Василий Попов – В отражении бытия (страница 10)

В дверях с сарказмом в голосе она задает вопрос:

– Я вас не задержала? – спросила Хельга и, не дождавшись ответа, продолжила: – Не хотела выглядеть недостойно в вашем обществе!

– Ну что вы, – я с театральным поклоном склонил голову.

– Напротив, Хельга, мы с Бруно так мило болтали, что просидели бы до утра, если бы ты нас не остановила!

– Ни секунды не сомневалась. – закатив глаза, ответила Хельга и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу. – Еще бы(!) – старые фронтовые воспоминания…

«Ну и гиены! Палец им в рот не клади… отсюда безруким инвалидом уедешь…»

Лестница к вестибюлю, полуосвещенный коридор, гараж под открытым небом. Здесь красуется с десяток автомобилей, среди которых есть и коллекционные модели. Мы садимся в черный лимузин, сконструированный на базе BMW. Черный седан сопровождения заполняют люди в черных одеждах.

– Мы, как всегда, так одиноки… – с легкой грустью в голосе заметила Хельга, обращая внимание на охрану.

– Ты прекрасно знаешь, что это в целях нашей же безопасности.

– Да, но мы в Маленьком Берлине! – впервые слышу это название местности. – Или мы собираемся выбраться за пределы? – нотки надежды слышаться в голосе Хельги.

– Еще не знаю. – Хотя ясно, что сам Отто уже давно всё решил.

– Маленький Берлин – где это? – я с интересом смотрю на гордого хозяина владений.

– Это там, где мы находимся – за воротами замка, все названия улиц и заведений носят имена того времени.

– Ты ужасен, Отто!

– Вот и я… не устаю об этом повторять… Но он будет еще ужасней, если мы сегодня не выберемся за «ворота» в какое-нибудь местечко, где мы ни разу не были! – Хельга бросает многозначительный взгляд, ища во мне союзника. Я же нейтрально притупляю взор. – К примеру, я не была в «Экзотике», но столько слышала о ней.

– Ты слышала о ней от своей сумасбродной сестры, для которой не остаться в нижнем белье перед мужчинами приравнивается к «даунизму»!

Даже я почувствовал, как от слов Отто пахнуло нафталином – он слишком вжился в свою роль почти вековой актуальности.

– Если Ева – сумасбродка, то почему ты притащился к нам в дом? Насколько я помню, именно из-за нее… – весь вид Хельги подтверждает, что тема «сестры» не раз подымалась на семейном «совете».

– Я тебе неоднократно говорил: в тот момент меня заинтересовало имя, да и я тосковал после одного из разрывов! А затем увидел более серьезную материю для работы… А в процессе, – Отто поднял указательный палец вверх, – уже испытал безумные чувства!

– Материя… Хорошо хоть она женского рода! – Молодая женщина разгорячилась основательно. – Но обратил-то ты внимание на эту «материю» только через год, и то из кровати моей сестры – ты только тогда прозрел?

– Нет… Я долго присматривался, приценивался и… восхищался. К тому же меня могли придать суду за склонность к педофилии, тебе же тогда не было и шестнадцати!

– Извините, что прерываю ваши политические дебаты, но я хотел бы переодеться. – Я взялся за ручку двери автомобиля.

– Ты отлично выглядишь! – в один голос язвит высокопоставленная семейная чета.

– Хочу выглядеть скромней, дабы не создавать конкуренцию потенциальному властелину мира!

– Остро…

Но я не дослушал Хельгу. В багажнике «баварца» всегда имелось несколько комплектов одежды на разные случаи жизни. Это не раз выручало меня, учитывая импульсивные отношения с Сани. Поэтому я никогда не забывал сменить гардероб и в автомобиле.

Чтоб хоть как-то выглядеть элегантно, я достал из мобильного гардероба кремовую рубашку из шелка, свободные брюки из легкого материала мятого вида, что модно в наше время, наилегчайшие кожаные туфли. Ну и золотая цепочка дополнила мой облик.

– Бруно, возьми с собой телефон, за пределами сигнал будет, а если надо позвонить сейчас, то воспользуйся местной связью. Здесь в лимузине…

– Спасибо, но это необязательно.

Оценивающие взгляды моего внешнего вида – словно дотошное жюри с показа мод.

– Что!?

– Ты изменился в лучшую сторону, – с ухмылкой подмечает Отто.

Хельга, глядя в окно, всем видом дает понять, что пейзажи за ним гораздо интереснее меня. Но ни с того ни с сего вдруг цитирует строки русской классики:

– «Златая цепь на дубе том…».

Я натянул улыбку на лицо, что оказалось заразительным: в течение нескольких минут мои спутники молча улыбаются.

«Какая теплая компания! В ней уютно как дома. Хочется даже тапочки надеть…»

Минут десять кружим по просторам «Маленького Берлина». В салоне царит тишина. Я незаметно для себя прилипаю к окну. На улице темнеет и медленно зажигаются фонари. Такое ощущение, что они – эти не яркие источники света в витиеватой «оправе» горят еще с той эпохи военного времени. Загораются вывески и окна пивных и других заведений.

В сравнении с дневным временем на улицах «берлинцев» так же преимущественно молодежь. Молодые люди улыбаются, активно общаясь. С радостью приветствуют тех, кто попадается им навстречу. Складывается впечатление, что у этих людей не существует забот. Вновь отмечаю неестественность здешней всеобщей эйфории, какая возможна лишь в состоянии счастья или прострации, в котором я иногда пребываю, конечно не без помощи запрещенных препаратов.

А прохожие, гуляющие по узким тротуарам, смело заглядывают в окна автомобиля, пытаясь разглядеть пассажиров. Конечно – они знают, кому принадлежит машина. Они выкрикивают имя своего идола и машут руками. Я вновь начинаю молча улыбаться, что как по цепочке вызывает улыбки и у моих компаньонов.

«Власть – это в первую очередь популярность, слава!»

– Будь добр, Бруно, не надо – я знаю твои слова наперед… – просит виновник оживления масс снаружи.

– Но я не знаю, – буквально взвывает ехидно Хельга. – Будь добр, Бруно, я бы хотела услышать это....

– Прекрати, дорогая! Сегодня я обыкновенный человек и прошу не акцентировать на мне своё внимание!

– Да неужели такое возможно? – Хельга неумолима.

– Ты популярен, Отто, и более чем, – я, задумавшись и разглядывая толпу, размышляю вслух. – А популярность иногда приносит подпорченные плоды.

– Такое уже было. – Хельга, видя мой удивленно-вопросительный взгляд, продолжила, чуть снизив тон: – Настоящее покушение…

Я, не понимая, шутит она или нет, поворачиваюсь за ответом к Отто.

– Забудь об этом! – в приказном тоне говорит Отто, но, заметив мой интерес, погружается в воспоминания: – Это была внутренняя война. Представь, в нашем маленьком «государстве» появилась оппозиция, требующая строго следовать идеологии Гитлера, а в наше время – это утопия!

Крауз тогда со своими людьми слишком жестоко обошелся с выходцами из исламистской организации, более того, они не только перегнули палку, но и разрисовали все вокруг свастикой, написав соответствующие лозунги, что бросило тень на всех нас. Это произошло в тот момент, когда мы были так слабы… – Отто с видимой горечью вспоминает те безрадостные дни, и Хельга, положив ладонь на его руку, возвращает его к нам.

– И?.

– … Конфликт был улажен, но ценой больших невосполнимых потерь. Исламисты не заставили себя ждать. Когда Крауз всё понял, было уже слишком поздно. Мы с трудом выжили тогда. Как я и сказал: мы были слишком слабы….

– Ну, хватит о грустном! – прерывает скорбное уныние Хельга. – Может, для начала посидим в «Лодке»?

Её умоляющее лицо вызывает наши улыбки.

Это самая настоящая подводная лодка времен второй войны. Издалека она выглядит хищно, «уткнувшись» носом в парковку машин. Её силуэт, отверстия шахт торпедных аппаратов, рулевые кили и бортовая пушка эффектно подсвечены неоном. Вырез нижней части носа лодки ассоциируется с раскрытой пастью, делая вид субмарины более хищным. Парковка у входа. Номер «U-999» на корпусе корабля, свастика и эмблема немецких морских сил второй мировой войны.

Машин на парковке достаточно, самое близкое место к входу – не занято, нетрудно догадаться, для кого оно. Из открытой «пасти» лодки спускается лестница, обтянутая красной материей, придавая субмарине тот самый элемент кровожадности.

– Это самая настоящая боевая единица? – я не скрываю своего удивления. – И участвующая в сражениях?

В момент моего разглядывания с разинутым ртом этой морской боевой громадины раздается голос позади:

– Отто нашел ее в ремонтных доках, субмарина затоплена в мае 45-го где-то в бухте Гельтинга, «999»-я, говорят, предназначалась для особой операции и в боевых походах почти не участвовала, хотя кто знает…

Человек из машины сопровождения знакомит меня с историей лодки. Внешне он похож на итальянца. В дополнение крепкое тело, высокий рост и безжалостный взгляд. На нём идеально подобранный костюм, подчеркивающий фигуру. Отто, беря меня за руку, представляет нас друг другу:

– Бруно, знакомься, это Генрих, – он как-то странно улыбнулся, – мой помощник…

– Генрих? Вы больше похожи на итальянца, визуально…

– Я и есть итальянец, – улыбаясь Генрих переводит взгляд на Отто, – а имя это…

– Имя – это моя просьба, – широко улыбается и Отто. – Не будь занудой, Бруно.

«Прими я предложение Отто вступить под его знамена, следующим шагом будет смена имени на… Фрица и навряд ли с титульной приставкой «фон» в фамилии…».

– Адольф готовил особую миссию в конце войны, на остатки «волчьих стай» адмирала Денница возлагались большие надежды… – Отто с тоской в голосе и со мной под руку поднимается на борт корабля.