Василий Попов – За бездной невозврата (страница 2)

Виктория всё придумала – её отец военный участвующий в нескольких компаниях в Ираке и Афганистане, и с полдюжины неучтённого огнестрельного оружия хранится в его кабинете в оружейном шкафу. Два пистолета, знакомые ей с малых лет так же, как все детские игрушки в её комнате, сейчас лежали перед ними на столе.

«You tube канал, прямой эфир, внимание…» – были одним из основных пунктов этого безумия.

Они сидели на кожаном диване гостиной в доме её родителей, прижавшись голова к голове, в руках каждого по страшному и разящему механизму из стали, в её холодном блеск отражались их решительные лица – застывшие маски людей, принявших общую судьбу и готовность вместе шагнуть в пустоту. Они видели друг друга в отражении экрана монитора.

Прямой эфир… Их подростковые, полные отчаяния требования… Стуки и звонки в дверь… Крики… Голос её матери…

И даже тогда она сказала только три слова: «Раз, два, три…»

По её замыслу эта инсценировка была лишь репетицией. Заявив, что имитация с незаряженным оружием попослушнее предупреждение, они дали понять: если преследования их светлых чувств не прекратятся, следящая акция пройдёт в боевой готовности. В прямом эфире они демонстрировали миру сценарий грядущей расплаты за оскорбления их любви.

Но на счёт «раз-два-три» раздался оглушительный грохот, и резкая волна откинула Виктора на подлокотник дивана. Воздух наполнился звоном, криками и воем сирен сливающимися в единый гул.

Ошеломлённый Виктор пытался осознать увиденное, пока сознание заполнял хаос разыгранного, но пугающе достоверного финала.

Вот она, «виктория… триумф»!

– Виктор! – донёсся голос Роберта издалека. На самом деле он стоял возле открытой водительской двери и, согнувшись, смотрел на него. – Виктор! Твой выход…, и я тебе честно не завидую, держись мужчина.

– То есть… – даже вырываясь из плена воспоминаний, с заднего сидения Виктор видел, как его спутник дрожит, как, впрочем, и его голос. – Разве ты не со мной?

– Нее-е… Боже упаси! – При всей своей ярко выраженной брутальности Роберт панически боялся высоты.

И Виктор, зная это, с улыбкой воспринял трансформацию из взрослого состоявшегося констебля полиции в трусливого сжавшегося зайчишку, хищным волком для которого являлась не само ощущение высоты, а понимание того, что его коллега будет сейчас этот барьер преодолевать. Рука Роберта дрожала, когда он сунул пачку сигарет в руку Виктора – неотъемлемый атрибут его предстоящей работы.

Свежий прохладный воздух, вдох, выдох… ещё это помогает окончательно пробудится. Толпа зевак, сдерживаемая оцеплением. С появлением Виктора гул голосов на мгновение стих, но вскоре возобновился с новой силой. В воздухе витали «ахи», саркастические замечания и смешки. Всё как всегда – ничего не меняется.

Он сделал глубокий вдох и, взглянув вверх, увидел колесо обозрения. Уголки его губ слегка дрогнули в усмешке. «Интересно, что курил его создатель?» – подумал он. Помимо основных металлических балок конструкции, колесо было хаотично переплетено надутыми трубами, раскрашенными под змей разных видов. Кабины же напоминали головы этих пресмыкающихся. В центре колеса, на одном из изгибов переплетённых змеиных тел, стоял человек.

«Невысоко, всего десять-двенадцать метров… Что же его останавливает?» – подумал Виктор. В этот момент он почувствовал на себе взгляд медика, который стоял рядом, и увидел на его хмуром лице выражение возмущения. Виктор понял, что озвучил свои мысли вслух. Улыбнувшись, он извинился и шагнул к лестнице пожарной машины.

Поднимаясь по лестнице, он видел лица взрослых и детей в кабинах, которые «оживляли» своим присутствием и движениями огромные змеиные головы конструкции. Каждая кабина была уникальной раскраски – в тон вьющегося тела змеи. Кусочек Азии в унылой серой Европе.

«На что это похоже? На секс с Викторией?» – глядя на изогнутые тела змей вспомнил он. Даже учитывая способности спортсменки, художественной гимнастки, она всегда поражала его своей гибкостью. Во время половых актов она заставляла и его гнуться, тянуться и складываться в самых невообразимых позах. И он всегда удивлялся, когда обнаруживал её голову или другие части тела в самых неожиданных местах. И не только её – он иногда видел свою руку или ступню в переплетении их потных тел, когда всё это дрожало, вздыхало и стонало. Со стороны их акты любви могли показаться произведением абстракционистов или сюрреалистов.

Воспоминания вызвали поток приятных мыслей и давно забытых ощущений.

Он достиг уровня стоящей среди разноцветных элементов колеса потенциальной жертвы. Девушка лет шестнадцати или восемнадцати. Она с ужасом в глазах смотрела на Виктора. Осмотрела с ног до головы. Он даже занервничал полагая, что она могла заметить результат всплеска его эротических воспоминаний. Он сунул руку в карман джинсовых брюк – убедиться, что его возбуждение не проявило визуального эффекта.

«Да нет, слава Богу, Виктор…» – Облегчённо вздохнул он.

Девушка крепко держалась за металлический крепёж, стоя на широкой поверхности тела змеи. На ней были джинсы, короткая ветровка и кепка. Её бледное лицо обрамляли собранные на затылке волосы, а дрожащие губы приоткрытого рта были готовы произнести что-то. Синие глаза широко раскрылись, когда он вытащил из второго кармана мягкую пачку сигарет, сжатую до этого от волнений в рулон.

– Это не то, что ты подумала, – улыбнулся он.

– Ну да, – кивнула облегчённо девушка, и глядя не мигая предположила. – Это же какой-то элемент механизма спасательной экипировки, – она вздохнула, бросив растерянный взгляд в пустоту, но затем снова обратилась к нему. – Или постой… Ты думаешь выкуренная сигарета – это моё сокровенное желание именно сейчас?

Виктор улыбнулся и впервые посмотрел вниз на лица толпы, врачей, на хаотично разбросанные машины с мигалками, на другие замершие аттракционы, на прилежащий к парку пруд, на город.

«Шутит и говорит вполне связно, никаких эмоциональных «выбросов» в массы. Отчаянием и не пахнет. Что же тебе, сука, тогда нужно?» – подумал он.

Он улыбнулся самой девушке, облачному небу и протянул ей пачку сигарет.

– Может всё-таки… будешь? – делая шаг приближаясь на расстояние в пол метра он протянул сигарету из выпрямленной пачки.

Она снова взглянула на промежуток, разделяющий их. Подняла глаза на него в них уже отсутствие ужаса, но и доверия пока тоже. После некоторых колебаний девушка всё-таки кивнула, протягивая свободную руку к нему.

– Давай. А то стою и мучаюсь – что забыла то в дорогу?

Уже через сорок минут они спускались вместе с девушкой вниз под разделившиеся крики толпы: недовольство неоконченным «шоу» и радость удачного исхода чрезвычайной ситуации. Несостоявшуюся жертву бесцеремонно «проглотил» медперсонал и автомобиль скорой помощи. Виктора поглотила смешанная толпа из зевак, наводящих порядок полицейских и подоспевших за «горячим» тележурналистов.

– После очередного успешного проведения переговоров, – к нему пробилась одна из новостных репортёров, ткнув неожиданно в его нос микрофон и нисколько не смущаясь этого завопила, представляясь и перекрикивая коллег по цеху:

– Как? Как вы всё-таки это делаете?

Ледоколом пробиваясь сквозь льды журналистского нароста, Виктор плыл к спасительному маяку – к поднятой руке Роберта со стаканчиком кофе в ней.

– Кто была эта девушка? – Репортёры перекрикивали друг друга.

– Какова причина её столь радикального решения? – Вопросы подкреплялись съёмкой на фотоаппараты с огромными объективами.

– Это как-то связано с предыдущими случаями? – Невысокий журналист «вынырнул» откуда-то из-под самого Виктора.

– Без комментариев, без комментариев, – мотал головой он, опираясь на спины коллег в форме, сдерживающих натиск «разношерстной» толпы. – Вся отчётность у моего непосредственного начальства, – и Виктор указал рукой в сторону BMW класса «премиум».

«Льды» весенним паводком сместились в сторону выходящего из автомобиля капитана. Сжали, обступив его.

«Ну он-то не треснет под их давлением, не в таких передрягах бывал», – подумал, улыбаясь Виктор.

Роберт, усадив его в салон, оттолкнув ещё пару назойливых корреспондентов, сигналя, вывез их «экипаж» из толпы и погнал прочь из парка.

– Наш-то, видел, как разошёлся? Как в бою, – Роб хмыкнул, упоминая начальника, и взглянул в зеркало. – Словно снова он на Балканах…

– Угу. – Вяло ответил Виктор, делая мелкие глотки кофе.

– Устал?

– Да. – Даже удачное завершение его переговоров не всегда покрывало его эмоциональное истощение, полученное в момент самого процесса.

– Прости, но не могу не спросить, уже по традиции, – отражение смеющихся глаз Роберта Виктор увидел в зеркале заднего вида. – Как ты это делаешь? Не, ну серьёзно?

– Сам не знаю. – Виктор улыбаясь закрыл глаза.

Вечером капитан – одноклассник отца – спросит его, поставив рюмку коньяка перед Виктором с неизменным лимоном. И то же традиционно заглянув в глаза, добавит: – Ну мне-то ты можешь сказать, Вик, ведь не чужие друг другу люди. Как у тебя это получается?..

– Как ты это делаешь? – спросит на очередном сеансе штатный психолог департамента, пристально глядя Виктору в глаза и ища «искажение» в мимике лица, следя за жестикуляцией вечно неприкаянных рук клиента.

Судя по методам и уровню работы психолога, он, однозначно, «не чужой кому-то человек из департамента». Виктор всегда подозревал, что всем специалистам этой области необходимы «задушевные» беседы с их коллегами, но, понимая, как сидящий перед ним человек открыто издевается над личной ситуацией Виктора в прошлом, каждый раз проводя аналогию с очередным случаем из его работы, и тем более, с каким «ярким» возбуждением специалист рассказывает о преимуществах того или иного успокоительного препарата, антидепрессанта, предлагаемого клиенту, вывод сам напрашивается за себя – лицензия психолога была куплена. И даже, что на самом деле страшнее – степень доктора, обладающего правом выписывать лекарства. Причём коллеги Виктора по полицейскому департаменту, не стесняясь, обсуждали нулевую степень подготовки специалиста, и это абсолютно никого не смущало в самом департаменте.