Василий Попов – В отражении бытия (страница 13)
«Экзотика… Идиллия… Эйфория…»
Приятная влага коктейля восстанавливает силы моего организма. Крики попугаев, сидящих в огромных клетках, развешанных в густой зелени бара, становятся назойливыми. Птицы, видимо, недовольны присутствием людей. Впрочем, как и я лично их тактильным касаниям, когда плаваю возле стойки бара.
И всё-таки впечатляет переход из серой унылой повседневности, без утомительного перелёта, без сборов и подготовок в атмосферу курортного… романа? Кстати о романах…
Жара даёт о себе знать, иначе подобные хаотичные мысли не закрались бы в мою буйную голову. Собираюсь освежиться в нежно-зеленоватой воде, останавливает бархатистый голос мулатки:
– Ещё «прохлады», сеньор?
На её тонком красивом теле лёгкая накидка, минимально скрывающая наготу. На запястье и шее – амулеты. Притягательный блеск в её глазах.
– Пожалуй… – Встречаюсь с недовольно-ревнивым взглядом её напарника, чьи амулеты сделаны из когтей зверей и акульих клыков, а накаченные мышцы угрозой играют на его спортивном теле. – Пожалуй, меньше мелиссы, но больше лайма и льда – такая жара! – Указываю рукой любознательного туриста в сторону берега: – Здесь всегда так людно?
– Знаете, как бывает – заведенье работает первый год, и пока нет конкуренции подобного рода, пока что не приелось публике. – Барменша наполняет мой бокал. – Устроители постоянно меняют программу, кстати, сегодня первый вечер нового шоу. Оставайтесь, вам понравится.
– Да, сеньор, красивейшее шоу! Вам понравится! – Голос мулата призывает к потенциальному поединку с ним, намекая именно на это однозначное «шоу».
Я без ответа удаляюсь.
«Это не трусость, Бруно – это инстинкт самосохранения…» – Успокаиваю себя тем, что не я один оправдывал свои поступки подобными словами.
Донесся голос Хельги:
– Бруно, плыви к нам, здесь огромный крокодил, а дальше стая акул! – Она надрывается в крике; плавая с Отто всего в метрах десяти от островка.
Крокодил и акула в представлении здравомыслящего человека – две разновидности кровожадных чудовищ, подсознательно не дающие даже мысли о приближении на минимальное расстояние. Но создатель заведения учёл: людей тянет к запретному. – Детёнышей этих хищников с первого этапа развития кормят через инъекции, дающие организму всё необходимое. В процессе «эволюции» не развиваются нужные так, как в дикой природе, их огромные клыки для поедания плоти. Таким образом, хищные охотники превращаются в игривых и безобидных существ, хоть по-прежнему и ужасных с виду.
Единственное настораживает: играя с такими животными, дети, в частности, привыкнут к безопасности и в случае реального столкновения с хищниками в дикой природе неадекватно поведут себя в потенциально трагической ситуации.
Несколько гребков – и я оказываюсь рядом с Отто и Хельгой, которые катаются на огромном пресмыкающемся. Крокодил, не обращая внимания на «наездников», спокойно плывёт, виляя хвостом. Я сталкиваю семейную пару с «хищника».
Потерпевшие «катастрофу» всплывают с недовольными лицами и зовут на помощь спешащих к ним охранников. Я снова трусливо отступаю и ухожу под воду.
Выныриваю возле девушки, плывущей на матрасе. Она изредка делает кокетливые движения руками, напоминающие гребки.
– Проплывая под водой, даже через… матрас, я был потрясён великолепием вашей фигуры. Но ваше лицо затмило всё представление о женской красоте, божественные лики – ничто перед вами! – В лирической тираде я следую за ней.
– О боже, старые песни в новой интерпретации… Банально-то как!
– Может, вас удивить тогда коктейлем? – Бесцеремонно хватаю за шнурок её матраса.
– Для начала угостите моего мужа…
Мимо проплывает плавник акулы, хищница, кружа по спирали, приближается.
«То, что заложено веками, не искоренить…»
– Мужа? – Скрываюсь от акулы, раскручивая матрас незнакомки. – Он тиран и может задушить вас, этот Мавр?
– Вы литератор, театрал!
– А вы…? Это же очевидно – мы созданы любить друг друга!
– Ну что вы! Я вся сгораю от стыда…
– И всё же?
– Я – никогда!
– Я тоже!
Бросая бесполезное знакомство, параллельно отдаляюсь от акулы. К берегу, к земному раю!
Шезлонги. Скрываюсь в тени зонта рядом с Итальянцем, заказывая у появившейся амазонки:
– Мороженое и персики!
– Ну как успехи? – Итальянец всё так же не открывает глаз.
– Ревнивец-муж на горизонте, а я труслив, как жертва перед… – так и не подобрав рифму, меняю тему разговора: – Что у тебя?
– Я не достоин глаз её печальных! Она – хрупка, я – груб и оскорбил её недостойным предложением. Но извинился и в полночь смогу свою вину загладить у ног её, в постели что?!
«Столько лирики за пять минут… Поэтический вечер… сука!»
– Не так уж всё и плохо для тебя.
Я занят мороженым, Итальянец, всё же открыв глаза, работает – рассматривает проходящих мимо отдыхающих. Их потенциальную полуголую угрозу.
Отто с Хельгой, выйдя из воды, присоединяются к нам.
– Ну как вам? – поднимает запотевший стакан с коктейлем освежившийся лидер неонацистов. – По-моему, неплохо. Что на том матрасе, Бруно?
– Нам с ней не по пути…
– Я, кстати, видел её в обществе латиносов. – Итальянец стряхивает песчинки, прилипшие к пальцам рук.
– И что? – Я недоволен – песчинки с его тела попадают в ваниль моего освежающего десерта.
– Это может быть причиной, причиной для чего-либо.
– Генрих, мы не у себя и нас недостаточно, – миролюбиво успокаивает Отто так, словно Итальянец призывает к активным боевым действиям. – Не место и время для разжигания ненужного конфликта.
– Хотелось бы просто отдохнуть. – Высказывает своё мнение и женская часть нашей компании. – А что, Бруно, она так хороша?
– Обезьяна. – Я увидел все недоуменные взгляды, брошенные на меня.
– Тогда какого… – начал Итальянец.
Я указываю спутникам на орангутанга, отбирающего у толстого, обгоревшего на солнце человека банан. Тот играл с человекообразной. Но животное, устав от бесполезной забавы, наглым образом вырвав банан, ловко очищает фрукт и съедает. Швырнув шкурку в толстяка и кривя губами, издавая звуки, напоминающие смех, несется к другим отдыхающим. Умиленные этой сценой и уставшие от плавания, мы откидываемся на шезлонгах.
– Говорят, сегодня здесь грандиозное представление. – Ночное шоу, много интересного, и незабываемые впечатления пророчат знатоки.
– Останемся, да, Отто? – Интонация утверждения в голосе Хельги не оставляет шансов на раздумье.
– Я подумаю. – Отто смотрит почему-то на Итальянца. – А ты, Бруно, как?
– Я посмотрел бы шоу. – Сам, однако, вспоминаю угрожающий вид бармена-мулата.
Решение принято, а пока – напитки и наслаждение происходящим вокруг.
«Солнце» клонится к горизонту, окрашивая в алый цвет экзотическую идиллию. Закат выглядит вполне реальным: кровавый шар садится за «морем», оставляя на водной потемневшей глади своё воспалённое отражение.
В это время произошла немая сцена: мимо нас в лучах уходящего солнца проплыла (не на матрасе – элегантной походкой) моя лирическая незнакомка, и не одна – с ней группа мужчин.
Действительно латиносы. Конфронтация полу враждебных взглядов. Тело их лидера обвешано чрезмерно золотом и покрыто волосами. Он что-то выговаривает своей избраннице.
Ребята итальянца прикидывают шансы на возможное столкновение «интересов». Отто с Хельгой влюбленной парой, обнявшись, наблюдают за «солнцем», утопающим в водном пространстве и в листве сказочных деревьев. Отрешенность от происходящего вокруг.
Незнакомка, узнав меня, решила спровоцировать конфликт, посылая воздушный поцелуй. Однако её секундная задержка привела к тому, что «мавр» резко дернул её за руку, чуть не уронив. Вслед за этим раздалась ругань. Моё тело иррационально напряглось, но локоть был крепко сжат железной рукой Итальянца.
– Спокойно! Не стоит этого… – произнёс он, и в его невозмутимом взгляде отразился красивый закат. – Она тебе никто, а это, возможно, всего лишь провокация.
«Действительно, необдуманный поступок может испортить отдых друзей», – подумал я.
Я заказал мороженое в виде ананаса и, забыв о незнакомке, принялся за десерт. «Пылающее солнце» уже скрылось за горизонтом, и только в месте его захода небо и деревья сохраняли багровый оттенок, постепенно растворяясь во тьме.
С уходом светила зажглись фонари, разбросанные по пляжу: возле бамбуковых беседок, туалетов и баров. Местами загорались костры, и вся пляжная инфраструктура окунулась в таинственный и загадочный свет.