Василий Попов – В отражении бытия (страница 4)
– Русские… Я могу только склонить голову перед этими героями: они сделали то, что до этого не мог сделать никто. Они измотали войска Вермахта и почти на голом энтузиазме уничтожили безотказную, я акцентирую (!) военную машину, наглядно демонстрирующую свое превосходство по всей Европе и не только.
– О, но не весь Вермахт…
– Я не навязываю тебе политику того времени, нет, – Отто не обращал внимания на ноты иронии в моем голосе. – Было много ошибок, поспешных решений… Я тебе всё время говорю о дисциплине, о чистоте расы, именно это и есть основные аспекты… И вообще, ты же знаешь… Сегодня последний день моего пребывания здесь. Завтра я покидаю стены, не хочу говорить громких слов, но… – он улыбнулся, глядя вдаль. – Я бы хотел видеть тебя рядом с собой. Ты сильная личность. На подобных людях, как правило, и строится опора для чего-то фундаментального… а мне нужна прочная опора!
– Ты знаешь, я сейчас узнал много нового о себе… – Я поёжился от мороза и каких-то нахлынувших на меня незнакомых до этого чувств. – Но думаю, что на такой личности, как я, ты вряд ли сможешь построить хоть какую-то империю.
– Всё шутишь… – Отто улыбнулся с пониманием. – Нет, я серьёзно. Тебе тоже осталось немного, и ты скоро выйдешь из этого учреждения. Тем, чем ты занимался ранее, ты уже не сможешь – за это время ты вырос. Надо всё кардинально менять, ведь есть более серьёзные вещи, дела… Давай после твоего освобождения увидимся и обо всём поговорим.
– Но как тебя найти?
– Я знаю, как тебя найти. А это… тебе на память. – Отто протянул мне книгу в черной кожаной обложке с красными тесненными буквами.
– Как трогательно! – Я не мог скрыть своих эмоций. – Спасибо, я обязательно прочту!
– Ты молодец, никогда не унываешь…
Следующая наша встреча с Отто произошла спустя несколько лет после того, как я покинул бетонные стены Подгауза. За это время я прошел через взлеты и падения, набирался сил и приспосабливался к новым реалиям быстро меняющегося мира.
Макс проходил реабилитацию в специальном центре, где с ним усердно работали психоаналитики. А я познакомился с Сани и наслаждался каждым мгновением, проведенным рядом с этой неординарной девушкой.
Жизнь текла своим чередом, разрушая стереотипы и иллюзии, которые я сам себе создал. Мне приходилось много работать, чтобы не только существовать, но и развиваться как личность.
Работа, которую я выполнял, не всегда была простой, а порой даже опасной, но не каждый мог бы ее предложить. И не каждый согласился бы взяться за ее выполнение. Уточнять сферу своей деятельности не имеет смысла, да это и не так важно.
Однажды теплым осенним вечером я должен был забрать Сани из гостей, где они с подругой засиделись у знакомой, которая недавно подписала брачный контракт с лондонским денди. Этот денди прибыл для распространения высококачественного нижнего белья, которым его отец уже заполонил все Соединенное Королевство. Их семейному бизнесу требовался оперативный простор.
Сани и Лика долго прощались у ворот огромного дома с молодой «бельевой четой». С первого взгляда было видно, что веселый квартет принял немало алкоголя – все были теплы, как майский день, и, судя по всему, обсудили весь окружающий мир.
Взгляд создателя прикрытия женских прелестей, брошенный в мою сторону, красноречиво говорил о том, что меня тоже обсуждали за столом и даже не раз.
Две фурии с важностью уселись в машину и принялись жевать мускатные орехи, давая понять, что трезвы, как младенцы.
– Вы, случайно, не с аудиенции папы в Ватикане? Такой презентабельный вид, – их же вид меня веселил, – и он пообещал вам теплое местечко недалеко от себя? Это можно списать только на почтенный возраст понтифика и его нетрадиционную ориентацию….
Я прибавил газа, чтобы основательно встряхнуть пассажирок.
– Твой язык, Бруно… без костей! – возмутилась Лика. – И сбавь скорость, меня… тошнит.
– Так вы еще и говорите! – Я тем не менее прибавил газа.
– Да… действительно, нельзя ли помедленней! – Сани, говоря, открыла окно.
Я и сам был бы рад «помедленней», но уже в течение десяти минут автомобиль темного цвета маячил за спиной, держась на определенном расстоянии. Мысли неслись быстрее моего авто: «Кто же это может быть? В последнее время все спокойно и «военных действий» не ведется. Возможно, «трусо́вый король» отправил за мной шпионов, увидев во мне конкурента в его нелегком бизнесе, они же так мнительны, эти богачи…»
– Ваш выход. – Резкая остановка возле дома Лики.
Она, не ответив, «вылетает» из автомобиля, махая свободной рукой нам на прощание, второй рукой Лика прикрывает рот.
Машина преследования остановилась в метрах двадцати. И теперь я уже мог классифицировать марку автомобиля. Старенький Mercedes, идеальный на вид раритет, синхронно разгоняется вместе со мной.
– Куда ты так гонишь, мне плохо! – Сани вертит головой в поисках причины неоправданной езды.
Места для отрыва от преследования нет – дом Сани находится в тупике частного сектора.
– Сейчас ты быстро выбегаешь из машины и бежишь открывать дверь – я что-то съел, мой желудок не выдержит.
– Ты хочешь в туалет?
– Да! Но мог бы подождать еще с неделю! Давай скорее! – Выходя из машины, стоя за кустом, я отогнул ветку для обзора.
Каблуки Сани звонко цокают уже за калиткой, значит, она добралась до дома. Я, подождав с минуту, двинулся навстречу светящему фарами и медленно останавливающемуся автомобилю.
Не имея при себе даже машинки для закручивания сигарет, я сунул руку во внутренний карман куртки, оттопырив так, словно был вооружен. Mercedes слепил фарами. Лобовое стекло отражало свет фонаря, не давая разглядеть находящихся в салоне.
– Мог бы и с девушкой познакомить – отлично бегает! – Человек, говоря, выбирался из-за руля. – Спортсменка?
– И не только. – Я замечаю, что остальные двери автомобиля остаются закрытыми.
– Так как все-таки ее зовут?
Теперь я узнал голос. Это был Отто.
– Точно не Ева Браун и не крошка Геля! – Я обнимал друга в теплых объятиях. – Mercedes – подарок от оккупированных территорий в Ираке?
– Нет… Мы там не участвовали! – Отто сжал меня крепче, реагируя на мой сарказм.
– Не сломай! Ждал, наверное, что сбегу вместе с ней? – Я выбрался из «клещей» его объятий.
– Да нет, даже не думал! – Смеясь и разглядывая меня, Отто все еще держал мою руку так, словно от этого зависела вся моя дальнейшая жизнь.
– Ладно, отдай руку… Это все-таки моя личная собственность. Зайдешь?
– Не сегодня, мало времени. – Отто, как и раньше в любой ситуации, добавлял значимости себе и своим словам. Как ни странно, это получалось и было ему к лицу.
– Наверно, надо подписать свое новое издание и раздать в школах Hitlerjugend?
– А ты ее прочел?! Она ведь стала другой, правда? – Отто, оживившись на короткое время, стал похож на ребенка, хвастающегося своими достижениями. От выше упомянутой значимости не осталось и следа.
– Спешу «обрадовать» – нет, не читал… У меня выпросил ее ирландец, идущий в изолятор – ему банально не во что было крутить табак. Прости – я и с оригиналом-то книги не был знаком, так что не ощутил бы особой разницы.
– Ты ненормальный, и я это всегда знал… Да ладно, об этом потом. Нам нужно поговорить, и это серьезно.
Передо мной сама серьезность – в черном плаще с красной атласной подкладкой, в кожаных перчатках, гордо поднятая голова в фуражке. Складывалось такое впечатление, что он намного выше меня и даже ближе к богам, словно только сошел с экрана исторического фильма. Так и хочется крикнуть ему: «Хайль Гит… Отто!»
– Сейчас довольно-таки поздно. – Он посмотрел на часы, огляделся по сторонам. – Приедешь ко мне, посидим, поговорим, вспомним… Давно хотел тебя увидеть.
– Приеду. Давно не болтал о старом, не перелистывал страницы истории. На денек. Дольше, извини, не смогу.
– Вот адрес, – он протянул визитную карточку с символикой рейха, – там и телефон есть на всякий случай…
Отто уселся в машину. Кожа внутренней обивки салона оказалась кроваво-красного цвета на фоне черного покрытия автомобиля.
«И это я ненормальный?». Я закрыл калитку за собой.
Сани удобно устроилась на огромном диване в гостиной, болтала ногами и разговаривала по телефону с подругами, с которыми недавно рассталась.
– Бруно, что там в туалете? – спросила она, прервав свой разговор.
– Твоих подруг там точно нет!
– Послушай, он одел в шелк и нейлон столько женщин, теперь это снова так модно. Элегантно. Грациозно!
– Было бы разумнее всех их раздеть, даже если это безнравственно, грязно и аморально…
Я на руках отнес её наверх, в спальню, где всегда царит аромат лепестков роз и её любимого сандала.
– Лика права: ты ненормальный!
«Когда тебе так часто говорят, что ты ненормальный, ты сам постепенно начинаешь верить в это…»
Под утро мне всегда снятся сны.
Движущаяся колонна из жирных мохнатых гусениц и переливающихся перламутром огромных жуков заполняет пространство. В небе кружат разномастные насекомые: яркие бабочки, назойливые мухи и стрекочущие стрекозы.
Возле этой шевелящейся массы располагаются ложа для важных персон, где пауки, тарантулы, жабы и.. крысы, эти последние – иноформы жизни, разносчики всевозможных инфекций., все здесь одетые в черно-коричневые одежды, гордо восседают на стульях с высокими спинками, обитыми красной материей.