Василий Попов – В отражении бытия (страница 9)

– Я подожду тебя, само собой. -. – Как двойной агент я тут же переметнулся на другую сторону.

Вслед за Отто удаляется и Хельга. На ее лице блуждает улыбка полководца перед решающим сражением.

Несомненно, Отто добился многого, идя к поставленной перед собой цели. Он оградил себя от остального мира – мира, недостойного существования в нем такого человека, как он. Создал сепаратистское «государство», со своими порядками и законами, приемлемыми для него и таких, как он сам.

За идеей неонацизма потянулись люди, видя в Отто сильного, признанного и харизматичного лидера, обладающего жесткими волевыми качествами. Он прошёл трудный и тернистый путь от мальчика, рисующего свастику на городских стенах и выкрикивающего расистские лозунги, до идеологического и духовного гида, ведущего поверивших в него к «светлому будущему». Не пряча истинные планы за ширмой либерализма и демократии (как это принято теперь), в открытую выставляя напоказ суть самого «нового» движения.

Многие обратили внимание на новые порывы уже давно стихшего ветра. Власть. Люди, имеющие капиталы, желающие стать частью правящими миром, стали искать всевозможные пути для того, чтобы сблизиться с этим человеком и с помощью него и инвестиций в его борьбу добиться того, чего стало невозможно достичь другими путями. Конечно, они должны учитывать, что у Отто есть и свои взгляды на всё и вся, ведь любой человек в такой «игре» не раскроет до конца свои карты.

Но на данный момент все выглядит неплохо, империя Отто цветет и прогрессирует.

Мои мысли прерывает служащий, приглашающий в одну из комнат. На удивление обычная современная обстановка: мягкая мебель, огромный телевизор и огромная музыкальная система. Высокая полка с винами.

– Вы будете не против, если Вилли – воспитанник Отто, побудет с вами какое-то время? Он выполнил весь объем сегодняшних заданий и не знает, чем заняться… – Провожатый слегка приглушает голос: – Он в опале.

– Конечно! Конечно, я буду очень рад. -. – отвечаю в тон не менее заговорчески.

Мальчик, появившись, не дал мне и рта раскрыть, стремительно подходя к креслу, заговорил:

– Бруно! Это правда, что вы отбывали наказание вместе с Отто?

– Какая осведомленность! Вас, юноша, готовят не в начальники служб разведки или безопасности при империи?

Интонация вопроса несколько не смущает подростка:

– Я думаю, сарказм, что брызжет из вас, – это лишь уловка, для того чтобы было время обдумать ответ.

«Какое дарование!»

– Даже если это и так, то мне нечего скрывать от тебя. Всё верно, мы с Отто находились в одно время в одном из исправительных заведений.

Вилли внимательно слушал мой ответ, не отводя глаз.

– В этом нет ничего предосудительного… Многие великие люди, изменившие ход истории, отбывали сроки. Я думаю, именно там зарождаются гениальные идеи…

Мальчик гордо поднял подбородок, несколько раз кивнув перед этим монументально эпохальным движением.

– Да, наверное, – я с интересом наблюдал за его поведением, – как и лидер национал-социалистов в начале своего пути….

Вилли поморщил лоб, словно мое упоминание о Гитлере доставляло ему давно надоевшую зудящую боль.

– Это только усиливает и укрепляет дух… – он продолжил свою мысль, избавляясь от неуместного упоминания. – Впоследствии такого человека трудно сломать, а идейную, готовую идти до конца личность сломать просто невозможно! Знаете, Отто не раз говорил, что вы сильная личность. А его словам я, несомненно, верю и, не кривя душой, скажу: я уважаю вас и хочу предложить вам свою руку! – Он подкрепляет свои слова действиями, протягивая открытую ладонь. – Если вам понадобится моя помощь, то можете на меня рассчитывать! А сейчас я должен покинуть вас: неотложные дела, простите.

– Как вам будет угодно! – слегка кивая, я жму протянутую руку.

– Я не прощаюсь. – И гордо подняв голову, Вилли удаляется.

«Вот это феномен! Таких еще поискать надо…» – я остаюсь наедине со своими мыслями. – «Что будет со мной, если я задержусь здесь хотя бы на недельку? Ну, Отто!».

Дверь резко открывается, и голова всё того же Вилли просовывается в ее проем, он заявляет, глядя на меня:

– И остерегайтесь Хельги, она ревнует вас к Отто. Это же очевидно…– Тон юноши был настолько серьезен, что я не мог не улыбнуться.

– Спасибо. Я обязательно учту это!

«Вот она, уязвимая точка Отто, хотя чему удивляться – женщины всегда были слабой стороной мужчин. И диктаторы тут не исключения. Этот преступник с претензией на звание номер один обладает пылкими чувствами к молодой женщине и в моем присутствии ведет себя как ребенок, не зная, как поступить…».

Дверь снова открывается, и теперь твердой походкой входит Отто. На нем бордовый бадлон, черные брюки и лакированные ботинки. Золотые часы известного бренда на руке. Очки в круглой оправе.

Я не видел Отто до этого в очках, и они придают ему некий деловой вид. Хотя в данный момент по внешнему облику вряд ли можно определить, к какой именно прослойке общества принадлежит этот человек. Вид респектабельный- походка и манеры поведения сами говорят за себя. В лучах света блестит перстень – всё тоже золото и символика нацизма, инкрустированная драгоценными камнями.

«Ну конечно, куда ж без этого!».

– Ее еще не было!? – В вопросе или утверждении обеспокоенность задержкой Хельги.

– Нет! Выглядишь божественно, и я думаю, она сейчас появится.

– Перестань, Бруно, ты же знаешь эти женские сборы.

– Ну кто не знает? В этот момент мужчина тратит наибольшее количество нервных клеток! Некоторые даже седеют, лысеют и стареют на глазах….

– Тоже находишь? А они в этот момент думают: «Если любит – подождет» … – хватается за мою мысль Отто.

– Это все обыденно и понятно, но скажи, Отто, как получилось так, что мы сейчас сидим в твоем замке, позже поедем в увеселительное заведение, которое, как я понял, находится на территории, прилегающей к замку, и этот район явно автономный? Поделись, как добиться такого успеха! Что это, наследство Мартина Бормана?

Отто думает с минуту.

– Когда мы с тобой бесцельно прожигали года в лояльном корпусе Подгауза, на тот момент действительно ничего не было, не было и дальнего родственника, обладающего огромным состоянием, которое он жаждал оставить мне в наследство. – Он делает паузу, поглядывая на дверь. – Но зато остались на свободе преданные друзья, которые видели, за что я пострадал. За веру в идею. В ответ на мой арест и заключение парни сделали несколько дерзких вылазок, которые принесли немалый доход. Им не только заплатили, но и предложили очень удачно вложить заработанные деньги – финансировать некоторые не совсем прозрачные проекты. Ребятам повезло. И они не забыли того, кто сплотил их. Они попытались к моему освобождению максимально приблизить организацию к той, к которой мы изначально и стремились.

Да, чем они занимались противозаконно, но, как тебе известно, в нашем мире сейчас очень мало законного и даже там, где это должно быть необходимо в первую очередь. Сейчас ты мало найдешь судей и прокуроров, которые выполняют обязанности, придерживаясь хотя бы одной буквы закона. Они, как правило, корыстны и продажны, червь коррупции уже давно откармливает свое жирное тело в этой куче прогнившей «плоти». Так что я ничего не вижу противоестественного в том, что деньги зарабатывались на строительство этой империи не легальным путем. Я воспринял это нормально и по достоинству оценил то, что в мое отсутствие ребята не сидели сложа руки. Скажу больше – я был этому рад!

Наиболее преданных идее было всего-то человек пятьдесят. Это был основной костяк, сейчас уже треть из них погибла в борьбе за наше дело, часть находится в заключении, но никто, – Отто встает, увлеченный рассказом, забывая об отсутствии Хельги, – никто из них ни на секунду не жалеет о посвящении всей своей жизни идее. А замок, – Отто снисходительно улыбается, – когда-то принадлежал одному из наших недругов, он после некоторых наших силовых манипуляций решил уступить его за смехотворную сумму. Далее было уже дело техники – вложить заработанные капиталы в прилежащие районы, ну, остальное ты уже видел или тебе еще предстоит увидеть. Финансирование сильными мира сего до сих пор имеет место, но не до такой степени, как это было необходимо Адольфу…

Мы стараемся отказываться от этого по мере возможности, стремимся стать полностью самостоятельными. Знаешь, Бруно, самостоятельность и свобода – это огромная сила.

– Согласен. Кто свободен, тот силен, если находятся силы, ограничивающие твою свободу, пытаясь унизить тебя и твою гордость, надо найти в себе дух и силу быть выше всего этого. Я буквально перед тобой разговаривал с Вилли, в его словах слышны отголоски твоих речей – достойный ученик!?

– Этот мальчик ставит иногда и меня в тупик смелостью мыслей и дерзостью поступков, но он ребенок, еще ребенок… – По лицу Отто видно, что ему приятно говорить о сильных качествах воспитанника. – Я тебе и раньше говорил о том, что мне нужен такой человек, как ты. Необходим!

Я не успел отреагировать на «заманчивое» предложение – в дверях появилась Хельга. Ее одеяние – вечернее платье для коктейлей с декольте – было несколько кричащим, но четко выделяющим ее утонченную фигуру. Макияж опять же на удивление минимален, но искусно наложен.