Василий Попов – В отражении бытия (страница 1)
Василий Попов
В отражении бытия
Бытие
Когда смотришь в своё отражение, убедись,
что в нём именно ты, а не кто-то другой…
Я никогда не видел такого множества пирамид! Они уходили вдаль, к самому горизонту, в бесконечность, отражая солнечные лучи от своих зеркальных поверхностей.
Оба солнца светили ярко, одно ярче другого, абсолютно лишая возможности думать о том, что существует тень. Несмотря на зной, маленькие райские птицы парили в небе, весело перекрикиваясь между собой, играя и споря. Эти золотокрылые существа то кружили в раскалённом воздухе, то прыгали по мостовой, выложенной из золотых камней.
Реки золотистого песка, текущие вдоль пирамид, согревали приятным теплом потоки мирно идущих прохожих. Люди были одеты в красивые светлые одежды, переливающиеся на солнце. Изящные бриллианты в диадемах, колье и браслетах, украшающих их тела и одеяния, играли в лучах двух звёзд. Взрослые и дети, словно в праздничный день, шли, весело переговариваясь друг с другом, даря улыбки и сверкающие взгляды. Они говорили на чужом языке, но их диалоги создавали музыку, ласкающую слух. Бесконечная эйфория царила в раскалённом воздухе.
Глядя на эту панораму всепоглощающего счастья, на моём лице невольно появляется улыбка и застывает каменной маской на века.
Кинув прощальный взгляд на заведение с броским названием «Мескалин», на лицо, что провожает и встречает посетителей, я иду вдоль пирамид медленным шагом, каждый из которых всё ещё доставляет удовольствие.
Прохожие в развевающихся одеждах, со светящимися от счастья глазами, проходят мимо аллеи статуй богов из золота, тянущихся вдоль пирамид. Античные фигуры воинов, прелестных фурий с идеальными телами создают шедевральный ансамбль, достойный звания чуда света.
Одно из изваяний, шагнув в толпу, движется мне навстречу. Эта девушка, как и все вокруг, светится. Лицо, точёное рукой ваятеля, тонкие губы, изумрудного цвета глаза. На изящной шее переливаются камни, обрамлённые в «алчный» металл, цвет которого, казалось, заполонил весь окружающий мир. В нескольких шагах от меня богиня застывает, пристально глядя мне в глаза. Секунда, и она начинает говорить на незнакомом языке, подкрепляя речь жестами рук.
Странно и смешно – я поддерживаю диалог, будто понимая её и говоря с ней на том же чужом для меня языке. Наш разговор прерывает неприятный запах, и я оглядываюсь в поисках источника, осознавая, что подобный смрад несовместим со всей окружающей меня красотой.
Богиня тянет свою изящную руку в попытке привлечь моё внимание. Обернувшись, я собираюсь извиниться, но в одно мгновение всё вокруг – и она сама, и всё бриллиантово-золотистое, улыбающееся, светящееся – смывается огромной океанской волной, не оставив следа от нереального рая.
Реальное же предстаёт перед глазами с отливом волны, всё вокруг разрушающей. Грязные серые улицы с полуразрушенными, «обглоданными» домами, а вместо золотых рек по улицам «текут» потоки грязных автомобилей, то ускоряясь, то буксуя в пробках, издавая сигналы, визг тормозов, крики обезумевших водителей и их вечно спешащих пассажиров. Это всё вместо пения райских птиц и сладких, дурманящих речей прохожих. Вонь, идущая из выхлопных труб и повсеместных уличных гор неубранного мусора.
Запах исходит и от стоящей передо мной… девушки, если её можно так назвать, – существо с грязными волосами, в оборванной куртке, засаленной юбке и рванье, что обтягивает её ноги, возможно, когда-то бывшей колготками. В руке дымится дешёвая сигарета, на щеке – ссадина, явно не от поцелуя сверстника, хотя возраст «собеседницы» определить трудно.
Так и не поняв смысл её речей, я в поисках ответа заглядываю в её бесстыжие глаза, но они оказываются яркими, всё теми же изумрудными и полными…
Чего в их калейдоскопе только нет – от гнева страшного, что изрыгает зло, до созерцания рая, любви томящейся чашей полною; страдание матери, утратившей детей, смешалось с бесконечным оргазмом исчадья ада.
«Глаза не могут содержать так много…» – я с трудом вырываюсь из плена её взгляда.
– Иметь не могут, но хранят, – поёт её звонкий молодой голос. – Ослепшие разумом избавиться стремятся от души, не зная цену ей.
– Что за ахинею ты несёшь? – Я с отвращением вырываю руку из её цепких пальцев.
– Если ты имеешь в виду ночлежку для бездомных, то она находится через два квартала отсюда. Однако, мне кажется, тебя, «мисс целомудрие», туда не пустят: ты слишком хороша для их «борделя»! – Театрально, как режиссер, я оцениваю её взглядом. – Хотя… Если ты будешь вести себя соответствующе, то, возможно, получишь бронь на месяц в коридоре – тебе стоит рискнуть. Возможно, это твой шанс?
Бродяжка, не слушая меня, продолжает:
– Отдавший душу за бесценок, слугою став, в вечности не обретёт покой!
Интонируя голосом и жестикулируя, она приближается ко мне. Оттолкнуть её и уйти невозможно: нищенка, вызывая в моём теле внезапную дрожь, «сковывает» меня своим пристальным взглядом, полыхающим зелёным пламенем и наполненным целой палитрой противоречивых эмоциональных ощущений.
– Что за дрянь ты куришь? – Отводя глаза, я обретаю способность двигаться. Отмахиваюсь от дыма её ужасной сигареты. – Это продукт скрещивания низких сортов табака и крысиных фекалий?
Глаза напротив по-прежнему сверкают гневом. Пламенем ада или священным огнём…
– Мученья будут вечны, проклятья – вековыми… – не унимается этот асоциальный элемент. – И бойся идущего за тобой!
– Послушай, мне действительно пора… – Я, говоря, отступаю назад, отстраняясь от неё. – Я с удовольствием бы встретился с тобой ещё раз и даже выпил бы немного, но не сегодня, извини. – Пропускаю мимо ушей её очередной взволнованный бред, заглушая своим: – И смени парикмахера! В доме инвалидов безрукие старушки стригут прилично и на общественных началах – бесплатно.
– Кретин! Ты не успеешь к семи, идущий за тобой придёт раньше… – слышу я вслед, «продираясь» сквозь разношёрстную толпу к криво припаркованному автомобилю.
«Истеричка! К семи я не успею. Я не к президенту еду на приём, а к любимой прародительнице. Дина примет меня в любое время, в любом состоянии, даже если залечу к ней верхом на баллистической ракете с главным террористом на планете. Рифма. Каламбур… сука! А что касается идущего за мной, то пусть попробует прийти раньше меня…» – отталкиваю в сторону блюющего человека от стоящего под тусклым фонарём моего «баварца».
«Как же мир жесток к нам. Мы такие маленькие ничтожные крупицы, а он большой и всепоглощающий… О чем это я, кстати?»
«Баварец» в аналогичной комплектации пять лет подряд занимал верхушку топа в своём классе в Кубке Конструкторов. И это мне нравилось.
Автомобиль глубоко вздохнул, в ответ на мои действия слегка присел и с ровным гулом, перебирая скоростями, покатил по плохо освещённым улицам мрачной окраины, разгоняя огромных крыс, беспрецедентно расплодившихся в этом году. Мимо унылых людишек – песчинок огромного мира. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида – полоумная там ещё? Нет её, да и «идущего за мной» тоже нет.
А впереди светят лун – одна прекрасна, другая испещрена кратерами и похожа на лицо красивой женщины, пережившей оспу. Малая из лун растягивается, превращаясь в каплю, падает к линии горизонта, мгновение – и прыгает обратно на своё законное место.
«Надо заканчивать с «Мескалином», а то когда-нибудь выйду и потеряюсь в этом жутком криминогенном районе».
«Добрый вечер, семь часов вечера, и вы на волне «Галактика». В нашем городе особых происшествий нет, кроме сгоревшей дотла библиотеки на улице Фильмов, но и там не многочисленные жертвы: пожарные своевременно погасили очаг возгорания. Может, стоит подумать в следующий раз – идти в библиотеку или в опиумную курильню? Удача может найти вас везде…»
Столько жизнерадостности в голосе ди-джея, а динамики голосят так, словно ведущий находится сзади – на пассажирских сиденьях автомобиля. На всякий случай оборачиваюсь назад – никого.
«Проклятый остаточной эффект!»
«… А теперь творение от группы «Преступные мысли», добавьте баса, может, это поможет пережить предстоящее…»
«… Революция музыки, эволюция танца – это диско космических станций…»
Звонок. Музыка прерывается.
– Уже семь, ты где? – Хриплый голос возвращает меня к нищенке.
«Кто это? – Напрягаю память. – И что им всем так дались эти семь часов?»
– При чем тут семь?
– В шесть ты обещал заехать ко мне…
«Действительно… Как я мог забыть?» – С окончательным возвращением в реальность я вспоминаю и самого звонящего. – «Договаривались, обещал же…»
– Я на кольце возле австрийского консульства. Не застряну – буду через десять минут.
Разворачиваю «баварца» в нужную сторону. Набираю скорость…
– Застрянешь – купи сигарет… все скурил… – став мягче, голос Мутанта обрывается.
Снова басит музыка. Вижу «окно» в соседнем ряду. Сигналя фарами, заскакиваю, улыбаясь очкастому ротозею, которому едва не снёс переднюю часть его «Кадиллака». Строю рожу круглолицей тетке на торможении. Застрял, как и все… – вереница непохожих друг на друга автомобилей застыла, тихо гудя отдыхающими двигателями. Вдоль машин идут, предлагая всякую мелочь, два маленьких афроамериканца:
– Лимонад, жевательная резинка, сигареты, минералка, презервативы, салфетки…
«Интересная последовательность…»