Василий Попов – В отражении бытия (страница 2)
Подбегает девочка. Сзади пыхтя несет корзину недовольный своей ролью шоколадный мальчуган. Сверкая глазами и зубами, они продают мне сигареты, считая в розовых ладошках своих черных рук сдачу, пытаясь по-детски обмануть. Бегут дальше, переговариваясь между собой вдоль дымящих автомобилей, улыбаясь на вальяжные отказы и отмахи рук. В итоге их со свистом и расистскими выкриками прогоняет молодежь из черного микроавтобуса.
Ряды машин двигаются и мгновенно тормозят. Маленькие продавцы бегут вперед. Раздается вой сирен, вижу мерцание маячков машин безопасности. В «кортеже» не только обычные «жетоны», но и несколько машин, полностью тонированных, что разрешено лишь следственным органам особых отделов и спецподразделениям.
«Что-то где-то не так…» – Сделав логический вывод, усмехаюсь собственной прозорливости.
Спецмашины уносятся, приводя в движение колонну остальных застрявших в пробке автомобилей.
В «стекляшке» торгует знакомый грек – пирожные, торты, кексы…
Я всегда беру большую ромовую бабку для Дины: она без ума от них, несмотря на собственный многолетний опыт кондитера.
«Он бы еще тульский пряник испек…»
– Благодарю, – киваю ему.
– Заходи, – отвечает он.
– Хорошо, тупая скотина! – улыбаюсь я, уверенный, что он добавил что-то похожее на своём языке.
Он подкрепляет сказанное улыбкой. Мы с этим греком знакомы уже давно.
Мутант живёт в районе, построенном в конце прошлого века. Это унылые спальные кварталы, разбросанные в хаотичном порядке, без какой-либо логики с точки зрения архитектурного дизайна. Тем не менее район считается не самым бедным в городе.
В шаговой доступности находится станция метро, которая перемещает из района в район интеллигенцию, утомлённых рабочих, их детей, учащихся непонятно где и чему, и всех остальных горожан. Работают кинотеатр и пара клубов – в принципе, есть где «убить» время. Однако жители избегают позднего возвращения домой, и власти города рекомендуют это делать.
Спортивный комплекс, находящийся недалеко от интересующего меня дома, ещё светится огнями. Автомобили спортсменов темнеют на парковке.
Свет в окнах Мутанта пробивается сквозь тонированные стёкла, и тень, мелькающая за окнами, говорит о том, что хозяин мечется по комнате в нехватке никотина.
Немного о нём: его второе имя не имеет ничего общего с мутацией – он обычный человек без физических отклонений. О моральных устоях этого типа рассуждать сложно. Всё зависит от личных взглядов каждого на то, над чем этот феномен трудится.
Некоторые считают его аморальным и социально опасным. Мне так это кажется обыкновенным: каждый занимается своим делом. А посетительница, которая недавно попалась мне навстречу на его крыльце, со взъерошенными волосами, размазанной помадой на губах и безумным взглядом, так вообще заявила, выдохнув со страстью:
«У-у-у! Он такой душка…»
Душка же с не менее безумным взглядом стоял, переминаясь с ноги на ногу, за спиной эксцентричной леди в одном носке и трусах, пугая своим видом служащую подъезда, хоть уже и привыкшую к выходкам этого жильца. Он кричал вслед своей обольстительнице несусветную чушь, а та «улетала» словно на крыльях в ночь, широко расставляя при этом ноги.
Он – мужчина тридцати лет от роду, среднего телосложения со смуглой кожей, хоть никогда и не видевшей солнца. Модное женское каре и чёрные как смоль волосы, смазанные непонятно чем, придают его внешности элемент гламура. Глаза, вечно мечтательные и блуждающие за стёклами очков в круглой оправе. Из дома Мутант выходит только в крайней необходимости: не может оставить своё очередное «детище» ни на секунду.
Лаборатория, расположенная в нескольких комнатах его квартиры, недоступна даже для меня. А в часы, когда у него посетители, Мутант через каждые двадцать минут внезапно вскакивает и бежит в свой «исследовательский центр». По возвращении озабоченность и тревога на его лице обычно сменяются удовлетворением. Что происходит внутри, известно только ему.
Сигареты, продукты и прочее постоянно кто-то приносит для него. С пустыми руками к Мутанту не приходят, за что он всем и всегда благодарен.
Под окнами его собственность – шоссейно-кольцевой мотоцикл, неиспользуемый им. Знающие его с недавнего времени совсем не связывают Мутанта с механическими средствами передвижения.
Блок долгожданных сигарет «летит» на кожаный диван в гостиной, полностью белой – с белой мебелью и белыми стенами, большим плоским и белым телевизором.
– «Только за смертью посылать…», – это, видимо, сказано о тебе? – Голос хозяина жилища с интерьером «белых палат» или клиники полон претензии. – Нехватка никотина расщепляет меня на атомы… И где ты был?
Отвечать нет сил и желания. Погружаюсь в кресло, тупо уставившись в экран телевизора. Кольцевые гонки. Мотогонщики, плавно входящие в повороты.
– Всё не забыть… Ищешь самого себя и не можешь найти? – Смотрю на жадно поглощающего сигаретный дым нервного вида человека и тут же жалею о сказанном.
Мутант, бросая гневный взгляд в ответ, жадно затягивается сигаретой.
– Иронизируешь… Хотя я сам помню, как всё было!
– Да, помню.
Казалось, это было совсем недавно…
…Мы были два «сорвиголова» – угонщики автомобилей и мотоциклов. Это была работа. Это был наш первый «бизнес» и единственный заработок – неплохой, довольно устойчивый, делающий нас независимыми.
В дополнение всплески адреналина, подстегивающего нас и так необходимого в молодые годы. Наши нападения на частную собственность мирных граждан доводили нас до морального оргазма. Я любил авто, и меня не впечатляли мотоциклы, а мой друг испытывал те же чувства к средствам передвижения, с точностью до наоборот. Сама скорость и ощущение мощности машин роднили нас. Страхуя и прикрывая друг друга от вполне вероятного преследования, мы наслаждались гонками. Не раллийными – криминальными. Выброс адреналина в кровь при этом увеличивался в разы по сравнению с обычными гоночными соревнованиями.
Но была ещё и Бэт. В ней было всё, о чем можно только мечтать. От гибкого мышления до не менее гибкого спортивного тела в сочетании с красивым лицом, что закономерно ставило её в модельный ряд. Её выбор пал на Мутанта, а тогда это был совсем другой человек, как, впрочем, и его имя – Макс.
Бэт – с вечно блестящими глазами и нервными губами дополняла своего партнера – Макс, и так не вполне нормальный, в её присутствии совсем терял рассудок. Я ему завидовал, но белой, даже скорее прозрачной завистью.
Рано или поздно за хорошим следует плохое. Оно приходит в разных формах и часто приносит с собой печаль и боль. И чаще всего мы сами виноваты в этом.
Не знаю, как Бэт уговорила Макса взять её с собой на нашу «охоту». Хотя у нас был негласный договор: только вдвоём и никого больше, а тут ещё и девчонка. Она уже косвенно участвовала в наших мероприятиях – её родители когда-то «презентовали» нам Jaguar. Конечно, она не могла знать об этом, ведь тогда мы даже не были знакомы.
Когда в очередной раз мы собрались за двухколесной жертвой, Макс появился не один – с Бэт. Они шли, весело улыбаясь, взявшись за руки – счастливая влюблённая пара на полуночном променаде в лунном свете. Романтика…
– Молодожёны отправляются в свадебное путешествие? – Я был откровенно удивлён и саркастичен.
– Она поедет с нами, – ответил Макс, усаживая свою избранницу в машину. – Она испытает то же, что и мы.
– Испытает то же, что и мы? – Эхом повторил я, наблюдая, как Бэт протискивается на заднее сиденье, подмигивая мне.
– У вас не было давно чего-то, что можно было бы испытать? Дать вам ключи от моего «бунгало»? Там вы можете испытать всё, что хотите, и даже в извращённой форме! – Я повернулся к мужской части этой идиллии. – Но что касается работы… Ты же знаешь всё сам, и так было всегда…
– Да, но в правилах существуют исключения, и это всего лишь один раз…
– Да, один раз! – вторила ему Бэт.
Взгляды их были наполнены мольбой, способной уговорить даже памятник. Мне казалось, что я был мягче мраморного изваяния, да и было очевидно – всё уже решено без меня.
«Один раз…» – повторив, они произнесли это в унисон и взялись за руки.
Мы двигались к элитному кварталу, где жители вкладывали свои деньги в роскошные двух- и четырёхколесные шедевры авто- и мотоиндустрии, а затем с тоской осознавали, что передали их кому-то безвозмездно. Мы же передавали их другим людям, которые платили за это неплохие деньги. Те иногда возвращали их хозяевам за другие суммы. Схема стара как мир.
«Лишь бы это не стало новым правилом – брать на работу тех, кто должен по определению ждать дома».
– Я знал парней, которые снимали голову вместе с трусами перед хорошенькими девочками, но никогда бы не подумал, что это будешь ты. Лучше бы я родился в другое время, в другом месте, и мы никогда бы не попали с тобой в одну школу.
– Да что с тобой? Мы никогда и не учились в одной школе.
– Тем более! Ладно, смотри, вот твоя мечта, иди и наслаждайся…
Сплавы стеклопластика, углеволокна, алюминия и ещё чего-то подчёркивали изящные контуры спортивного эксклюзива. Казалось, даже не заведённый мотоцикл «дышал» всем количеством лошадей, «пасущихся» в его моторе.
«Красавец… Интересно, сможет он его завести?»
Мы не делились между собой секретами, как работаем со своими механическими жертвами, но если что-то не получалось, то потом долго не давали друг другу покоя, с сарказмом высказываясь о «способностях» неудачника.