Василий Попов – В отражении бытия (страница 12)

Музыка, достигнув пика нарастания, замирает в наивысшей точке, с ней и «команда боевого корабля» и посетители лодки. Запуск торпед из носовой части субмарины. «Команда» и присутствующая публика застывают в ожидании.

Звук тикающего секундомера, затем тишина – и… далеко вдали раздается взрыв. «Моряки» радуются, звучит мелодия триумфа.

Посетители тоже не могут сдержать эмоций.

В музыке снова появляются тревожные ноты, и раздаются приказы по кораблю. Лодку начинает трясти, публику вдавливает в стулья, в бокалах плещутся напитки. За нашими спинами раздается удар, лодка «ныряет» в глубину, затем ещё один удар, и ещё. Это «глубинные бомбы». Взрывы слышны сзади и наверху. Музыка набирает темп, через минуту грохот взрывов стихает, и субмарина «выныривает» на поверхность океана, через открытые люки наполняясь свежим океаническим воздухом.

В лодку действительно ворвался свежий, солоноватый воздух, в котором слышались крики морских чаек. Музыка, полная гармонии, затихает.

Аплодисменты на борту субмарины похожи на овации шедевру мировой киноиндустрии. Не хватает только статуэтки «Оскара». Фигуры моряков и оборудование боевого корабля исчезают, зажигается свет, и в интерьере появляются столы с посетителями.

Это зрелище впечатлило не только меня, впервые оказавшегося здесь, но и высокопоставленных гостей.

Итальянец в умиротворенной позе замер с закрытыми глазами. На его лице маска удовлетворения, но глазные яблоки нервно дергаются за веками. Я толкаю полупустой бокал по гладкой поверхности стола в сторону его неподвижного тела. Бокал перехвачен молниеносным движением руки Генриха на краю стола, но веки его по-прежнему закрыты! Вдруг он открывает глаза и, смеясь с прищуром, смотрит на меня.

Эта сцена вызывает у Хельги детское фырканье и демонстративный зевок. Она обращается к Отто:

– Здесь скучно, да и быть в центре всеобщего внимания уже приелось. Хочется побыть там, где тебя никто не знает, чтобы не ощущать этого скованного напряжения.

По интонации и выражению лица Хельги чувствуется, что это не просто каприз.

– Тебе надоела слава? – Отто нежно берёт свою спутницу за руку.

Хельга права: внимания хоть отбавляй, взгляды большей части посетителей по-прежнему направлены на нас. Это доставляет некоторый дискомфорт, но, судя по всему, Отто к этому привык. Как к основному смыслу своего существования.

Он обводит нашу компанию взглядом:

– Что там тебе Ева говорила про «Экзотику»?

– Ты просто прелесть! – Благодарный поцелуй Хельги в щеку Отто.

Ничего особенного, кстати, обыкновенный земной поцелуй. Ничего царственного, имперского…

– Ты с нами, Бруно? Ненадолго… – Мою задумчивость Отто расценивает, видимо, за юношескую смущённость.

– Да, ненадолго, – тараторит Хельга, копаясь в ридикюле, – трёх часов нам хватит вполне.

– Генрих!

Итальянец мгновенно разгибается, как пружина, бросает несколько слов в переговорное устройство, и мы покидаем борт лодки.

Провожают нас как героев, совершивших подвиг. «Герои», благодаря за приём, тепло прощаются. Я просто глупо улыбаюсь.

Прощальный взгляд на лодку, когда-то патрулирующую в море и, возможно, участвующую в сражениях. Вид её захватывает дух. Два моряка у входа по-военному отдают честь.

Если бы не Отто, то боевой корабль гнил бы сейчас в заброшенных доках или, в лучшем случае, прозябал как музейный экспонат.

– Отличное место!

– Для тебя – понятно, а нам уже приелось. – «Поддержкой» мне стала мгновенная обобщающая реакция Хельги, садящейся в авто.

Перед нами ворота, отделяющие Маленький Берлин от остального мира.

Небольшая остановка, и мы движемся дальше. Спереди и сзади – машины охраны.

Я сам люблю погонять, но управление транспортом водителями Отто вызывает у меня зависть.

– Они бывшие гонщики, из-за травм и амбиций не попавшие в сценарий коррупционного театра под названием «большой спорт». Теперь они здесь, и… им это нравится.

Сообщение с телефона Сани и текст, составленный любимой прародительницей: «Бруно, заждались тебя!» Несколько язвительных строк и от Сани, вызывающих улыбку на моём лице. Вопросительные взгляды компаньонов.

– В нашей паре договор: если я не звоню, то я занят, но можно присылать сообщение.

Отто кивает с пониманием. Хельга сарказмом подчёркивает своё мнение:

– Действительно, это очень удобно.

Несколько пересечений центральных улиц. Пара развязок. Большой, светящийся иллюминацией проспект…

Огромное строение, внешняя архитектура напоминает дворец спорта, в подобном я в детстве занимался картингами. Это – гораздо масштабнее.

На здании неоном мерцает вывеска: «Экзотика». Пальмы, ананасы и солнце, выходящее из-за горизонта.

Только на входе в заведение замечаю на усиленное количество нашей охраны.

– Мы не у себя, – объясняет итальянец, видя мои взгляды на чёткие, слаженные действия его парней.

В вестибюле проверка на наличие запрещённых предметов. Секьюрити в пятнистых шортах и коротких рубашках. Одежда, больше подходящая для африканского сафари.

Охрана Отто с недовольными лицами сдает оружие.

– Если у вас нет купальных костюмов, – фраза, явно произнесённая неоднократно, вызывает у говорящего морщины на лбу, – магазин совсем необходимым слева, дальше кабины для переодевания, – жест рукой в дополнение завершает процедуру общения с нами.

Стеклянные двери.

В магазине весь нехитрый интерьер сотворён из бамбука, с потолка свисают ветки экзотических деревьев. Гудящий кондиционер спасает от внезапной жары.

Хельга привычно направляется в примерочную с пачкой нарядов. Мужская часть компании выбирает одеяния с улюлюканьем, ассистент помогает некоторым подобрать наряды. Я выбираю шорты известной футбольной команды с номером 17 и отправляюсь перевоплощаться. Отто откопал себе что-то в чёрно-красных тонах.

Дверь с надписью «Пляж». Местные климатические условия и осенний период подсознательно вызывают дрожь только частично прикрытого тела. Но неотъемлемые звуки пляжного курорта, доносящиеся из-за колыхающейся бамбуковой двери, нанесённый на деревянный пол сквозняковыми порывами белый песок, заставляют верить в «чудо».

За дверью действительно пляж. Ощущается зной палящего солнца. Большой водоём с голубовато-зелёной водой. Вокруг полоса утопающего в зелени берега. Под ногами тёплый белый песок, по которому приятно ступать босиком.

Берег покрыт загорелыми телами людей в шезлонгах. Уставшие от жары отдыхающие прячутся в тени зонтов. В воздухе витает атмосфера купального сезона: весёлые крики, солнечные блики, небольшие искусственные волны. Есть и огромная волна, созданная специально для серфингистов. Аквапарк.

Площадки для пляжных видов спорта заполнены активными спортсменами, окружёнными группами поддерживающих болельщиков.

Особенно впечатляет «солнце», ничем не отличающееся от настоящего и беспощадно светящее в синем прозрачном небе. Неподалёку от берега находится остров – круговой бар. Утоляющие жажду держатся за плавающий бар, словно за спасательный круг.

Мои спутники раскрыли рты от удивления, а я поспешно прикрыл свой. Такой резкий контраст: только что мы были в мокром европейском городе, а через десять минут оказались в месте, где нужно спасаться от солнечного зноя.

Из общего потрясения нас выводит Хельга, в красивом белом купальнике и соломенной шляпке. Два охранника сопровождают её.

– Ух! – запыхавшись, она останавливается возле нас. – Ну что вы, как истуканы, рты разинули? Я кричу, машу рукой, а вы… Ну, Отто! – Она хватает своего мужчину за руку.

– Не тряси меня! Где ты расположилась? – Отто, окончательно приходя в себя, вырывает руку. – Эта панама, кстати, не очень…

– Значит, я угадала с выбором! – Беглый критический взгляд Хельги на мой внешний облик. – Бруно, ты с тренировки что ли?

Атмосфера призывает принять расслабленную позу, освежиться напитками и охладить тело морской водой. Хельга берёт на себя роль гида или лидера, вызывая недовольство у Отто.

– Там плавает настоящий крокодил, – доносится голос лидирующей Хельги, – огромный, но никого не кусает! Ручной…

– С ума можно сойти… – Раздражение её мужчины подчёркивается непривычностью быть на вторых ролях. – Откуда ты всё знаешь, ты же вошла всего на минуту раньше нас!

– Ну, Отто-о! Здесь была Ева, а это то же самое, что была я!

Мы располагаемся в пяти метрах от воды. Шезлонги. Прячемся в тени зонтов. Официантка в костюме амазонки принимает заказ, он однозначен – прохладительные напитки.

Нет сил ждать. Лишь в голубовато-зелёной воде ощущаю приятную прохладу. Окунаюсь с головой в глубину освежающего водоёма. Неторопливый брасс в сторону плавающего островка.

Бар утопает в зелени, листья пальм и незнакомых растений нависают над его стойкой. Стулья в форме пней вокруг стойки, на них отдыхают.

Мулат и мулатка с белоснежными улыбками возле трёх ярусов бутылок, тряся шейкерами, наполняют бокалы. Сквозь прозрачный потолок видны атрибуты сцены – микрофоны, осветительные приборы.

Вместе с оценкой барного жюри в роли милой мулатки мне достаётся фирменный освежающий коктейль заведения, на треть состоящий из льда.

Мониторинг положения дел на берегу порождает скуку: Отто с Хельгой в возне между собой на линии морской мели ведут себя как дети, доносится визг последней. Парни из охраны из-под зонтиков тяжёлыми взглядами осматривают проходящий мимо полуголый народ. Только итальянец прогрессирует в диалоге с худой, но загорелой блондинкой.