Василий Попов – В отражении бытия (страница 17)

Возле моста через реку – заброшенная баскетбольная площадка, словно не принадлежавшая городу.

– Я понимаю, сейчас тебе очень трудно. Возможно, всё это несвоевременно и безнравственно, но к его работам есть интерес и очень большой.

Мы с Отто шли, пиная ногами кусок льда, который легко катался по замерзшему асфальту.

– Можно зарабатывать неплохие деньги. Ты единственный, кому он доверяет. Если считаешь, что надо подождать – подождем. Тебе решать, готов он или нет, но…

– Что, но? Отто, не тяни! Пауза в этом разговоре ничего не меняет.

– …но он может совершить ошибки, если рядом не будет человека с трезвым холодным рассудком. Подобное уже случилось: с одним из препаратов Макс сунулся на рынок. VIP 43! Попытался реализовать продукт. Ему отказали, но взяли на заметку, и, самое главное, препарат заинтересовал очень влиятельных людей. Вот в чем дело. – Отто в досаде пнул ледышку очень далеко. – Сейчас по нему собирается информация, и может случиться так – его выкрадут и увезут в неизвестном направлении. Закроют в лабораторию и заставят работать бесплатно и в четком заданном направлении… Такие случаи не редкость в наше время. «Самородки», вылезшие из земли, долго незамеченными на ней не валяются…

– Сегодня день горячих и неприятных новостей. – Я сделал глубокий вдох. – Ну и что ты предлагаешь?

– Мы предлагаем, мы! Существует человек (знать тебе его совсем не обязательно, поверь мне).

– Дальше!

– Мы предлагаем ту же лабораторию, финансирование работ и полную неприкосновенность – возможность заниматься своими разработками и получать приличный процент за деятельность. Передача продукта будет осуществляться по цепочке, состоящей из Макса, тебя, меня и мистера Х.

– Хорошо. Я поговорю с ним об этом, но мое условие – со мной будешь связываться только ты и никто другой.

– Я об этом только что сказал…

– Тогда отвезите меня к машине… Я замерз и хочу тепла, человеческого тепла.

– Давай, я сам уже как пингвин, – лидер неонацистов, оказывается, тоже мерз, как обычный человек.

«Мутант» на удивление быстро согласился с предложением. Не задумываясь, объясняя провальную ошибку:

– Мне было необходимо финансирование более серьезной лаборатории, не хватало производственных мощностей. Пойми – идеи рождаются ежедневно, ежечасно, что там – каждую минуту. И это не только то, что я хотел продать. Я разработал вещество гораздо масштабней. В перспективе даже создание новейших лекарств, которые могут спасти больных, пораженных пока еще неизлечимыми болезнями. – Макс буквально рос в моих глазах, перерастая древних алхимиков и «папашу» Менделеева. Его разум (в моем представлении) тянулся к способностям, которыми обладают неизведанные цивилизации. – VIP 43 – это… вчерашний день. Я могу делать вещи гораздо серьёзней, я даже иногда сам боюсь своих потенциальных детищ…

«Этот научный червь, сам того не подозревая, стал угрозой не только для себя, но и для всего общества остального мира… Неизвестно, на что он способен, что может родиться в голове этой лабораторной крысы! Уж лучше бы оно окончательно сошел с ума…»

Макс говорил и говорил еще про новаторские идеи, а я уже обдумывал план избавления от них или… от него самого?

– …так ты не сказал, все будет хорошо? – Он затих, глядя на мою отрешенность уставшими покрасневшими глазами.

Мне стало жаль Макса, действительно жаль.

– Да… все будет хорошо. Но ты должен беспрекословно выполнять мои инструкции, так как не представляешь, куда ты ввязался, и теперь, чтобы остаться в живых, надо быть предельно осторожными. Понимаешь? – Мак по-старчески ссутулился после моих слов. – И не вздумай больше никогда никому, кроме меня, говорить о своих новациях. Это может стать роковой ошибкой. Не только для тебя…

– Я полностью доверяю тебе, как и раньше. Ты сам знаешь, как трудно быть одному в этом мире…

– Да, Макс.. – в его взгляде читалось одиночество. – Мир жесток, но мы сделаем всё, чтобы выжить в нём. Тебе придётся переехать.

– А художница Сюзи?..

– Ты будешь появляться к её приходу. Позже, возможно, даже придётся исключить и это.

Действительно, главное – начать. Мы сделали первый шаг к «победе». Через месяц производство принесло первые плоды. Как сказал кто-то: «Обильно посеянные зубы дракона принесли богатый урожай».

Деньги при реализации продукта доставались легко. Очень легко. Сука, слишком легко.

Не прилагая особых усилий, я мог зарабатывать и тратить за месяц столько, сколько при прежней работе получал в течение года или полутора лет. Люди быстро привыкают к подобному. Привык и я. Прерывать финансовый поток не очень хотелось.

Отто расширял и увеличивал «маленький Берлин». Его империя росла и крепла. Всё чаще стали слышны разговоры о появлении на политической арене «нового Фюрера». Отто словно вышел из тени. Его показывали по телевизору, о нём трубили газеты, с ним стали считаться те, кто раньше упорно не хотел его замечать. Оппозиционеры призывали вспомнить о прошлом Отто, открывая глаза общественности на некоторые факты его биографии. Призывали думать о будущем. Но тщетно: кому Отто был интересен, тот не обращал внимания ни на что, а кому он был безразличен, тот по-прежнему не замечал «марионетку в новой модной коричневой рубашке». Сам лидер неонацизма с улыбкой говорил об этих людях:

– Настанет момент, Бруно, поверь мне, – они обратят на меня внимание. Я намозолю им глаза до такой степени, что они не смогут плакать, а имя моё будут произносить с преклонением и трепетом!

В эти моменты он напоминал мне своего идола. Быстро заражаемый его одержимостью.

Новый рейх рос как на дрожжах, часть этих дрожжей производил Макс в своей современной лаборатории. VIP 43 сменил 47-ой, несущий совсем другие функции. Его дешифрованное название – «подчинитель».

Одно меня поражало – зачем набирающему вес политическому лидеру вся эта нервотрёпка с транспортировкой и доставкой?!

Свое государство, пусть небольшое, но своё, где люди трудятся и беспрекословно выполняют его приказы. Только что не молятся на него. Хотя я этого не исключал. Не раздумывая, любой из его подчиненных был готов выполнять эту работу. Зачем? Сам…лично? Я мог тоже найти кого-то вместо себя, если всё дело в нашей изначальной договорённости.

Не думаю, что золотое правило: «Если хочешь сделать хорошо, сделай сам…» – имело место для оправданий подобного – преданные Отто люди не раз доказывали ему и свою верность, да и профессионализм во всех его широких пониманиях.

Я много раз задавался этим вопросом и не мог найти ответ. Единственным для меня «логичным» объяснением было – в душе Отто всё ещё был мальчишкой, и вся «мишура» политического лидера утомляла его. Возможно, Отто и мистер Х насытились всеми прелестями жизни и им не хватало встряски. Адреналина.

Но мне-то что? Ведь это же «их тараканы» … Пусть с ними и возятся сами. Разводят их, подкармливают…

Я вкладывал заработанные деньги в коммерческие предприятия сомнительного происхождения, но приносящие немалый доход. Нашел группу удачливых бизнесменов, раскручивающих мои деньги официально. Всё как обычно: деньги делают деньги.

Я наслаждался жизнью, забыв про посткокаиновые депрессии. Каждый раз после очередной сделки улетал с Сани на острова.

«Макс-Мутант» фанатично трудился в лаборатории, что находилась недалеко от центра города и существовала полулегально. Что происходило в еще одной лаборатории в подвале его дома, может, знали единицы. А скорее всего – никто. Это было «сверх личное».

О том, что «исследовательский научный центр» затапливался всё уничтожающим раствором кислоты после нажатия кнопки на амулете, висящем на шее фанатично преданного делу Мутанта, никто тем более не догадывался. Он работал гипер-активно, пытаясь обскакать всех ученых вместе взятых. К нему в «квартиру» привозились дорогостоящие вещества, редкозёмы, о существовании которых я даже не подозревал. Параллельно официально он тоже ставил опыты в не большой лаборатории при университете молекулярной химии, делал открытия, даже имел награды за новейшие разработки. Ездил на семинары и встречался с такими же ученными головами, как и он, что создавало неплохую ширму для нашего предприятия.

Одним словом – Макс и Отто купались в лучах славы каждый в своем «океане страстей».

Макс ещё оказался и меценатом: он помогал детям, чьи родители погибли в автокатастрофах. Скупал картины безызвестных художников. Делать это убедила его бывшая опекунша, уверив, что эти картины будут скоро стоить миллионы и Макс сможет заработать на их продаже в будущем. Мне эти коллекционирования казались просто смешными – маразмом непризнанной художницы.

Я рекомендовал вкладывать в бриллианты и изделия из металлов, ценность которых уже превышала цену золота и платины. Люди сходили сума от произведений ювелирного искусства. А картины – отпечаток состояния души и художника, не всегда вменяемого и, возможно, обезумевшего. Полемика в этом вопросе с Максом никогда не давала результата, но приносила мне удовольствие и душевный покой.

Прирост капитала казался идеальным, пока не произошло то обстоятельство, что перевернуло всё с ног на голову… абсолютно всё.

Как в любых правилах есть исключения, как в любых механизмах есть сбои, так и в любых налаженных отработанных «схемах» находятся «проколы». Или ситуации «форс-мажор», как принято их называть.