажённым от гнева лицом. Он видел их доли секунд, постаревших, осунувшихся, сдавленных бременем жизни. И, конечно, давно случившимся, но не покидающим их горем. Но, видимо, это его вторжение в их скорбящую жизнь, осквернение её своим появлением придало им сил.
Левая рука опытного военного поднялась вверх, как призыв во время атаки. Правая потянулась к поясу через полу гражданского пальто.
Виктор не был военным – Роберт сдавал за него все нормативы в тире, но он понял, что это может значить. Он попятился, натыкаясь на ограды могил. Развернулся и побежал. Доли секунд, и раздались выстрелы. Причём свист пуль он услышал раньше. Взлетели вороны, осыпая его снегом. Эхо следующих выстрелов летело навстречу. Раздались крики. Всё перемешалось. Вместе с гулкими ударами сердца, которое словно сместилось в голову. Теперь его стук заглушал внешние звуки. Воздух не поступал в легкие. Он бежал пока не отказали ноги. Виктор упал в кусты, голые, но колючие.
«И тут началось, точно началось…»
Её отец обвинял его в попытке осквернения могилы – памяти его дочери. В тон ему вторила супруга военного, запретившая до этого посещать Виктору место захоронения её девочки. Каким образом бы Виктор мог осквернить могилу, он, Виктор, и сам не знал. Но обвиняющий был служащий в звании, с заслуженными наградами хоть и из другого ведомства. По словам Роберта, их капитан бился за Виктора как лев.
«Ещё бы… Он ведь не смог бы без попадания раз, а то и два в месяц на экраны телевизоров. Он же уже популярная личность… любимец домохозяек…» – Роберт под своим ракурсом смотрел на активность начальника.
Едва закончились все передряги с «осквернением могил», как свалилась новая беда. Кто-то из сотрудников видел Виктора выходящим из здания напротив, где находился кабинет штатного психолога департамента, в приблизительный момент смерти последнего. Записи с камер наблюдения подтвердили визит, который был запланирован на другой день. Подтвердил и Виктор. Нет, сотрудники внутренних расследований не могли доказать, что Виктор стал очевидцем «поедания фатального леденца», да, следов насильственной смерти не было, но тем не менее. Заключения, что он нервничает и не договаривает, усилили кем-то услышанные ранее неоднократные высказывания Виктора в адрес психолога о его профпригодности.
Но об этом говорили все!» – возмущался откровенно Роберт. – «И снова за тебя в бой бросился «Кэп», вернулся он потрёпанный, но победителем…»
Но кредит доверия неумолимо таял. Многие коллеги хоть и разделяли мнение Виктора о профессионализме отошедшего в мир иной «мозга права», но всех сотрудников вполне устраивала шаблонная беседа раз в месяц с положительными заключениями.
«А теперь придёт новый психолог и начнёт выворачивать сознание людей наизнанку…»
На Виктора смотрели с сомнениями. Даже с подозрениями.
Ко всему прочему пропал куда-то и личный психолог Виктора.
Тут даже «ситком» «Кэпа» пришлось «задвинуть» до лучших времён. Видимо, родственник, продвинувший их несвоевременно ушедшего штатного психолога на эту должность, оказывал давление на следствие. Очередные допросы и подозрения пагубно влияли на психическое состояние Виктора. Он вёл себя не адекватно и бросился во время допроса на одного из следователей. Его взяли под стражу. В одиночную камеру. Принесли выписанные ему антидепрессанты. Виктор несколько дней спал и разговаривал с мухами и неприличными, разоблачающими и обезличивающими надписями на стенах.
На третий день его разбудил его личный психолог, так внезапно и несвоевременно исчезнувший. Виктор понял, что всё – его сознание помутилось, и он видит очередного призрака.
– Виктор, извини, – вполне материальный его доктор тормошил пациента за плечо. – Чем они тебя тут пичкают? Ну… что за абсурд, уехал – оградился от всех на неделю, отключил телефон, – он тараторя заглядывал в глаза Виктора, светя фонариком, вздохнул удовлетворённо, – послал жену нафиг с её запросами и притензиями… уехал на юг Франции, всего то неделя… приезжаю – здесь такое! Ну давай, давай поднимайся…
Виктор боролся со своим «непослушным» телом.
-… слыша-слышал, всё знаю. Сейчас я им всыплю «по самое не хочу». – Всегда спокойный, умиротворённый, оперирующий профессиональными терминами, с правильной дикцией, сейчас он не помещался в сознание Виктора.
«Или может эти стены так влияют абсолютно на всех? Да и неизвестно, как там, на юге отрывался целую неделю этот вечно положительный интеллигентный человек…»
Виктор с тоской посмотрел в спину «уходящего и родного».
Днём он уже был на свободе. Следующим днём на приёме профессионального-всё-понимающего тактичного эксперта в психологии.
Тем не менее, психолог продолжал задавать вопросы, которые, казалось, угрожали сознанию клиента (по мнению самого клиента). Он начал со стрельбы на кладбище, затем перешёл к фатальному исходу на стройке и, наконец, с интересом остановился на приёме своего коллеги. Под конец он «вынудил» Виктора рассказать о реальных покушениях на его жизнь.
– Ну, это как раз не удивительно… Люди склонны перекладывать свои проблемы и жизненные неудачи на плечи других…
Психолог поудобнее устроился в кресле и снова взглянул на Виктора. Теперь, с его манерой вести беседу и интонацией в голосе, он напоминал почему-то того, штатного, своего коллегу, который нелепо подавился конфетой.
-… Странно другое: как они тебя находят? Откуда они знают твой адрес? Ведь это, если я правильно понимаю, не общедоступная информация. Скорее наоборот…
Виктор впервые задумался об этом – молодой человек избивший его поймал в парке, а истеричка с кислотой – поджидала на лестничной площадке дома. Это не могло быть совпадением.
Однако, несмотря на схожесть психолога с другим персонажем его жизни и его новую необычную манеру работы, в конце сеанса Виктор почувствовал странное успокоение. Психолог, как специалист по темным уголкам сознания и душевным мукам, буквально в нескольких фразах «разложил всё по полкам», убеждая Виктора, что всё отлично, налицо лишь стечение обстоятельств и небольшая нервозность, связанная со спецификой сферы деятельности Виктора. Он даже ни разу не вернулся к трагедии из жизни клиента и рекомендовал ни в коем случае не увеличивать дозу лекарств.
Виктор почувствовал прилив сил и буквально воспарил, забыв о всех своих жизненных коллизиях. Вернувшись домой, он занялся делом – склеиванием модели американского авианосца из тысячи деталей.
Но уже вечером в его дверь постучались коллеги – Роб и капитан. «Звезда телевидения» явно теряла рейтинг популярности, и «Кэп» с удовлетворением смотрел на изменившегося в лучшую сторону за пару дней подчинённого. В конце оценки он мечтательно взглянул в окно, словно там была не серая ноябрьская погода, а красная ковровая дорожка и ожидающая его статуэтка – ну не «Оскар», так «Эмми» как минимум.
Виктор, в отличие от коллег, не был рад визиту, но терпеливо выдержал их чаепитие. Он вежливо отказался от продолжения в более горячем месте с горячительными напитками и танцующими жгучими представительницами противоположного пола.
Коллеги ушли, и Виктор снова обратился к авианосцу. Но работа не клеилась, причём в прямом смысле слова. Он порылся в интернете и нашёл опровержение на ранее опубликованное заявление об участии его, как сотрудника департамента полиции в нескольких преступлениях.
С тяжелым чувством внутри он вышел прогуляться. Не увидев странных пугающих личностей и крадущихся теней, он вдоволь насладился прогулкой, получив заряд положительных эмоций. Но омрачило его состояние патрульная машина возле подъезда.