Василий Попов – В отражении бытия (страница 18)
Неизвестно, что это было – утечка информации? Отличная работа подразделений по борьбе с оборотами запрещенных препаратов или ещё какой-то фактор? Но вряд ли простая случайность.
Детализировать всю схему трафика вещества от Макса до мистера Х со мной и Отто в промежуточных пунктах нет смысла. Тем более, что далее описываемые события подтверждают ее мало эффективность…
…На одном из пляжей с высокой волной в «атмосфере полной секретности» я передавал Отто препарат. Мы согласно жанру – в костюмах серфингистов с досками и остальными атрибутами спортсменов, креативно так, создавали вид отдыхающих на море. Но то ли мы выделялись белыми воронами в этом месте, то ли еще что, но произошло следующее…
Мне всего-то было необходимо указать Отто на пакет из-под быстрого питания с веществом и покинуть пляж… дальше было не мое дело.
И в этот момент хлесткими ударами что-то плотное опутало мое тело, прижимая к «извивающемуся» змеей Отто.
«Сетка»!
Секунда – и мы уже плотно стянуты. Падаем на песок. Уже лежа, я вижу злополучный пакет в песке. Ощущаю несущие боль подошвы грубых ботинок на голове и спине.
– Не дергаться, вы под прицелом! – хриплый голос раздается над головой.
Но уже само сжатие сеткой из неизвестного прочного материала делает движения невозможными. Вокруг беготня и суета. На слух человек десять. Резкие команды, разговоры вполголоса.
Апатия к происходящему внезапно нахлынула на меня. Тяжелое сопение и ругань лежащего подо мной Отто, делающего безуспешные попытки выбраться. Через пару минут голоса и команды стихли. Причина – шорох шагов подошедшего человека.
– Добрый день, господа серфингисты! Агент Фишер, отдел по борьбе с наркотиками, – представился неизвестный и «невидимый». – Так, что туту нас здесь? У-у-у-у, какая сценка, они так могут и загореть в клетку. Да и не слиплись бы на жаре. Погода-то какая… Это надо обязательно показать в дневных новостях…
Я с трудом различаю силуэт человека, который с помощью пинцета извлекает из песка пакет и отряхивает его.
– … а что у нас здесь? Ого! Грамм триста прозрачного кристаллизованного порошка? Судя по характерному радужному отливу, это VIP-43, его концентрат, который заполонил рынок и улицы в нескольких регионах. За двадцать пять грамм этого вещества в нашем округе дают «клетку». Ну как вам перспективы, мальчики?
– Ты же понимаешь, что он не наш, – говорю я, сплевывая попавший в рот песок.
– Конечно, вон тех прогуливающихся по пляжу бабушек! Ваш! Теперь он надолго ваш, я обязательно найду там ваше ДНК, даже если его там никогда не было! А еще у меня есть оперативная спутниковая съемка с прошлого вашего футбольного матча. Помните ваши манипуляции с мячом?
Порыв ветра разносит его неприятный смех и команду подчиненным: «Что ж, неплохой улов. Ребята, грузите этих акул в лодку, покажем им наши водоемы».
– Иди в жопу. Кому интересен твой похмельный утренний сблёв! – слышится хрипящий голос Отто. Ему становится легче, когда нас поднимают и куда-то волокут. – И не забудь про наших адвокатов!
Я слышу звук удара и стон Отто.
– У себя в бункере будешь командовать, а здесь ты никто! Адвоката? А адвоката мы тебе найдем. Еврея. Он напомнит тебе о жертвах концентрационных лагерей из числа его далеких предков…
Нас вытаскивают из сетки и надевают на головы мешки. Лежа на металлическом полу, я слышу резкие крики: «Не дергайся и закрой пасть!» Звуки глухих ударов по телу. Я стучу ногой по металлу пола, давая понять Отто, что слышу его и я рядом… Получаю и сам успокаивающий удар в печень.
Пытаюсь проанализировать то, что говорил жетон:
«Спутниковая съемка. Что за блеф! Я даже на компьютере не последнего поколения могу создать фейк, где этот агент на переднем плане выступит в грязной сцене порнофильма и от стыда не вытащит носа из дома еще года три. Это не доказательство, и любой прокурор попросит засунуть ему эту съемку по «месту назначения». Да, мы были на стадионе, встречались и смотрели футбол. Связь? Что мы говорили при этих встречах? Белиберду. И привязать ее к пакету, которым он с таким наслаждением тряс, вряд ли удастся. Если только… Если кто-то из нас не даст показания… Но это приговор не только себе, но и всем… ДНК? Вот это сфальсифицировать несложно… Что ж, тогда и показания не нужны: если так надо государству, то от имени закона и буква этого закона перевернется. Закроет глаза и суд на всё. Отличные перспективы на ближайшее будущее, Бруно!»
Неприятный озноб от предвкушения предстоящего пробежал по спине. И еще я отметил, что голос агента показался знакомым, в нестандартности ситуации я сначала не обратил на это внимание.
Попытка сменить позу, избежать отечности конечностей привела к удару в голову и потере сознания.
Очнулся я привязанным в кресле. Голова – комок пульсирующей боли, движение – даже вдохи грудью – доставляли острую боль в конечностях и всем теле.
Я огляделся, насколько могло позволить мое состояние и положение: комната с облупившимися белыми стенами. Толчок в мое кресло добавил обзора. Напротив – человек в сером костюме. И он мне знаком! Но откуда?
– Голова болит? – в голосе сидящего напротив слышатся ноты понимания. – Доктор, можно ему что-нибудь?
Промелькнула тень в зеленом халате.
«Голос – где я его слышал? А-а-а, агент Фишер!»
Голос принадлежал ему, а лицо – кому-то еще, очень знакомому.
Инъекция – и боль отпустила.
– Это, конечно, не кокаин, но тоже помогает… – «со знатоком» заявил Фишер.
– Не знаю, не пробовал, – разминая вращением шею, я оглядел интерьер помещения по-новому.
– Знаю. Больше чем полгода «ни-ни», а раньше очень любил… – У агента был отвратительный смех. – И уважал, наверное, ведь без уважения какая в наше время любовь?
– Ты же не это хотел сказать, посетив меня в этой дыре? Давай по делу. Где я?
– Да, давай! Где ты? – Фишер неожиданно вскочил, кресло откатилось назад. – Где ты!? – Он задумался и артистично растягивая с наслаждением произнес: – Ты в жо-о-пе! В такой жопе, что из нее даже голову показать не совсем удобно.
– Туда я мог попасть лишь по случайному стечению обстоятельств, но воняет здесь приблизительно так же…
– Значит, случайность! – агент импульсивно замаячил передо мной. – То, что ты и твой друг – нацистский ублюдок – сегодня утром задержаны на одном из пляжей. Случайность в том, что с купальными костюмами и досками вы прихватили конверт с тремястами семьюдесятью граммами дряни, которая тянет на срок…– «Маятник» демонстративно на секунду замер. – Такой срок, что вы уже больше никогда не подставите ласкать свои розовые попки нежным лучам солнца…
– Послушай, – я пользуюсь возникшей паузой, – задница – этот твоя больная тема? Никак не можешь угомонить свои разгулявшиеся сексуальные фантазии?
«Маятник» остановился, и удар ноги вывел меня из состояния понимания происходящего.
– Хорошо. – Его голос и хлопки по моему лицу ладонью возвращают в сознание. – Хватит прелюдий. В этом пакете есть еще кое-что, и сейчас над этим работают наши ребята в лаборатории, а они патологические педанты своего дела.
– Ты фильмов голливудских насмотрелся. – Я с трудом поднял глаза и пытался улыбаться, он – театрально играть слушателя. – Ничего не получится в суде. Кто будет слушать твой сфальсифицированный бред? Это же реальность, детка…
– Это интересная версия, Бруно, для таких как ты, можно даже назвать: «рабочая» … Но в принципе ничего другого от тебя я и не ожидал! – Со вздохом разочарования агент уселся обратно в кресло, складывая руки в замок перед собой. – Но скоро я принесу результаты экспертизы, и ты прочтешь ее строки, которые буква за буквой «вколотят» тебя в пожизненное заключение. Да, простые сухие строчки… – Он вдруг встал, словно актер, внезапно забывший роль, защелкал пальцами. – Доктор, оставим его, с ним поработают другие люди!
Уходя, Фишер подтолкнул столик с мерцающей датчиками аппаратурой к моему креслу.
«Что это? Легендарная машина – детектор лжи?»
Банальный чемоданчик с прибором и проводами. Говорят, в комплекте с «сывороткой правды» прибор творит чудеса – молчат разве что немые.
Я с грустью почему-то вспомнил танцовщиц с борта «U-999» во владениях Отто.
«Отто! Как там он, интересно?»
Размышления прервали две сотрудницы в униформе. Я не мог их не узнать: девушки из группы сёрфингистов пытались инициировать флирт со мной и Отто на пляже…
Одна села напротив меня, вторая ходила по комнате за ее спиной и задавала ряд вопросов, касающихся меня, моих компаньонов и абсолютно неизвестных мне людей. Затем они поменялись. Они не затрудняли себя дожидаться моих ответов, продолжая задавать вопросы. Это было похоже на какое-то психологическое или психическое воздействие. Вскоре я перестал отвечать, лишь глупо улыбался. Прекратив «допрос», они направились к выходу.
– Я бы предпочел поговорить с адвокатом, – моя фраза остановила одну из них у двери, – чем выслушивать эту ерунду…
– Заключенный номер 2Х17, у вас нет адвоката! У вас больше никого и ничего нет. У вас есть только этот номер… и мы.
Это вызвало у меня приступ смеха – пафосного, со сжатием зубов до боли в его затихании.
В комнату вошла молодая пара с пляжа, по-моему, это они играли в волейбол с двумя подростками неподалёку от нас с Отто.
Проигнорировав мое нелепое приветствие, они приступили к делу: во время допроса они перескакивали с темы на тему, но вопросы касались уже личного характера. Они знали обо мне всё. Создавалось впечатление, что эта пара жила, ела, спала и сосуществовала вместе со мной.