Василий Попов – В отражении бытия (страница 16)

Присутствовала Ева – сестра Хельги, и я, отметив некоторые ее достоинства, уже никуда не собирался уезжать… И во всей этой кутерьме, решив, видимо, что я хочу пристраститься к спиртному и Еве, меня отзывает Отто для серьёзного разговора:

– А ты слышал, Бруно, о Мутанте и о его работах?

Минутой раньше он говорил с двумя вальяжными мужчинами, чьи постные лица лоснились от самодовольства.

– Да, я кое-что слышал. – Меня теплил коньяк и удивляла не «корпоративная» тема диалога. – Ты первый день вне «стен», а тебя волнует такой вопрос. Отдохни, расслабься, Отто.

– Спасибо за заботу. Но в мыслях находясь там, я не покидал ни город, ни то, что здесь происходит! Так ты видел его?

– Нет. Но слышал. Какой-то безумный ботаник… Скрестил синтетику с опиатами, еще фиг знает с чем, и получил несколько разных субстанций, которые вводят народ, жаждущий эйфории, в экстаз. Результат его скрещиваний и селекций пользуется спросом и не только среди, кстати, отбросов общества. – Я разглядывал перестановки в личном кабинете собеседника. – Да что с тобой, Отто, тебя ведь подобное никогда не интересовало?

– Мир – есть движение. Всё растет, развивается и прогрессирует, в том числе и я. Но сейчас не об этом. Значит, ты его никогда не видел? – Отто выглядел задумчиво. – А как там Макс, с ним-то все в порядке?

– Нет! – Меня раздражал этот неуместный «допрос». – Почему тебя это так волнует?

– Я знаю о твоих трудностях. Мы никогда не говорили об этом, но я все знаю. – продолжил Отто по-отечески, и я даже поискал глазами угол, в котором удобней было стоять, отбывая домашнее наказание. – Я все знаю про алкоголь, кокаинизм, затяжные депрессии. Но… – он сделал многозначительную паузу, – где и когда ты последний раз видел Макса?

– Около года назад… – я был крайне раздражён.

– Успокойся, Бруно! Я задал этот вопрос не просто так. Мы ведь говорим об одном и том же человеке.

Он поднялся с кресла и, словно маятник, заходил по мягкому ковру кабинета.

– Что за ерунду ты несёшь? Этого не может быть! Когда Макса забирали врачи, он был невменяем. Да и к веществам он всегда относился скептически, принимал их по-детски, неумело и всегда старался как можно скорее избавиться от их воздействия.

– Поверь, это достоверная информация! И ты сам можешь убедиться в этом лично.

– Зачем тебе это нужно? – возможно, вопрос был неуместен, но информация только добавила мне непонимания и гнева от этого непонимания.

– Это нужно мне, тебе, ещё кое-кому и, возможно, самому Максу – Мутанту. Неизвестно, кто он теперь?

– Хорошо…, но давай не сегодня. Сегодня такой день…

– Сегодня ты можешь наслаждаться, но не тяни с этим. – Он подвёл меня к двери, по-дружески положив руку на плечо. – А Ева? Как она тебе?

– Визуально – да!

Мы рассмеялись, глядя друг другу в глаза.

«Какая ещё Ева? Этот фанатик довёл меня до эмоционального срыва и спокойно вышел к гостям. Не мог Макс «мутировать» и начать заниматься тем, что он всегда сравнивал с использованным презервативом. Да чушь это всё!»

Захотелось выпить. Нет, напиться в хлам.

Балкон, нацистская символика, подсвеченная фонариками, выполненными руками детей. Свежий, слегка морозный воздух успокаивал мой пыл. Я с ухмылкой смотрел на проплывающий мимо дирижабль, на котором играла музыка, а на его корпусе светилась надпись:

«С возвращением, Отто, мы любим тебя!»

«Идолопоклонничество, нафиг!» – я был впервые так зол на своего друга.

Мои мысли прервал Итальянец.

– Что с тобой? – его цепкие пальцы сжимают моё предплечье. – А-а-а, Отто испортил тебе настроение неприятной новостью?

– Так ты в курсе?

– Да, я лично занимался этим вопросом.

– И что, это точно он? – я крепко сжал бокал в руке.

– Девяносто девять из ста, – спокойно ответил, выдыхая пари изо рта в морозный воздух, начальник охраны Отто.

– Пойду ещё…выпью…

Я не верил собственным глазам, это действительно был он. Пара внешних изменений: смешные круглые очки, длинные волосы, свисающие с головы, Макс постоянно поправлял и то, и другое.

Казалось, и внутренний мир его тоже трансформировался, глаза отражали совсем другое, скорее, его противоположность. Это уже ни наивный милый, порой влюблённый взор из детства, ни безумный взгляд из периода затяжной болезни. Этот взгляд был глубок, как морская бездна, даже бескраен, выражающий озабоченность. Словно его обладатель принимал участие в спасении мира или лечении обездоленных детей.

Его новая квартира. Накаляющийся разговор в преддверье его гостиной словно между двумя незнакомыми, но обязательными людьми.

Абсолютно не было желания броситься и обнять своего друга. Мне хотелось знать – насколько он меня помнит. И почему столько времени не пытался меня найти, если помнит хотя бы отрывки нашей дружеской близости.

Чувство обиды: ведь я столько времени возился с ним, когда он болел, страдал вместе с ним. А он со спокойной душой, покинув лечебницу, живет припеваючи и выращивает кустики на радость «прихожанам».

– Заходи, Бруно! Не стоять же здесь, в дверях…

– Заходи, Бруно? Похоже, ты узнал меня… – Входя, я стиснул зубы. – Значит, у тебя всё хорошо, ты в здравом уме и здоров физически. В моей помощи не нуждаешься, в дружбе, соответственно, тоже… Что ж, неплохо!

– Остановись! Ты же ничего не знаешь…

– Так поведай мне, введи в курс дела, поставь в известность или как там ещё!? – Я уже не справлялся с переполняющими меня эмоциями.

– Ты можешь успокоиться и дать мне несколько минут?

Сев в кресло, я смотрю на него, «ожидая чуда».

– Когда меня забрали в последний раз…, как мне рассказала врач, я был ужасен, но она увидела и плюсы в моём состоянии. Она говорила о единичных, неординарных случаях, когда на больного сильный стресс оказывает положительное влияние, хотя это и противоречит аспектам современной медицины. Это был мой случай. Я знаю, что ты появился в клинике, но тебя не пустили, знаю…– Макс сделал акцентированную паузу. – Извини, в этом моя вина – я не хотел, чтобы тебя пускали. Скажу одно: на тот момент я был абсолютно адекватен. – Видимо, в этот момент у меня открылся рот от удивления – он налил стакан воды и протянул мне. – Она не сказала тебе ничего, и это тоже моя просьба… Отдел безопасности заинтересовался мной и, соответственно, тобой. Фердинанд совал свой нос повсюду, задавал кучу вопросов, на которые обязательно хотел получить ответ. Вопросы, касающиеся тебя, были довольно таки щекотливыми. Я сказал, что отказался от твоих посещений, но он наседал. Мне во многом помогла врач, не позволяя задавать вопросы, связанные с моим прошлым. Она, заметив улучшения моего состояния, вывела меня в большой мир и назначила опекуном одну интеллигентную женщину. Сюзанна в прошлом художница, обеспеченный человек, не имеющая своих детей. Она подарила мне квартиру и посещает меня два раза в неделю, называет меня «мой дорогой» и каждый раз говорит о том, что я повзрослел. Сюзи сама, по-моему, не вполне вменяема, но это никак не отражается на моей жизни.

– Интересно… – Этот простой и приемлемый рассказ, как ответ меня успокоил. – Но почему «Мутант»?

– Я и сам не знаю, но так было названо первое мое творение. Оно создано на основе ЛСД и нескольких растительных препаратов. Под его воздействием человек словно мутирует, силой мысли управляя своими изменениями. Конечно, всё происходит на ментальном уровне…

– Вот это да… – Я молча переваривал услышанное. – А есть что-нибудь выпить?

В руках у Макса появилась бутылка коньяка и бокал.

– А ты?

– Нет, я всё.

– Понятно.

Алкоголь согревал, но почему-то вызывал желание скорее покинуть это место.

– Мне нужно ехать. Я заеду на днях, если ты не против.

– Не говори ерунды. Я помню всё, – блеск в его глазах подтверждал сказанное, – в любое время суток.

Я ушел, осознавая, что в моменты первой «реабилитации» Макс, пьющий и терзающий себя, был мне ближе, чем этот человек. Его жизнь изрядно «деформировала», но кто знает, что стало бы со мной, если бы я прошел его нелегкий путь.

Вспомнил, как ранее, во время запоев Макса, меня удивляли формулы химических соединений, решения уравнений, молекулярные решетки и какие-то символы на стенах его гостиной, на столе и окнах. Тогда я списал это на результат умственной болезни моего друга.

Мои размышления на парковке прерывает человек, заглядывающий в салон машины через стекло. Белозубая улыбка помощника Отто.

– Итальянец! Как ты здесь? Тебе доверяют ответственные задания? Бешеный прогресс…

Тот с улыбкой пропускает мои слова мимо ушей.

– Привет. Я не один.

Отто. Понять, почему они здесь, не составляло труда.

– Да, это действительно он, хотя в это и трудно поверить.

– Что ж, Бруно, в жизни такое бывает… – В голосе Отто нотки понимания и сочувствия человека, прожившего не одну жизнь.

– Ты же не за этим притащился сюда, чтобы сказать мне об этом?

– Нет, Бруно, нет. Генрих, отъедем отсюда, нам надо прогуляться с нашим другом.